Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 16)
– Мне от тебя понадобится одна услуга. Выполнишь мою просьбу, и никто не узнает о твоём проколе. По рукам?
– Что тебе надо? – недовольно спросил Афелий, вновь насторожились
– Познакомь меня с Ираэлем. – улыбнулся Грим. – много о нем слышал, но лично не знаком. Будет разговор и о твоей тайне никто не узнает. В том числе и Ираэль.
– Сделаю что смогу, – согласился Афелий, тихо радуясь казавшейся лёгкости просьбы. – А тебе зачем?
– Не твоего небольшого ума дело, – улыбнулся Грим и с опаской посмотрев на небо сказал: – поехали, поехали. Сам же знаешь время не резиновое.
Вернувшись в машину договаривающиеся гракониец и нирин как ни в чем не бывало продолжили путь, не обращая внимания на заинтересованного из соглашением Феликса.
Глава 8
Бар «Аквариум» был одним из тех мест, что существуют на всех планетах вселенной. Подвал с запотевшими от конденсата стенами, пропахший дешёвым перегаром, синтетическим дымом и отчаянием. Именно здесь он и находился, забившись в самый дальний угол, где свет неоновой вывески едва достигал стола, окрашивая его лицо в болезненно-синие тона.
Он сидел неподвижно. Перед ним стоял полный стакан виски – старый добрый «Одинокий охотник», что каких-нибудь двадцать лет назад считался бы на Заполярье роскошью, а теперь скатился до унылого стандарта всех баров категории Б. Он не пил, просто смотрел на желтоватую жидкость, словно ожидая, что в ней проступит ответ на вопрос, который не мог сформулировать его собственный разум. В мутной, едва колыхавшейся жидкости отражалось его уставшая, перекошенная физиономия. Его новое лицо.
Где-то над головой шумел телекомуникатор. По пыльному экрану передавали новости. Кажется, кто-то попытался взломать банк Эмизиам. Наверно сейчас это самая животрепещущая тема – вон как жадно ее слушают местные забулдыги, чуть ли не вцепившись в монитор. Однако его поза была спокойной, почти ленивой. Спина ссутулена, рука полусогнута, будто бы в полудрёме и никто бы не догадался что ему потребуются какие-то доли секунды чтобы дотянуться до спрятанного под плащом шокера. Это было неосознанно, словно дыхание. Он так привык.
Всё было нормально, привычно. Он был на своём месте. Он был капитаном. С утра до вечера он вёл учёт, решал споры, докладывал о передвижениях караванов по выделенному каналу. Вечером пошел в бар, «пропустить кружечку». Обычные дела служащего. Как он привык. Всё было нормально и лишь длинный черный синяк на шее, аккуратно прикрытый шарфом, иногда саднил, неприятно напоминая о себе – кажется он перестарался.
Дверь в бар скрипнула, впуская снаружи клубы холодного воздуха и багровый отсвет Алого. Кажется, скоро начнет холодать. Надо бы отправляться домой. Вместе с лучами заката в бар вошёл человек. Кажется, он его знал. Память, как всегда мгновенно, подсказала: «Георгий фон Зайцев, капитан четвертого отдела тайных дел, коллега.»
Степан на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к полумраку, а потом неспешным, но уверенным шагом направился прямиком к его столу. Его появление осталось незамеченным. Ни завсегдатаи «Аквариума», ни трактирщик Дионисий, ни даже случайные торговцы не проявили интереса к зашедшему вечером в кабак ещё одному капитану.
Он не двинулся с места, ничем не выдал волнения, только его пальцы на столе чуть заметно напряглись.
– Майор Вергилий! – голос знакомого был радостным и одновременном удивленным. Он напрягся, неужели он что-то пропустил?
Он медленно поднял голову. Его собственный голос прозвучал низко и сипло, без единой ноты удивления или интереса.
– Я. Кто спрашивает?
– Ты Вера, пьяный что ли? Или обдолбанный чем? – капитан втянул носом воздух словно собираясь в чем-то уличить его. – Мы тебя весь день ищем, Пол Олимпа обегали. А ты тут сидишь, балду гоняешь. Да ещё и сам не в комильфо. Тебя почему в караване Вениамина не было? Тебе что поручили, а?
Караван Вениамина… Он что-то помнил о нем. Но зачем ему там быть? Дело. У него было какое-то дело. Или не у него? Олимп… Голова заболела, по позвоночнику забегали болезненные разряды тока.
