Леонид Резник – Последний Еврей (страница 26)
– Сейчас разбегутся, – прошипел Адамс прямо мне в ухо. – Надо стрелять.
Я мысленно порадовался произошедшим в Адамсе переменам. Он изменился к лучшему, серьезно воспринимал мое главенство. Хотя… наверное, лучше было бы, командуй нашей операцией с самого начала он. Если кто-то думает, что так легко начать стрельбу по толпе ничего не подозревающих людей, то он не прав. Или у меня просто какой-то моральный блок при виде людей в израильской военной форме? Трудно представить, что все они – безжалостные профессиональные убийцы. Знал бы, в какой одежде сюда заявятся враги, – нанял бы для операции боевиков «Хизбаллы».
Один стражник сбегал к своему автобусу и вернулся с человеком в простой одежде. «Гражданскому» вручили фонарь и помогли забраться в пещеру.
– Это – их «Каплински», – пошутил я, – сейчас он им все объяснит про генератор. Они перестанут бояться мины и соберутся у пещеры. Будут советоваться, стоит ли оставлять здесь засаду. Кажется, это будет самое лучшее время для стрельбы. Приготовиться!
Через несколько минут ученый консультант показался из пещеры. Его вытащили и устроили небольшое совещание. К сожалению, наш радиомикрофон был установлен неудачно: до нас доносились лишь обрывки разговора стражников, глазеющих по сторонам с оружием наизготовку.
Я открыл рот, чтобы отдать приказ… и так, с открытым ртом, и остался. Я услышал музыку. В лесу! Еле-еле, конечно. Но какую музыку!
Звуки музыки стали громче. Я закрыл рот. Это явно перестало напоминать галлюцинацию.
– Что за черт! – чуть ли не хором прошипели одновременно аж четверо американцев.
– Какое дерьмо? – почти так же синхронно продолжили риторические вопросы Сара и Моше. Только мы с Веред промолчали. Не знаю, что вспоминала Веред. А я…
Теперь уже над лесом на полную мощность высококлассной стереосистемы разносились зарифмованные, отлично попадающие в ритм музыке слова: «Айн, цвай – полицай! Драй, фир – бригадир…»
Надо же до такого додуматься! Именно с этой песни начались все мои неприятности, именно под эту музыку села в мою машину Веред. Что же происходит? Либо мои неприятности многократно умножатся, либо закончатся. Вместе со мной?
Разумеется, стражники тоже все слышали. Нельзя сказать, что они как-то особенно насторожились или даже залегли. Какой, к черту, враг за километр будет предупреждать о своем прибытии?
И мы, и Стража уже давно могли видеть эту «музыкальную шкатулку на колесах». Новенький блестящий мощного сложения джип. «Ниссан», «Терано» прочитал я с помощью бинокля. Классная машина, судя по всему. Но кто же нас навестил в такой ответственный момент? Стража может поверить, что это случайный слабоумный. Я – нет. У меня даже есть определенные подозрения. Кто еще может кататься с таким нахальством, уверенный, что ему ничего не грозит? Музыка – специально для того, чтобы случайно не подстрелили и дали возможность приблизиться. Потом включается мозговой модулятор… Конечно! Гордость российской имперской науки, Олег или Слава. Или – оба одновременно. До чего самонадеянные молодые люди!
Джип доехал чуть ли не до самой пещеры. Стражники с оружием наизготовку двинулись ему навстречу. Мы, конечно, были слишком далеко, но чем черт не шутит?
– Шлем! – громко прошептал я, – скорее шлем! И устройтесь так, чтобы удобней было падать.
Мое предсказание оказалось стопроцентно верным. «Террано» остановился перед стражниками. Из машины вылез высокий мужчина в мотоциклетном шлеме. Вылез не со стороны водителя. Значит, их как минимум двое. А почему парень без чемоданчика? Или у них в джипе более передовая технология?
Я вспомнил, что мой шлем – отнюдь не металлический чехол для головы, как примитивная кастрюля. У меня не было времени разбираться до конца, но я успел понять, что защита осуществляется с помощью какого-то ВЧ генератора. Маленькая кнопка выключателя находилась слева. Так и не успев задать вопрос пассажиру джипа, солдаты-стражники стали оседать на землю. Я быстро нажал кнопку и посмотрел на своих соратников. Никто из них не проявлял признаков сонливости. Слава Богу, до нас не добивает.
– Готовы, – неожиданно раздался голос внутри шлема рядом с левым ухом. Говорили по-русски. Я чуть не подпрыгнул. Потом сорвал с головы шлем, заглянул внутрь: ничего не видно. Прощупал рукой мягкую подкладку. Сетка излучателя, вот какой-то кругляшок. Конечно, наушник микротелефона. А там, где ВЧ генератор, – наверное, и микрофон есть с микропередатчиком. Ребята планировали работать в группе. Наше счастье, что Витек оказался таким самонадеянным.
