Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 52)

– А кому он сдался, этот ящик? – фыркнула Мира, уже теряя интерес к логистике. – Аппаратура какая-то наверно. Разве что на обмен пойдет. Мы всё рано ее даже не увидим. Главное – это нормальная добыча! Шмотки, еда… Может, и нам что перепадет. А вы госпожа что скажете?

Элизабет, сидевшая в тени и наблюдавшая за ними, позволила себе легкую улыбку, но ничего не успела сказать. В шатер зашёл Асай. Кажется, он закончил раздавать команды, пустив остаток ночи на контролируемый самотёк. Его доспех был весь в крови, а взгляд сверкал озорным огнём.

– Вон, прошмандовки! – прикинул он, прогоняя прочь рабынь. Девушки, вскочив гуськом выбежали из шатра на звуки разгрузки и маленького спонтанного праздника. Сбрасывая одежду и доспехи, Асай подхватил Лизу на руки и бросил ее на кровать. Он игриво улыбнулась, сбрасывая шубу и вновь отдаваясь ему. Конечно, она могла бы попытаться это прекратить, но зачем. Её все полностью устраивает.

Глава 21

Выживание на планете-тюрьме Заполярье является прикладной дисциплиной, требующей точного расчёта и понимания множества взаимосвязанных угроз. Ключевыми факторами риска являются: экстремальный климат с глобальным ночным похолоданием, враждебная фауна, технологически оснащённые противники и повсеместный криминал. В таких условиях экипировка перестаёт быть просто снаряжением и становится критическим элементом жизнеобеспечения.

Основной принцип выбора – стратегический компромисс. Тяжёлая броня, например, композиты на основе металлов и керамики, обеспечивает защиту от огнестрельного оружия, но непригодна для скрытного перемещения или операций в условиях кибернетических помех, так как зачастую экранирует собственные нейроинтерфейсы оператора. Лёгкие формы защиты, такие как диверсионный комбинезоны или легкосплавные нагрудники обеспечивают подвижность и незаметность, распределяя ударную энергию и пропуская коммуникационные волны, но уязвимы для вибрационного оружия или мощного дробящего воздействия.

Таким образом, подготовка к любой миссии начинается с чёткого анализа преобладающих угроз и подбора специализированного комплекта, а не поиска универсального решения.

(Первый справочник Заполярца)

***

– Нет.

– Это вольфрама-керамический композит с амортизирующим подбоем! Легче пуха!

– Пух не весит восемнадцать кило на один наплечник. И у пуха нет встроенного конденсатора, который фонит как атомный завод. Забирайте обратно.

Гракониец, краснокожий, синеглазый и рогатый, как и все его родичи, недовольно заворчал. – Я не понимаю. И как я должен тебя спрятать от опасности ущелья если ты такой несговорчивый? Вот пусть тогда Эло сам тебя собирает!

– Я и Эло тоже самое отвечу. У меня инструкции. Я хочу живым остаться, а не задыхаться под этим саркофагом. Давай следующее.

Гракониец швырнул массивный нагрудник на стол, где уже горкой лежали отвергнутые Феликсом шлемы, поножи и перчатки. Он шаркал к дальнему стеллажу, ворча что-то на своём языке, похожее на перекатывающиеся камни.

Дверь в мастерскую со скрипом открылась, впустив струю свежего (относительно) воздуха и ворвавшегося следом Афелия Предециара. Он выглядел подозрительно бодрым и держал в руках два стакана с мутноватой жидкостью.

– Что я вижу. Неужели нашего кибер-гения заживо хоронят в титановом гробу, а я даже венок не принес! – рассмеялся он, грациозно переступая через разбросанные на полу импульсные батареи и куски брони. – Привет, Анабель. Как здоровье? Вот, принес тебе немного нашего сидра, лично от отца.

Гракониец обернулся, его каменные черты на секунду смягчились. Он взял бутылку осмотрел, кивнул, и поставил на стол. по соседству с другими такими же бутылками и стаканами.

– Как здоровье? Прекрасно. Еще бы твой друг был не такой упрямый и наконец бы надел нормальный нагрудник. А то это становится уже смешным. С самого утра на до мной в моем же магазине так безбожно изгаляются. Ладно, можешь налить себе стаканчик раз пришел, да и этому плесни, может посговорчивее станет. А я щас. Есть еще пара вариантов. – собрав отвергнутый костюм планетного дессанта он ушел на обширный склад в задней части магазина.

– Афелий, мне не послышалось? Его зовут Анабель? – спросил шепотом, стараясь не рассмеяться Феликс, смотря вслед владельцу экстравагантного имени.

– А что? Нормальное гракорианское имя – пожал плечами афелий уже по-хозяйски шурша по шкафам и полкам. – Земляне часто удивляются, но мы не видим ничего смешного. Это меня Афелием назвали на местный манер. Если считать по грудру меня вообще Мигаэлем должны были звать. И что с того? А Анабель имя хорошее. Так одного из наших героев древности звали. Держи! – Афелий наконец нашел пару стаканов и наполнив протянул один из них Феликсу, – Так что давай не обижай анабель и прими решение. Видишь же как старается.

