Леонид Сиротин – Король должен умереть. Книга вторая (страница 12)

Разглядывая замысловатую резьбу на наличниках, Арт почувствовал, что он снова не один.

– Почему бы тебе не присесть? – произнес голос за его спиной.

Обернувшись и поборов рефлекс нащупать рукоятку «Когтя», Арт увидел, что возле перил веранды теперь стоит низкий стол и три плетеных кресла. Все было как во сне, где реальность изменяется, как только ты уводишь взгляд. Одно из кресел пустовало, в двух других сидели… он не был уверен, но кажется, это были женщины.

На них были одинаковые одеяния из множества слоев черной ткани, которые показались Арту немыслимо древними. Он видел такие на картинках, изображавших жизнь людей до Темных Веков. Под тканью было невозможно различить очертания фигур, все было спрятано, включая руки. Ткань скрывала и головы сидящих, а их лица прятались за густыми вуалями, какие носили фрейлины последних трех Династий.

Несмотря на вуали, Арт чувствовал на себе внимательные взгляды. Он подошел к столу и опустился в пустовавшее кресло.

– Мы благодарны, что ты к нам присоединился, – произнесла фигура, сидевшая ближе к нему. Голос, несомненно, был женским, но невозможно было определить возраст говорившей или ее родной мир.

– Чаю? – спросила та, что сидела дальше. – Мы завариваем его на здешних травах. Отлично согревает в такое время.

Он не удивился тому, что обе женщины говорили одинаковыми голосами. Арт твердо решил следовать совету Анны и не удивляться вообще ничему.

– От чая не откажусь, – сказал он. – Как и от знакомства.

– Он милый, – сказала ближняя. – Такой непосредственный.

Дальняя вытянула из складок одеяния руку, тоже целиком затянутую в ткань, и налила чай из прозрачного чайника в стеклянную чашку. Придвинула чашку Арту.

– Немного цветочного меда? – предложила она, указывая на серебряную розетку, в которой истекал янтарем кусочек медовой соты.

– Благодарю, – Арт добавил ложку меда в чай, размешал и сделал деликатный глоток. – Действительно, отлично согревает.

– Такой вежливый, – сказала ближняя. – И такой терпеливый. Ведь есть столько вопросов, которые ты хотел бы задать, я права?

– Да, например, кто вы? – сказал Арт, глядя поверх чашки в смутные очертания лица за вуалью. – Кто я, вы-то уже знаете.

Ему показалось, что за вуалью мелькнула тень улыбки.

– О, это совсем не то, что ты хочешь спросить, – сказала она. – Мы думаем, что ты уже и так догадался, кто мы. Вопрос, который волнует тебя сейчас больше всего – то, что тебя окружает, происходит на самом деле или в твоем воображении?

– Любой из ответов на этот вопрос ведет только к новым вопросам, – сказала дальняя женщина. – Поэтому начнем с простого. Как ты, наверное, понял, мы – настоятельницы Храма. Обычно нас называют Старшими Сестрами, но это не то слово, которое ты захочешь использовать. Ты можешь звать меня Вивианой. А ее Нимуэ.

– Приятно познакомиться, – Арт кивнул. – Вивиана, Нимуэ. Уверен, для вас не загадка и мой следующий вопрос. Почему я здесь?

– Нет, не загадка, – в голосе Вивианы ему послышалась грусть. – Прости нас, дитя.

– Простить? За что?

– За это, – сказала Нимуэ.

И он снова оказался в Рексеме.

Знаменитая космическая крепость Канторов. Неприступная, скрытая от всего обитаемого космоса. Идеальная тюрьма для самых опасных врагов Дома. Последние годы еще и резиденция Валькона Тэтры. Легата эрцгерцога, палача, лазаря. В Рексеме Арт провел сто двадцать дней после того, как сдался в плен на Тиндаголе. Теперь он вернулся сюда.

Легат Тэтра обещал сохранить ему жизнь, но ничего не сказал про разум.

– Нет, – прошептал Арктурианин. – Это обман. Это иллюзия.

Все ощущалось настоящим. Холодная твердость металлического стола, на котором он лежал. Боль в щиколотках и запястьях, безжалостно притянутых к столу ремнями. Слепящая белизна направленного в глаза света. Озноб, крадущийся мурашками по обнаженному телу. Давящее чувство полного бессилия. Страх, вяжущий внутренности в узел, от понимания, что будет дальше.

– Нет!

Вместо крика из его горла раздалось тихое сипенье. Потом ему в рот сунули резиновый загубник. Чьи-то руки в синих латексных перчатках обхватили и сжали его голову, зафиксировали ее щелкнувшим обручем. Его груди коснулся ледяной металл. Скосив глаза вниз, он увидел, как одетый в белое человек в маске Чумного Доктора закрепил датчик напротив сердца. Два датчика на висках. Потом он сильно сжал левую руку Арта и с болезненным уколом ввел в вену иглу катетера.

– Он готов, – встроенный в маску динамик двоил и искажал голос. – Ввожу препарат М-12.

Ощущение холода и онемения в левой руке. Головокружение. Белый круг сжигающей сетчатку лампы начинает расплываться радужными пятнами. Покалывание и легкость во всем теле. Желание смеяться и прилив внезапной симпатии к мучителю в маске.

