Леонид Рахманов – Чёт-нечет (страница 80)

А г н и я  С е р г е е в н а. А хоть бы и нарочно! Ну да ладно, хватит с тебя. Пойди вздремни, а я посижу. Скоро утро. Смотри, шторы-то побелели. Заодно и проснется без тебя… Что ты мнешься? Боишься — наговорю что-нибудь на тебя?

Л о б о в и к о в. Нет. Я во всем на вас полагаюсь.

А г н и я  С е р г е е в н а. Полагаешь, все грехи тебе отпущу? Я же не поп, я всего только дьячкова дочка.

Л о б о в и к о в (сконфуженно). Извините, что я тогда…

А г н и я  С е р г е е в н а. Ну этот грех я как раз могу тебе отпустить. Пойдешь спать?

Л о б о в и к о в. Ни за что!

Агния Сергеевна встает и подходит к постели больного, долго на него смотрит, приоткрыв полог. Лобовиков становится рядом с Агнией Сергеевной. Долгая пауза.

Л о б о в и к о в. Спит.

А г н и я  С е р г е е в н а. Ну и пусть. Проснется зато человеком. Смотри, у него и цвет лица уже лучше. Был ведь совсем свинцовый.

Л о б о в и к о в. Да.

Опять стоят молча. Дверь в комнату тихо открылась, появляются  К р а е в  и  Б у г р о в а.

Б у г р о в а (подходит к постели). Ну, как? (Потрогала его лоб, руки.)

А г н и я  С е р г е е в н а. Не разбуди, Шурочка.

Б у г р о в а. А ночью был жар?

Все четверо стоят у постели.

А г н и я  С е р г е е в н а. Как будто нет.

Б у г р о в а. Да, компресс не высох. (Прислушивается к дыханию.) Дышит легко.

А г н и я  С е р г е е в н а. Верно, дело на поправку пошло.

Б у г р о в а. Давно пора.

Л о б о в и к о в. Трое суток почти без сознания.

А г н и я  С е р г е е в н а. И как это он успел так сильно надышаться этим угаром. Зина вместе с ним была, а у нее ничего.

Б у г р о в а. Когда мы прибежали, Антоша лежал рядом с печкой. Открыл-то он ее уже без Зины. Кочерга в печке осталась, значит, мешал угли, не зная, что вьюшка уже закрыта. Вот он тогда и дышал чистым угаром. А у Несмеловой все прошло, когда она выскочила на улицу. В той стадии угара все лечение в свежем воздухе.

Агния Сергеевна и Лобовиков удалились к окну и там тихо продолжают беседу. Краев и Александра Романовна остаются подле постели.

К р а е в. Ты знаешь, я сам не ожидал, что так к нему привязался. Этот несчастный случай ударил по мне бесконечно сильнее, чем все дурацкие недоразумения. Ты меня понимаешь?

Б у г р о в а. Конечно.

К р а е в. Но если бы я не убежал тогда за тобой, ничего бы не случилось.

Б у г р о в а. Сережа, не будем больше об этом. Я со всем примирилась за эти дни. Не надо.

К р а е в (мягко). Ну, хорошо. А что значит — со всем примирилась? Мне казалось, за это время произошло большее. Разве не так?

Б у г р о в а. Пожалуй, я неверно выразилась. Нельзя сказать, что я так-таки уже со  в с е м  примирилась. Напротив, только недавно я начала кое с чем враждовать. Ты знаешь это отлично.

К р а е в (весело). Знаю. И, грешный человек, рад.

Б у г р о в а (тоже улыбаясь). Я думаю! Раз я устраиваю сражения в твою пользу… А что бы ты запел, если бы было наоборот?

К р а е в. Было и наоборот.

Б у г р о в а (помолчав). Значит, все к лучшему (показывая на Антошу).

К р а е в. Нет. Вот этого могло и не быть! Тебя бы я и без того победил, Санушка. Признайся сама, из-за чего ты вдруг повернула?

Б у г р о в а (горячо). Ты думаешь, не скажу? Какое она имеет право драться за тебя со всеми и еще перед тобой этим хвастать. Кто она тебе и кто я?! Я десять лет в тебя верю, а она сколько?

К р а е в (сначала улыбался, потом стал морщиться, не рад, что вызвал этот разговор). Тише, Антошу разбудишь.

Пауза.

Б у г р о в а (немножко успокоилась). А какое они имели право смеяться над тобой! Посмели бы теперь…

К р а е в (осторожно). Ответа же нет.

Б у г р о в а. А ты не заходил в военкомат?

К р а е в. Известили бы. Нет, теперь я уже решил действовать иначе, Санушка.

Б у г р о в а. Как?

К р а е в. Очень просто. Призовусь нынче в армию. Оттуда меня через год примут куда я хочу.

Б у г р о в а (смотрит на него с изумлением). Ты необыкновенный человек, Сережа.

К р а е в. Что здесь необыкновенного? Миллионы советских юношей делают то же самое.

Б у г р о в а. Но ты же не юноша.

К р а е в (улыбнулся). Это верно, придется помолодеть… или похлопотать!

Б у г р о в а (поскучнев). Значит, так или иначе, нам суждено нынче расстаться.

К р а е в. Не навсегда же. Ну, Санушка, это уж совсем пустяки. (Горячо.) Разве тебя не увлекает мысль через год начать жизнь сначала?

Б у г р о в а. По правде сказать, не очень увлекает.

К р а е в (обиженно). Можно и не начинать, если не хочешь.

Б у г р о в а (смеется). Ты неисправим. Всегда так вывернешься, что ты же и в обиде остался.

К р а е в. Ну и ты тоже хороша.

Б у г р о в а. У тебя научилась! (Серьезно). Что-то мы разрезвились. (Показывает на Антошу.)

К р а е в (беспокойно). Скажи, а могут у него быть какие-нибудь последствия или осложнения?

Б у г р о в а. Некоторое время может быть расстройство речи, потеря памяти. Но это необязательно. Во-первых, молод, здоров, во-вторых, отравление не слишком сильное. (Показывает на Лобовикова и еще понизив голос.) Ему ничего не говори. Знаешь, мне кажется, он очень хотел бы с тобой помириться.

К р а е в. А мы, в сущности, помирились за время болезни. Не надо опять раздувать. Мне ужасно надоели все эти сложности. В день угара у меня было такое чувство, что к каждой ноге привязано по две огромных гири. Между тем мне сейчас нужно быть совсем легким. Ты понимаешь? Только не обижайся.

Б у г р о в а. Хорошо, не буду.

Пауза.

А г н и я  С е р г е е в н а (подошла к ним сзади). Наговорились? (Приоткрыла полог, молча глядит на спящего, шепотом Лобовикову.) Открой-ка шторы.

Лобовиков на цыпочках спешит исполнить. Утренний свет наполняет комнату. Все вокруг — чехлы, накидка, потолок и стены — становится белоснежным, лица светлеют, и только желтый огонек свечи напоминает о ночи.

А г н и я  С е р г е е в н а. Сережа, потуши свечку.

Краев осторожно гасит свечку и тоже становится рядом с Агнией Сергеевной. Подходит Лобовиков.

А г н и я  С е р г е е в н а. Спит наш Антоша. А то уж я думала — разбудили разговорами.

Легкий стук в дверь.