Леонид Резник – Последний Еврей (страница 25)

Я плюнул (мысленно) на все рассуждения и приказал Нику ехать. Выберу там, где удобней прятать и прятаться. А потом посмотрю на прибор. Что покажет, с тем будем жить. Или умирать.

Потом меня осенила другая мысль. Спрячем мы этот чертов темпо-генератор в точке с самой сильной аномалией. Какая бабочка прилетит на свет лампочки? Во-первых, может прилететь Стража, во-вторых, русский спецназ в поисках трех своих ученых богатырей. Это все – клюнувшие на темпо-генератор. Но ведь будет и в-третьих: Олег Кудрявцев и Слава… как его?.. Новиков забеспокоятся, может быть, не столько о друге, сколько о себе. У них тоже есть детекторы, при том, пользуются ими они лучше, чем я, могут засечь аномалию издалека, из Тель-Авива. Вот эта парочка и прибудет на поле боя. Что получится? Трехстороннее сражение, за которым мы, четвертая сторона, будем наблюдать издалека. А потом добьем уцелевших. Ха-ха. Очень смешно.

На дорогу вышла корова. Ник выругался и резко затормозил. Слава Богу. Ничего тут не изменилось за прошедшие годы. Какой-то из киббуцев таким вот образом содержал свое стадо. Коровы бродили по горе практически бесконтрольно, конечно, не особенно удаляясь от кормушек и поилок. Я с грустью вспомнил свои первые месяцы в Израиле 1990-го. Поначалу ведь мне было не до решения глобальных задач. Моя задача казалась самой простой: врасти в окружающую реальность, укорениться. Я мог расслабиться, не чувствуя за спиной леденящее дыхание Стражи. Я казался себе таким же вырвавшимся на свободу существом, как… эти беспризорные коровы. Почему именно коровы, а не какие-нибудь птички-зайчики? Увы, коров ждала бойня. И меня… что-то вроде бойни. Ведь для чего я заехал на эту древнюю гору? Чтобы организовать единственную и неповторимую межвременную человеческую бойню.

Я выбрал подходящую щель в скалах, которую можно было назвать и пещерой. Несколько лет назад недалеко от этого места арабы убили захваченных врасплох любовников: учителя и ученицу религиозной школы. Их трупы были спрятаны именно тут. Не самое веселое место, но мы, кажется, не веселиться сюда приехали? Я сверился с детектором аномалий. Стрелка зашкаливала, показания маленького экранчика я читать не мог, но там тоже рисовались какие-то пики. Что ж, значит, – судьба.

Мы выгрузили все необходимое. Генератор и аккумуляторы потащили в пещеру, оружие и прочее оборудование – к месту засады. Машины надо было отогнать на несколько километров по дороге к специальной стоянке для пикников. Там, рядом с врытыми в землю каменными столами и скамейками, автомобили не должны были вызвать ничьих подозрений. Через несколько секунд после того, как Моше с Ником завели моторы, до меня дошло, что днем – да, на машины никто не обратит внимания. Но ночью? До Дженина тут было рукой подать, патрули пограничников ездили здесь часто, особенно ночью. Серую «Мазду» еще можно замаскировать в кустах, несмотря на блеск «металлика». Но белая «Хонда»… Такую только в сугробах прятать, а с сугробами здесь проблемы.

Я махнул рукой, привлекая внимание водителей.

– Вот что, парни. Смотайтесь быстро в Афулу, оставьте там «Хонду» и возвращайтесь на «Мазде». Белую «Хонду» ночью не замаскировать.

Отпустив машины, мы принялись устраиваться в засаде. Все изрядно пропотели, работать в плотной одежде было неуютно. Но необходимо, учитывая, что дикая израильская растительность, особенно в летне-осенний период, процентов на 90 состоит из колючек. Даже Веред пришлось распрощаться со своей неизменной мини-юбкой.

Время тянулось мучительно долго. Темпо-генератор работал в режиме холостого хода. Вернулись Моше и Ник, спрятав «Мазду». Наши снайперы, Сара и Морис, даже пару раз выстрелили по каким-то своим ориентирам, проверяя оптические прицелы. Радиомикрофон, повешенный на дереве недалеко от генератора, доносил до нас лишь шелест веток и птичью перекличку. Я поделился своими мыслями о возможной встрече в одном месте представителей разных будущих.

– Кого бояться больше? – спросил Моше.

– Никого не надо бояться, – сердито ответил я. – Просто, наименее опасны, как мне кажется, двое русских, Олег и Слава. Их задача – просто выжить. Их оружие – не особо дальнобойный мозговой модулятор. К тому же, их всего двое. А вот русский спецназ и Стража друг друга стоят. И те, и другие прекрасно вооружены. Мы даже не можем предположить, каким оружием они располагают! И те, и другие абсолютно безжалостны и изначально настроены против евреев вообще и Израиля в частности. Если с Олегом и Славой можно о чем-то договариваться, то от Стражи и спецназа пощады ждать не приходится.

– От Стражи – ясно, – согласился Адамс. – А почему нельзя договориться со спецназом?