– Ввожу стимулятор.

Волна жара. Гулкий стук сердца, отдающийся в висках. Прикованные к столу руку сами собой сжимаются в кулаки. Напряжение в паху. Эффект туннельного зрения, сужающий мир до носатой маски, нависающей над ним. Свет пылает вокруг нее, как нимб на бофорской иконе.

Бофор. Ланс, командор Восстания, сын бывшего Наместника Бофора. Они хотели знать, где и когда он познакомился с Лансом. Прошлый раз это был главный вопрос, который интересовал Валькона Тэтру. В поисках ответа они пластали его память, рвали прошлое на кровавые куски, выворачивали его нейроны наизнанку.

– Пробное напряжение на зонд.

Зонд – направленная антенна мемоскопа, окруженный светящимися голубыми кольцами стержень опускается сверху. Повисает, наведенный рукой Чумного Доктора в центр лба пленника.

Что они захотят узнать сегодня?

– Фокусировка на коре больших полушарий. Норма. Фокусировка на префронтальной коре. Норма. Отклик гиппокампа – норма. Зонд готов. Задайте глубину погружения, легат.

Легат. Арт не видит Валькона Тэтру, но слышит его голос из скрытых в стенах динамиков. Равнодушный полушепот, рожденный мертвыми легкими лазаря.

– Двадцать семь лет.

– Двадцать семь лет, – повторяет Доктор.

Он делает жест рукой, и в воздухе рядом с ним разворачивается призрачная плоскость голографического экрана. Маска поворачивает к экрану черные провалы линз в глазницах.

– Даю семантическую привязку, – говорит Доктор. – Тиндагол, Гор Лоис, Илина, Утер, сбор тальи, ведьма, похищение. Есть отклик. Привязка установлена. Полное напряжение на зонд через четыре, три…

На «один» будет вспышка. За ней адская, разламывающая виски, сжигающая изнутри боль. Видения, которые невозможно отличить от реальности. Реальность, похожая на бред, и долгие часы беспамятства.

– Два.

Он сжал зубами резину загубника, зажмурил глаза, пытаясь приготовиться к тому, к чему приготовиться нельзя. Вспышка в момент отклика зрительных и болевых центров на излучение зондирующего мемоскопа должна была родиться на обратной стороне век и быть ярче Сверхновой. Он захлебнется своим криком и растворится в этом огне без надежды на скорый конец муки и забвение. Надежда – это слово, незнакомое заключенным Рексема.

– Один.

Ничего не случилось.

Арт открыл глаза и обнаружил себя в застывшем мире. Из жертвы он превратился в бестелесного наблюдателя. Он незримо стоял рядом с неподвижным Чумным Доктором. Различал смутные фигуры его ассистентов по другую сторону стола. Повисший в воздухе медицинский дрон в реанимационной конфигурации.

На расстоянии вытянутой руки он видел самого себя, свое изможденное бледное тело, выгнувшееся на металлической поверхности. Стекающие из зажмуренных глаз слезы, кровавую пену вокруг кляпа. Он попытался прикоснуться к себе, но в его нынешнем бесплотном состоянии это оказалось невозможным.

– Прости, – услышал он голос рядом. – Нам жаль, что тебе пришлось вернуться сюда.

Теперь они стояли рядом с ним. Вивиана и Нимуэ, Старшие Сестры Аннун, настоятельницы Храма на Икарусе.

– Это вы вернули меня, – выговорил он и удивился тому, что у него снова есть голос.

– Да, – сказала, кажется, Вивиана. – Так ты поймешь быстрее.

– Мы покажем тебе, – продолжила Нимуэ. – Смотри.

Внезапно комната с металлическим столом сдвинулась, отступила назад, сжалась. Теперь она была изображением на большом плоском экране в просторном и светлом помещении. Перед экраном, заложив руки за спину, стоял человек в белом мундире и маске Баута. Валькон Тэтра.

– Смотри, – повторила Нимуэ. – Слушай.

Тэтра слегка шевельнулся, и Арт понял, что мир снова утратил неподвижность. Лазарь вытянул руку и указал на экран.

– Это он, – сказал Тэтра. – Тот, о ком я вам говорил.

В поле зрения Арта вплыла фигура в белом балахоне и капюшоне, надвинутом на лицо так, что был виден только подбородок. Ведьма Аннун в гостях у его палача.

– Его детские воспоминания предшествуют инциденту с «Атлантом», – сказал легат. – Возможно, этот инсургент – последний живой человек, который видел вашу пропавшую Сестру.

Ведьма сделала движение рукой. Вокруг нее вспыхнули прямоугольники голографических проекций. Искаженные и размытые образы, считанные из коры больших полушарий Арта.

– Я просмотрела все, что вам удалось извлечь, – сказала она. – Эта информация не представляет большой ценности. Если вы хотели использовать вашего пленника, как рычаг в наших переговорах, должна вас разочаровать. Наша позиция не изменится. Мы…

По миру вокруг прошла рябь. Речь Сестры оборвалась, она и Валькон немного сдвинулись со своих мест. Арт понял, что настоятельницы Храма ускорили течение времени в этой иллюзорной реальности, чтобы он не подслушал ту часть разговора, которая его не касалась.