Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 36)

Стянув с головы разукрашенный сетевой шлем, позволявший принимать радиосигналы даже вне сетевых вышек, Зиан вышел переговорного шатра и махнул рукой ожидающим его трем охранникам. После звуконепроницаемой тишины шатра шумный дух накрыл его с головой. Пусть этот город не имеет ни одной твердой стены и может в любой момент перемесится на тысячи километров по одному велению руки кочевого лорда, когда все разбиты все шатры и палатки он мало чем отличим от любого другого селения. По его «улицам» ходят рабочие и бездельники, проезжают машины и где-то слышны голоса торговцев, которых здесь, как всегда, не мало. А над всеми ними возвышается припрошенный песком и выветрившейся землей, горный пик. Не из самых больших что видел Зиан за годы странствий, но внушительный для этой пустыни. Они стоят подле него уже пару месяцев, и всё это время он был отличным источником тени и дозорным пунктом. Но вскоре им придется отсюда уйти.

– Арман, объявляй ужин – отдал распоряжение слуге Зиан и в сопровождении охраны направился в главный шатер своего города – шатер собраний.

Внешне он напоминал не столько походную палатку, сколько выросший из песка черный пластиковый кокон, обтянутый непродаваемой мембраной и усиленный каркасом из полимерных балок. Свист песчаных ветров Южного Заполярья глухо угасал за многослойными стенами, не в силах нарушить царящее внутри буйство жизни.

Воздух был густ и тяжел от смеси запахов – дымного жаркого, пряных масел и нагретого за день песка. Гигантские голографические тени, стилизованные под языки пламени, плясали под потолком, отбрасывая подвижные тени на стены, завешанные трофейными штандартами побежденных кланов, расшитыми коврами и старинным огнестрельным оружием с пустыми энергоячейками. Гул голосов, смех, ритмичные удары барабанов, смешанные с ненавязчивым битом фонка, сливались в один оглушительный гул праздника.

В центре шатра, на низком столе вырезанным мастерами из старого крыла космолета, громоздилась гора яств. Целые туши животных, зажаренные на углях, соседствовали с блюдами из местных злаков и консервированных фруктов, добытых с ограбленных караванов. Вино и самогон, купленные во встреченных по дороге поселениях лились рекой.

На легких походных скамьях и на роскошных подушках, снятых с найденного в пустыни корабля Легиона, пировала вся верхушка кочевого клана. Генералы Зиана, облаченные в гибрид пластиковых ламинарных доспехов и пустынных плащей, громко спорили о трофеях, женщинах и машинах. Рядом с ними сидели некоторые заслуженные капитаны наемников чьи отряды привлекал Хан себе на службу, и главари мелких банд, чья верность покупалась щедростью и страхом.

По краям шатра, в дымной дымке, двигались девушки и юноши из бесчисленного гарема Зиана. Их тела были украшены не только драгоценностями, но и тонкими золотыми проводами, вплетенными в кожу, навечно привязывающих носителей к своему хозяину. Пусть человека невозможно было подчинить технологиями, но Зиану этого и не требовалось. Его игрушки находились под постоянным гипнозом подавляющих мозг аппаратуры, существуя будто в полусне. Их танец был одновременно диким и выверенным, словно программа, написанная под варварскую музыку.

 На возвышении, на троне, собранном из кожухов плазменных пушек и обитой алой тканью, восседал сам Зиан Драх. На нем не было ни царских регалий, ни королевских мантий. Только практичная, но отличной работы черная военная форма, на которой поблескивали инкрустированные в ткань датчики и системы экзоскелета. Он широко улыбался, наблюдая за пиром, одной рукой сжимая кружку с разбавленным в воде самогоном, а другой механически перебирая кристаллик с голографической записью пейзажей его далекой родины.

Его взгляд скользил по довольным, сытым лицам своих воинов, по грудам добычи, сложенной у входа, по танцующим теням. В голове, отточенной годами выживания в пустошах, зрела мысль, холодная и ясная, как лезвие. Вот вернется Асай, и армия Дафангзи распрощавшись с купцами чужих банд, коммерсантами и наемниками отправится обратно на Север. Из всех мест на Заполярье Серединные земли и север нравились ему больше всего и напоминали родную провинцию без этой постоянной пустынной жары, резко сменяющейся холодом.

Лишь бы брат не попал в какую-нибудь «ситуацию». Пусть он и самый его верный и надежный человек, его характер не раз вставали на пути их планам непроходимой стеной. Он всю жизнь грезил невероятными свершениями. Кровавыми битвами и великими завоеваниями. В отличие от Зиана. Если Себя Зиан причислял к величайшим стратегам и владыкам всех времен и народов, то Асай всегда называл себя рыцарем или самураем. И хотя его действия часто шли вразрез с этим его утверждением, но всё же он имел свой, пусть и странный внутренний кодекс. То, что могло его заставить совершить совершенно необдуманные поступки.