– Если бы они были настроены переговариваться, то не кинулись бы сразу же нас убивать, – вмешалась Веред, которой, наверное, психология спецназовцев была близка и понятна. – Но я что-то не заметила у них никакого нового оружия!

– Они посчитали, что старыми методами будет тише. Просто русские бережней относятся к прошлому, боятся сами себя уничтожить.

Время приходило в таких вот, на удивление бесплодных, спорах. Стемнело. Мы составили расписание дежурств, свободные могли подремать. Конечно, расслабляться не стоило, в прошлый раз спецназовцы напали именно в это время.

В пять с минутами, когда небо на востоке посветлело, а птицы загалдели с удесятеренной силой, сквозь птичий гомон донесся шум двигателя. Ехал не джип пограничной охраны, и я насторожился, взял в руки бинокль. Не очень большой «Мерседесовский» автобус просматривался сквозь заросли именно в том месте, где мы разгружались. Это была ухабистая грунтовая дорога, случайная машина в такое время вряд ли могла на ней появиться.

Несколькими пинками мы с дежурившим в это время Моше разбудили всю группу. Каждый вооружился биноклем. Из автобуса вылезали солдаты ЦАХАЛа, магавники. Разумеется, мы все вспомнили, что ночью в Афуле-Цеире солдаты в такой же форме бродили по улицам после взрыва нашей машины. Сейчас нам предстояло узнать, кто же это ведет охоту за темпо-станциями. И не только узнать…

Выбравшись из автобуса, «пограничники» двинулись в гору к пещере с генератором.

– Выключать или нет? – шепотом спросил Каплински. В руках он теребил передатчик радиоуправления.

– Если выключить – они могут догадаться, что это засада, залечь, рассредоточиться.

– Но если они увидят наш генератор, то еще вернее догадаются. Сразу понятно, что это не станция.

– Это может быть какой-нибудь временной маяк. Они сами захотят оставить рядом с ним засаду.

Радиомикрофон начал передавать не только птичье пение, но и слова. Наконец-то все встало на свои места. Русский язык, разбавленный огромным количеством тюркизмов. Так говорят, вернее – так будут говорить в Евразийской Исламской Федерации. Стража пришла за мной. Это был их последний шанс вернуть человечество на накатанную дорогу к исламским ценностям.

Молнией промелькнула мысль, что если бы сюда на сигнал темпо-генератора явился русский спецназ, то мы могли бы заключить временный союз. Ведь в случае победы Стражи мы выводимся из игры, мировая война неизбежна и Российская Империя не возникнет. Какой, к черту, союз?! Русские, как у них водится, перебьют всех, кого увидят, и только потом начнут спрашивать. Боже спаси и сохрани от таких союзников!

Короткими перебежками, прикрывая друг друга, стражники приблизились к пещере. Очень грамотно заняли позиции по периметру, держа под наблюдением окрестности.

– Смотрите без биноклей! – скомандовал я. – И так все видно. Если они заметят отблески – наши шансы…

– Эли, самое время стрелять, – сказал Адамс. – Они так кучно стоят!

Адамс говорил очень правильно, хотя до настоящей кучности было слишком далеко.

– Сара, приготовься, бери крайних слева от пещеры, – сказал я, – Морис, бери правых. Веред, у тебя с ракетами отлично получается, проверь автобус, есть ли там станция. Моше, мы с тобой берем простые ракеты, без прицела, будем бить по пещере. Адамс, подстрахуй с остальными.

– Есть! – шепотом крикнула Веред, – есть станция в автобусе.

– Джоф, что посоветуешь? – спросил я. – Сами сделаем станцию или стоит рискнуть, не взрывать эту?

– У тебя же чемоданчик, – влезла Веред, – автобус оставим, потом подкрадемся с чемоданчиком, они уснут, мы их скрутим.

– Я слишком высоко ценю свою и ваши жизни. Паре стражников, оставшихся в автобусе, хватит ума кого-нибудь убить. Веред, держи их на прицеле, – я, конечно, не сказал, что в случае сохранения автобуса я не смогу претендовать как минимум на шесть из записанных в бумажке четырнадцати миллионов. А как же еще я могу переправить свои нынешние капиталы в будущее?

Пока мы распределяли мишени, наши потенциальные жертвы не стояли без дела. Двое стражников положили на землю автоматы. Один приготовил пистолет, второй нож. С этим оружием наизготовку и с фонарями в другой руке они одновременно рванулись в пещеру. Рванулись – громко сказано. Даже на корточках туда было не очень просто протиснуться. Нырнули – более подходящее слово.

Нырнули и… вынырнули секунд через двадцать. Уже без оружия наизготовку и с информацией о странном бесформенном приборе. Так они пытались с помощью жестов его описать.

Надо отдать должное их командиру (или одному из офицеров). После сообщения о странном механизме в пещере последовал приказ, и стражники отодвинулись от пещеры, более настороженно оглядывая окрестности. Никого из наших не надо было предупреждать об осторожности, даже Каплински сумел замереть и почти не шуметь. Но, все равно, реденькие израильские заросли не были хорошим укрытием, создавали неприятное ощущение наготы.