Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 3)

– Оружие? – невзначай спросил Марьян.

– Спасибо, обойдусь. Лучше найдите чем снять куб.

– Нам запрещено снимать пломбу с биооружия. – сержант вздохнул будто этот закон был его самой большой болью. – Охрана очень удивится если им на сервер придет сигнал о разблокировке. Лучше возьмите что-нибудь скрытое и не думайте.

– Мне нужна моя рука. Да и я не прошу открывать её легально. Всегда есть методы. А финки можете себе оставить.

– Как знаете, – сержант открыл выдвижной ящик стола и пошарив там достал ржавый напильник и маленькие серебряные часы на цепочке, – Первая и вторая просьба. Видите, на кубе такие длинные отростки? Если их удалить вся система сама развалится. Теперь дальше. Идите за мной – он встал и надев брошенную на кресло куртку направился к двери.

Они прошли по полупустому общему коридору до шахт лифта ведущих куда-то вглубь крейсера. Легионер приложил палец к кнопке, замерев на секунду. Передатчик задумался, но вскоре выдал зеленый свет и Гримм услышал гудение движимых тросов и шестерней. Пока кабина ехала до их этажа нирин обдумывал предстоящую миссию и вспоминал что он знал об Заполярье. Однажды во время очередных пряток от правительства Крипсо он отсиживался на орбите спутника и в этом момент ему как раз и попалась интересная статья об этой малоизученной и потому загадочной планете.

«… HR 8976С или Заполярье не всегда была тюрьмой и местом ссылки. Двадцать лет назад это была всего лишь одна из многочисленных планет, найденных людьми во время Второго великого исследования космоса где-то то в семидесятых годах прошлого века и забытых по причине не первостепенной важности в глубинах космического пространства. Так бы ей и продолжать много веков бесцельно вращаться вокруг одной из звезд в созвездии Андромеды в ожидании какой-нибудь горнодобывающей бригады или ватаги космопиратов, но именно этой планете, предстояло стать тюрьмой колонией Межгалактической Торговой Федерации. Тюрьмой опасной, масштабной, но не единственной. У новой власти, сумевшей объединить всю Землю под единым управлением, было не мало врагов. А ненужных союзников ещё больше. Вот и стали появляется по окончании горячей фазы деления суверенитета практически в каждом скоплении звёзд свои Планеты-Тюрьмы. Но не она из них не могла сравниться по размеру и дурной славе с Заполярьем. Невероятные и пугающие сказки об ужасах HR 8976С ходили по всем закоулкам галактической федерации. Многие были наслышаны про пустынные пустоши, резко сменяемые непролазными чащобами тропических лесов, кто-то рассказывал про таинственный холод, в который погружалась вся планета при наступлении ночи, но больше говорили про орды запертых на ней головорезов, свозимых туда со всей республики и сдерживаемых на планете лишь неустанным караулом одной из частей великого Легиона Торговой Республики. Хотя вполне возможно, что большинство слухов распространяла сама федерация при помощи купленных людей и шпионов, ибо четверть века попыток полностью закрепится у власти показали одно: люди сидят

смирно лишь из-за страха… либо из-за денег.»

Они вышли из лифта в длинный, холодный коридор. Свет исходил от узких светильников, впаянных в самый стык между потолком и стенами. Он был ровный, безжизненный. Воздух неподвижен.

Гримм окинул взглядом проход. Ни души. Тишину нарушал лишь едва слышный гул систем корабля и приглушенный гул откуда-то издалека. Ни шагов, ни звяканья оружия, ни привычного в таких местах его планеты перестукивания часовых. Только автоматика. Камеры в углах поворачивались с едва уловимым шепотом сервоприводов, сканируя пространство.

В дальнем конце коридора, у единственного укрепленного поста, пробивался тусклый мерцающий свет и доносились отрывистые, приглушенные стеной, звуки телетрансляции. Единственный признак того, что здесь все же оставались люди.

Марьян, не замедляя шага, повел его вдоль строя одинаковых дверей с номерными табличками. Он остановился у одного из таких люков, ничем не отличавшегося от других.

– Вот здесь ваш хакер, – коротко бросил легионер, ткнув пальцем в стальной лист. – Камера 17-Б.

– В какое время он покидает камеру?

– Ни в какое. – улыбнулся легионер. – Здесь он пробудет весь полет.

– А не боитесь, что в таких условиях он не доедет?

– Понимаете какое дело, – сержантик сделал смущённое лицо. – На до мной сейчас два приказа. Один – от начальства: быть с врагами республики построже. Второй – просьба народа Заполярья: доставить заключённого без происшествий. Поэтому пусть уж лучше он сидит в своей золотой клетке и не доставляет проблем ни вам, ни мне.

– Тогда зачем вы привели меня в такую даль?