Феликс взял стакан, понюхал и осторожно отставил в сторону.

– Я уже принял решение. Уж лучше я голый поеду. Защитой придется пренебречь. Всё, что он мне предлагает, или глушит нейроинтерфейс, или весит как небольшой аэрофургон.

– Тяжела и неказиста жизнь хакера. Без брони тяжело, а с броней еще хуже. – вздохнул Афелий, устраиваясь на ящике с патронами. – Ну сейчас оружейник вернется обрадуешь его своими нудистскими замашками. А я пока расскажу, как провёл вчерашний вечер. Чтобы скрасить твои страдания.

Он выждал паузу, пока гракониец принес очередной образец – лёгкий, но сплошь покрытый блёклыми панелями жидкокристаллической брони, который Феликс также выкинул в непринятую кучу едва надев, чем вызывал очередную порцию стенаний и начал рассказ.

– В общем слушай. Был я на приёме. Нет, даже так – на бале. Во дворце у нашего сиятельного короля Артура. Выешел я вечером из дома, подошел к воротам замка шефа и …

– И? – спросил, искренне заинтересованный Феликс.

– И… тишина! Ладно шучу. Полумрак, свечи, музыка такая, что ноги сами в пляс идут, но мотивчик странный. Можешь представить медленный танец под хаус? И я не могу. А они как-то умудрились совместить. Вокруг наши самые крутые чуваки что-то тоже перетерают. Планируют новые расчистки, экспансию куда-то на север, всякую муть блин. А посреди всех стоит Архонт. Со всеми здоровается, раскланивается, на палочку опирается. Ну и я сразу к нему – приглашал же зачем-то. Налили мне вина нашего в кружку и начал меня Архонт расспрашивать. Об отце, о моем мнении насчет войны и других разных наших подвижек… Но я ему сразу сказал, что в таких сложных материях не смыслю и геополитику признаю только как колабу Алисы с Рикошетом. Архонт это послушал рассмеялся в голос и назвав меня истинно достойным творцом сменил тему. Поговорили о поэзии Ренессанса, работах Визбора, Высоцкого. Он предложил устроить пару концертов в Олимпе и его окрестностях, может выйти на другие банды с подобным предложением, создать свою станцию вещания… Но пока я даже в Аквариуме петь не успеваю. Дела-дела.

– Нашёл! – прогремел Гракониец, вытаскивая откуда-то плоский чёрный кейс. – Моя последняя надежда. Это конечно не совсем броня. Второй кожный покров. «Теневая фибра» называется. Производится республикой небольшими сериями для диверсантов и шпионов. Кроме стильного вида и незаметности под одеждой обладает еще парой интересных свойств. Материал распределяет удар по всей поверхности, покрытие гасит тепловое и лучевое воздействие. Ну и, естественно, пропускает волны разных спектров. Но только изнутри. Подключишь свою железяку – и будет тебе и связь, и защита. Притом лёгкая. Попробуй.

Он открыл кейс. Внутри лежал комбинезон угольно-чёрного цвета, матовый, без единого блика. Феликс потрогал материал – он был прохладным и чуть пружинил под пальцами. – Стоит конечно, как самосвал алмазов, но думаю старшие против не будут.

– Вот видишь! – рассмеялся Афелий. – Теперь будешь похож на приличного теневого оперативника, а не на консервную банку.

Феликс взял комбинезон. Материал был неожиданно тёплым в руках, словно вбирал в себя тепло кожи. Он снял свой поношенный жилет и натянул «Теневую фибру» через голову.

Ожидал стеснения, давления швов, привычного дискомфорта от любой новой экипировки. Не было ничего. Комбинезон обтянул тело с лёгкой, едва ощутимой упругостью, как второй слой кожи, идеально повторяя контуры мышц и суставов. Он сделал несколько резких движений – присел, развёл руки в стороны. Ни скрипа, ни натирания, ни малейшего сопротивления. Материал растягивался и возвращался в исходное состояние с тихим шелестом, похожим на шорох сухих листьев.

– Ну? – раздался бас граконийца.

Феликс не ответил. Он сжал кулак и, без особого размаха, ударил себя в грудь. Удар должен был отозваться глухой болью, знакомым толчком. Вместо этого его костяшки встретили упругую, податливую преграду. Сила удара растекалась по всей поверхности груди, растворяясь, как капля воды на раскалённой сковороде. Ощущение было странным: рука зафиксировала контакт, а тело – нет. Будто он хлопнул ладонью по толстому, идеально натянутому резиновому листу.

– Многообещающая вещь, – произнёс он наконец, разжимая кулак.

Гракониец издал одобрительный смешок. – При серьёзном ударе эффект будет сильнее. Сломать что-то под фиброй почти невозможно, только продавить. От ножа спасёт, если клинок не вибрационный. Импульсный разряд рассеет. Проблемы начнутся, если тебя будут давить прессом или резать лазером. Но для обычных неприятностей хватит.