Он уже собирался поднять руку, чтобы провозгласить первый тост, который бы исподволь подготовил сердца его людей к грядущим невзгодам пути, но его прервал тихий голос. К трону подбежал Арман, его личный слуга, лицо которого было бледным пятном в этом буйстве красок. – Мой хан! – проговорил он, почтительно склонившись перед Зианом. – Сообщение от разведчиков!

Улыбка мгновенно сползла с лица Лорда Пустошей, сменяясь сосредоточенной непроницаемостью. Он кивнул, отпил из кружки и поднялся. Шум на мгновение стих, все взгляды устремились на него.

– Продолжайте веселье! – громко бросил Зиан, и гул немедленно возобновился, хотя и с оттенком любопытства.

Сойдя с возвышения, он отошел в сторону, в более тихую часть шатра, где голограммы плясали не так ярко. Арман последовал за ним.

– Говори. Что важнее моего пира?

– Разведчики, посланные на юг, сообщают о песчаной буре. Говорят, она движется в наш сторону и достигнет Дафангзи уже через пол часа.

Зиан резко поднялся, отбросив мысли о эмиграции. Песчаная буря в пустынях Заполярья была не просто непогодой – это был разъяренный титан, способный содрать кожу с металла и поглотить целые поселения.

– Поднять щиты! Сейчас же! – его голос, привыкший повелевать, прорезал гул пира, и мгновенно несколько голографических индикаторов на его манжете замигали алым. Соединённые с ним по радиосвязи операторы стен, капитаны охраны и старшие механики приступили к работе – Весь город – под купол! Гоните всех с улиц!

Команда, отточенная до автоматизма, была выполнена мгновенно. Гул веселья сменился грохотом запорных механизмов и нарастающим воем моторов. С внешней стороны мембраны главного шатра послышался нарастающий гул —энергетический щит, такой же как в крепостях легиона только гораздо больше размера поднимался из земли по периметру Дафангзи, смыкаясь над городом кочевников в гигантский защитный купол.

В считанные минуты улицы опустели. Шатры и палатки, казавшиеся хлипкими, на деле оказались прочнейшими укрытиями, стойко ожидавшие последующего за бурей удара. Воздух снаружи купола загустел, превратившись в коричневую, воющую субстанцию. Песок бил в купол с таким звуком, будто кто-то сыпал на металл миллиарды иголок. Свет внутри шатров померк, сменившись аварийным голубоватым свечением биолюминесцентных панелей.

Буря бушевала несколько часов, а затем, как это часто бывало на Заполярье, сменилась леденящим душу затишьем ночи, а потом и пронизывающим холодом. Температура на улице рухнула до смертельных минус пятидесяти. Вой ветра сменился зловещим скрипом сжимающегося на морозе металла не успевших спрятаться в укрытие машин и шелестом колючего снега, тут же засыпавшего нижнюю часть купола. Падая на горячий слой энергетического поля, он плавился и тут же застывал, покрывая полусферу купола коркой льда.

Ночь прошла в напряженном ожидании. Зиан не спал, обходя основные узлы жизнеобеспечения, отдавая распоряжения. Его город, его детище, снова проходило проверку на прочность.

На следующее утро, когда выведенные за периметр лагеря системы наружных термических сенсоров показали, что температура поднялась до относительно безопасной отметки, купол с шипением разомкнулся. Рабочие, похватав лопаты и занимая трактора стали рушить многотонные снежные завалы. Которые с Зиан вышел из шатра собраний, щурясь от непривычно яркого, отраженного от снега света.

Воздух был чист, холоден и звонок. Дафангзи предстал перед ним слегка помятым, но невредимым. Кое-где сорвало крепления с менее важных палаток, кое-где упавшие при разборе оледенения комья снега и льда засыпали по самые крыши машины и шатры, но в целом – ущерб был минимальным. Его люди уже работали, расчищая проходы, проверяя технику.

Зиан неспешно шел по «улицам», его взгляд, тяжелый и неспешный, скользил по помятому лагерю. Ботинки хрустели на мерзлой крупе песка и снега. Каждый день он лично осматривал ущерб, проверяя укрывшихся под его крылом солдат и мирных. Его люди, привычные к проверкам все делали на совесть, но он каждый раз находил косяки и недочёты. Вот складка на шатре, наполненная снегом и повалившая одну из стен – брак при установке, а не сила бури. Вот грузовик «Скорпионика» встал криво, словно его бросали впопыхах, а не закрепили тросами по уставу.

Он не сказал ни слова, лишь кивком подозвал Армана, шедшего в двух шагах сзади. Указал пальцем сначала на шатер, потом на машину.