– Я заболел – прохрипел он, не особо думая, что говорит. Пусть это тело поверит его маленькой лжи и свалит куда-нибудь в закат! Виски гудели, голова стала тяжёлой, а мир закружился перед глазами. Только не сейчас, он же справился, техника никогда до этого не подводила…
– Заболел!? – человек не выдержал и шагнув к столу схватил его за отвороты куртки. – Да тебя за такое убить мало. Тебе Эло доверился, а ты!
Какой настырный человек. Толкнув не ожидавшего агрессии Зайцева изо всех сил, так что капитан отшатнулся и повалившись сильно приложился затылком об стол, он вывалился из кабака, кутаясь в поношенный плащ, не дожидаясь завязки драки или попыток ареста. У него было дело, там вдалеке, в водовороте улиц внутри местной ратуши.
Он шел, не замечая ни багрового отсвета Алого в небе, ни ледяного, пробиравшегося даже через купол, ветра, холодившего лицо. Ноги несли его сами, ведомые мышечной памятью мертвеца. Карта Олимпа, чужая и детальная, всплывала перед внутренним взором, накладываясь на реальность.
Его собственное дыхание казалось ему чужим – прерывистым и громким. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Его состояние было странным, не привычным. Раньше он никогда не встречал такого сопротивления, но отступать было поздно.
Патрульный караул, совершавший ночной обход, замер, пропуская его. Бойцы в синих плащах поверх бронежилетов узнали знакомую форму и властную походку майора. Один из них, молодой сержант, резко отдал честь, его голос прозвучал особенно громко в ночной тишине:
– Господин Майор!
Он не удостоил их ни взгляда, ни кивка, проскользнув мимо с таким видом, будто опаздывал на совещание самого Архонта.
Его ноги несли его сами, ведомые мышечной памятью. Но они привели его не к парадному порталу с его позолоченной стражей. В тени массивного контрфорса, там, где стыковались старая кладка и новые полимерные панели, зияла решетка вентиляционного канала. Замок на ней был сложным, механическим, сталепластиковое наследие прошлой эпохи, не подключенное к общей сети. Пальцы, чужие и все еще немеющие, сами нашли в кармане плоский магнитный ключ-отмычку, чью форму он помнил, но почему-то не мог вспомнить, где получил. Тихий щелчок, и решетка отъехала в сторону, впуская его внутрь здания. Гул систем жизнеобеспечения был оглушительным. Он двигался на ощупь, его улучшенные техникой глаза переключались в режим теплового видения, выхватывая из тьмы раскаленные трубы и пучки оптоволокна. Карта, наложенная на реальность, вела его вверх по узким, почти вертикальным шахтам, где его форма цеплялась за выступы.
Люк на пятом этаже был замаскирован под панель фальшпола в нише, где стояли неиспользуемые серверные стойки. Он прислушался. Снаружи – мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом. Ночь, рабочий день давно закончился. Выбравшись, он на секунду прислонился к холодной стене, отдышаться. До кабинета Эло оставалось двадцать метров пустого, освещенного коридора. Он шел по этажу будто ходил здесь каждый день. Для части его личности это даже было правдой. Тишина в коридорах пятого этажа была гробовой, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения. Воздух пах дорогой полировкой и властью. Его повело. Ладонь, скользнувшая по холодной стене, чтобы удержать равновесие, оставила влажный след.
Дверь кабинета Эло была заперта. Это не стало проблемой. —«Откройся!» – Он прижал руку к замку посылая ему команду. Панель замигала, и ручка повернулась – замок был открыт. Удобный навык, который он получил от лучших перехватчиков республики и которым очень гордился.
Он вошел и захлопнул дверь за спиной, прислонившись к ней. Кабинет. Логово зверя. Атмосфера здесь была густой, как сироп, пропитанная десятилетиями интриг, приказов, бандитской «славы».
Сев в кресло пододвинул настольный компьютер и приоткрыв защитный корпус подсоединил внутрь «Крота» – незаметное для неопытного глаза и системы устройство, позволяющее удаленно просматривать и скачивать чужие файлы и данные. Любое дело следует начинать со сбора информации и сейчас он не собирался изменять этому правилу. Собрав системный блок как было и вернув его на место он включил систему завершая подключение прослушки. Но что твоего настораживало. Он начал замечать, как в боковом поле зрения зарябили и забегали мурашки. Странно… раньше он такого за собой не помнил. Он зажмурился, но это не помогло. В нос ударил призрачный запах дорогого кофе и пороха. В ушах зазвучали обрывки чужих воспоминаний, как нашептывания на заброшенной частоте:
Что-то тёплое и яростное, чуждое и древнее, рванулось из самых глубин мышечной памяти, из затуманенных нейронных срезов памяти и личности, которые он считал мёртвыми. Это не было чувство. Это был порядок, высеченный в нейронах. Защищать Олимп. Служить Эло.