– Какого черта они здесь торчат? – спросил второй голос.
– Не знаю. Может засада?
– Какая засада? Кто так засады делает?
– Ты что, не привык, как евреи все делают? Называется – засада по-еврейски. А вот что мы сейчас делать будем?
– Придумаем. Смотри, пещера.
– Да разве это пещера?
– Слушай, Слава, что-то мне здесь не нравится. Оружие у этих пограничников странное.
– Какое?
– Вот М-16.
– Ну и что?
– А вот хреновина, что я не видел. Дуло толстое, магазин огромный. Незнакомец в шлеме (предположительно – Олег) стоял и вертел в руках поднятое с земли оружие.
– Может, это для резиновых пуль?
– Не знаю.
– Эли… – заговорил было Адамс, но я отчаянно замахал кулаком, одновременно пытаясь прижать к губам указательный палец другой руки. Потом сообразил, нажал кнопку, отключавшую генератор и приемопередатчик, сказал:
– Ни звука! Тут микрофон, но и я их слушаю.
И опять нажал кнопку.
– … тоже.
– Ты уверен?
– Зуб даю! Хоть и очень тихо, как будто издалека кто-то заговорил.
– Думаешь, это они Витьку взяли?
– Запросто! Шапка где-нибудь рядом лежит, а они говорят.
– А почему включенная?
– Задели выключатель.
– Слишком много совпадений.
– Сходи, в автобусе ихнем посмотри. Может, там затаился кто. И чемоданчик возьми.
Олег (?) отбросил непонятное для него оружие стражника (ракетное ружье, если я не ошибаюсь), подошел к джипу, взял чемоданчик и двинулся к «Мерседесу». Через несколько секунд эфир заполнился отборным русским матом.
– Что еще? Чего разбухтелся? – попытался влезть человек из джипа.
– Двое в штатском дрыхли. Надо сматываться, Славик. Это за нами!
– Охренел, что ли? С чего ты взял?
– Слава, козел, здесь же пол-автобуса приборов. Попрыгунчик классный, я таких даже не видел.
– Е-мое…
– Е-твое. А шлема нет.
– Ну и что?
– Козел ты. Кто тогда Эли звал?
Слава выругался. Мои бойцы, утратив всякую бдительность столпились вокруг меня. Я, мобилизуя все мои способности к пантомиме, изобразил свое напряженное подслушивание и приказал всем вернуться на посты.
– Меня не дрючит. Давай всех этих евреев замочим, и ты на автобусе с попрыгунчиком уедешь. Мало ли, пригодится.
– Да какие это евреи! Это же наши так переоделись.
– Да хоть китайцы. Какая разница? Если уж нас нашли, то надо их мочить. Или тебе в третье отделение захотелось? Слушай, да я их сам ножом порежу на хрен, чтобы шуму не было.
– Шустрый ты, Слава. Погоди. Мы сюда на аномалию приехали. При чем здесь они?
– Аномалия, хреномалия. Я жопой чую, сматываться надо. Про аномалию с Витьком посоветуемся, если найдем. Я тебе не советчик.
По языку и повадкам я мог догадаться, что не все трое русских – «серьезные ученые». Если уж Славик был кем-то серьезным – то преступником.
Мне чертовски надоело сидеть и слушать чужую болтовню. Полезной информации до сих пор было ноль целых зайн десятых. И дальше ничего не предвиделось. Что, надо подождать, пока Славик перережет горло всем стражникам, а потом пристрелить и его с Олегом? Очень эффективный выход из положения. Потратим две пули, приобретем две машины с одной темпо-станцией и избавимся от кучи врагов. Гениально! И будем жить долго и счастливо. Почему я не могу так поступить? Проклятый еврейский гуманизм прорезался: как только оказываемся в выигрышной ситуации – становится жалко противника, который при случае убьет нас и не почешется. Вот Веред взять… да она такой раскладке только порадовалась бы. Пока Славик стражников режет – ногти бы красила. А потом – пиф-паф.
Я понял, что надо выдумать причину для вмешательства. Например: надо поговорить с Олегом, узнать, что они делают в нашем времени, зачем катаются по разным аномалиям, не они ли повозились в настоящем? Но почему нельзя поспрашивать после того, как Слава прикончит стражников? Стража – наш общий с русскими противник, фактор, который может развязать им язык.
Олег замер, оглядываясь по сторонам. Кто-то из моих будущих собеседников тяжело вздохнул в микрофон.
– Привет, Олег, – сказал я.
– Кто это? – спросил Олег.
– Посторонний я. Сижу в стороне, смотрю на вас. И слушаю.