– Ну как же? Отчитаться о проделанной работе, – расплылся в довольной улыбке Марьян. – На этом наша экскурсия подходит к концу. Желаете, чего еще? Нормальной еды? Камеру получше? Может женщин? Только скажите. Для Олимпа мне ничего не жалко.

– Спасибо, но я женат. Все остальное тоже меня устраивает. Возвращаемся, не будем задерживаться. Было бы не красиво с моей стороны еще больше отвлекать вас от несения тяжкой службы. – сказал скривившись нирин. Пусть на его планете нравы были куда более открыты чем на Земле, но дольше находится в обществе, а уж тем более что-то просить у настолько жалкого червя он был не в силах. «Интересно почему именно такие презренные лизоблюды так часто добиваются власти в республике? Но наверно в моем вопросе скрывается и сам ответ…»

Вернувшись на обжитые уровни и отделавшись от назойливого охранника Гримм отошел в скрытое от глаз других заключенных место и достав напильник принялся тереть и шкрябать ненавистную аппаратуру. Напильником он раньше не работал, прибегая к услугам разве что лазерных резаков. Провозившись около часа, он отодрал один из предохранителей и наконец дал себе время взглянуть на часы. Как он и надеялся на них был не только циферблат, но и маленький календарь. Конец августа. Через несколько дней начнется осень. На полях Крипсо зреет пурпурный рис, а могучие тропические леса шумят шелестом листьев и гулом бесчисленных водопадов. А до прилета крейсера на Заполярье осталось не больше пары недель. За это время он вполне успеет снять куб. Значит охотнику остаётся только ждать и верить, что добыча, до поры до времени затаившаяся в берлоге не пропадет и вскоре встретится с ним.

Глава 3

Феликс открыл глаза…

Потом снова закрыл и прислушался, стараясь услышать хоть один новый звук. Увы, ничего не изменилось с прошлого дня, недели и, возможно, месяца. Он всё также находится внутри камеры особой защиты, среди сотен таких же камер на борту Государственного межзвездного крейсера для перевозки заключенных, и лишь редкие шаги одного из охранников, гулко отдававшиеся по металлическому полу были отдаленно слышны через дверь его «спальни». Охрана ходила лишь по главному коридору, не нарушая пространство металлических дверей. Все подходы к камерам были перекрыты всевозможными системами охраны и контроля. Раз в пол минуты Феликс слышал щелчки вращения разумной лазерной турели, раз в минуту стационарное гудение нейросетевых электро-удержателей, а раз в две минуты писк такой необходимой на данном участке камеры наблюдения. Он повернулся на бок, осматривая свои владения. Привинченный к полу пластиковый стол, стоящий рядом с ним и так же прикрученный пластиковый стул, с висящим на нем оранжевым теплым пластиковым жилетом с выгравированным на нем личным номером заключенного «N- 195j48OP», невеликий санузел в стиле «ультроминимализм» и влитое в одну и пластиковых стенок ровно настолько же пластиковое зеркало. Экономично и безопасно. Как для охраны, так и для охраняемого. С момента изобретения сверхпрочных полимеров эта ветвь промышленности шагнула настолько вперёд, что оставила далеко позади большинство не только деревянных, но и металлических изделий, например позволив создавать как пуле- и лазеронепробиваемые стенки звездолетов, так и вроде бы прочные, но превращающиеся в кашу при малейшем незапланированном использовании некоторые окружающие его условно опасные детали интерьера. Феликс встал с кровати и как обычно это делал, подошел к единственному сулившему что-то кроме серой безысходности предмету в комнате. Ежедневный осмотр своего состояния при помощи зеркала стал для него негласным ритуалом, тем единственным что заставляло его еще передвигаться, иногда заниматься спортом и не забывать линии человеческого лица. Из-за незримой толщи лучеотражающего пластика на него смотрел незнакомец. Высокий, слегка отощавший, с посеребренными когда-то постриженными волосами и глазами, чья сине-зеленая яркость не тускнела даже в полумраке камеры. Со стороны – совершенно обычный человек. Только он и еще несколько сетевиков знали, что правый его глаз никогда не смыкался, источая тусклое желтое сияние, а левая рука была прошита нейропортами, искрившими мышцы и кость. Для посторонних эти следы профессии оставались невидимы.

«Да, Феликс, прежде ты выглядел куда приятнее», – подумал он про себя. Он провел пальцем по кромке зеркала, где мерцал хаотичный узор из сгоревших пикселей. «Сколько же времени я уже в заточении?» – тихо прошептал он своему отражению. Прижав ладонь к пластику, он почувствовал, как встроенные в пальцы тонкие пластинки завибрировали, передавая сигналы на гражданский чип. Зрение померкло, а перед глазами загорелись надписи: