К и с л и ц ы н а. Мы в другом городе жили, когда он умер. (Тихо.) Из-за него мы и переехали. Мама не могла больше там оставаться.
Б о р и с о в. Расскажи Сергею Сергеевичу. (Заботливо.) Или, может быть, не стоит?
К и с л и ц ы н а (вздохнула). Нет, что уж, теперь ничего.
К р а е в. Давно это было?
К и с л и ц ы н а. Прошлой зимой. Мой брат был командир, воевал год назад на финской… А после войны приехал в отпуск. Все наши девушки бегали за ним. Он очень хороший был, а не то что какой-нибудь донжуан. Просто они сами. Ему неудобно же их прогнать. Они даже меня полюбили, хотя я нисколько на него не похожа. Он блондин, такой большой, румяный, кровь с молоком. Идет — и кожа на нем скрипит. То есть не его кожа, а ремни военные, ну, вы понимаете…
Б о р и с о в. Понятно.
К и с л и ц ы н а (рассердилась). Пожалуйста, без замечаний. Ты таким не будешь. Ростом не вышел! (Борисов кряхтит от обиды.) Между прочим, они все перессорились. С ним разговаривают, хохочут, а друг на друга не смотрят. В общем, уже ноябрь, заморозки начались, а им хоть бы что — пикники устраивают за городом. В то утро был иней сильный. Красивые такие деревья. Одна дура, капризная — ух, как я потом ее ненавидела! — она захотела показать всем, что он ее предпочитает. А на самом деле ничего подобного. Но мой брат страшно добрый. Он на все согласен. Не на все, но в общем… Она его попросила на дерево залезть, на самую-самую верхушку. Достать ветку с инеем, которая ей будто бы с земли понравилась. Просто мерзавка!.. Он лезет, а она его понукает: «Выше, выше…» В этот день ветки совершенно мерзлые были. Там уж совсем тоненькие на верхушке. А брат у меня был большой, крупный. Все другие кричат: ну ее к черту, слезайте! А он смеется, тоже дурака валял. Ну и оборвался… Пока падал, за все сучья хватался, и все обламывались. А девицы внизу визжат, разбежались в стороны. Снега еще не было. Прямо на мерзлую землю шмякнулся.
К р а е в. Эк, бедняга!
К и с л и ц ы н а. Целый час на земле лежал, пока отвезли в больницу. Умер через два дня.
Долгая пауза.
К р а е в (тихо). Очень бессмысленная смерть.
Б о р и с о в (горячо). Ужасно бессмысленная! На войне подвергался стольким опасностям — и остался жив, а тут… Уж лучше бы… (Не договорил, Кислицыной.) Расскажи, как ты тогда…
К и с л и ц ы н а. Ну, это неинтересно.
Б о р и с о в. Расскажи, расскажи.
К и с л и ц ы н а. Забилась куда-то. Так противно было идти в больницу. Все равно уже нельзя поправить. И жалко его и досадно. Так стыдно, что лучше бы я сама с перебитым позвоночником…
Б о р и с о в (Краеву, тихонько). Слышите? Вот это то самое, о чем я говорю. Она не до конца еще тогда понимала, но это то самое.
К и с л и ц ы н а. Что я не понимала? Я лучше тебя понимала. Я готова была поехать в его военную часть и просить прощения, что он так глупо… (Заплакала.)
К р а е в (подошел, гладит по голове). Молодец, Кис-кис.
Б о р и с о в (горячо). Конечно, она молодец. (Пауза.) Ну, а капризная девчонка как это перенесла?
К и с л и ц ы н а. А ну ее к черту. Выла, конечно. Пойдем, до свидания. (Уходит.)
Б о р и с о в (обернувшись к Краеву). Расстроилась.
Дверь едва успела закрыться за ними, входит К о с т и н а.
К о с т и н а. Можно, Сергей Сергеевич? Я на одну минуту. (Краев идет навстречу. Костина смотрит по направлению ширмы.) Вы один?
К р а е в (улыбнулся). Боитесь Александры Романовны?
К о с т и н а. Не то что боюсь… Вернее, я ее чересчур уважаю.
К р а е в. То есть как это чересчур?
К о с т и н а (пугается). Я не то хотела сказать. Сейчас скажу, дайте собраться с духом…
В дверь стучат.
(Костина с досадой.) Ну, вот.
К р а е в. Войдите.
Опять появились Б о р и с о в и К и с л и ц ы н а.
К и с л и ц ы н а (взволнованно). Вы нас извините, Сергей Сергеевич. Мы главного не сказали, зачем приходили. Вашего урока сегодня не было, не могли вас всем классом поздравить. Поручили нам.
К р а е в (сухо). С чем поздравить?
К и с л и ц ы н а. Ну, не поздравить, я не знаю, как это… Говори ты…
Б о р и с о в (солидно). Сергей Сергеевич! От имени всего десятого класса разрешите вас заверить о том…
К о с т и н а. Неправильный оборот… Нельзя сказать — «заверить о том». (Краеву.) Извините, не могла удержаться.
Краев улыбается, Кислицына сердито щиплет Борисова.
Б о р и с о в. Заверить вас в том, что мы все глубоко уважаем вас и желаем вам всяческого успеха.
К р а е в. Рано еще об этом, дружок.
К и с л и ц ы н а. Почему. Вы же сказали вчера учительскому совету. И все ученики узнали.
Краев морщится.
К о с т и н а (Борисову и Кислицыной горячо). А если бы вы учились сейчас не в десятом классе, а в девятом или восьмом, вы бы так же приветствовали решение Сергея Сергеевича покинуть школу? Это вам теперь все равно, потому что скоро кончаете школу, а тогда? (Пауза.)
Б о р и с о в (твердо). Нам очень жалко было бы расставаться с Сергеем Сергеевичем, но я уверен…
К и с л и ц ы н а. Чего там «уверен». Ревели бы всем классом, как белуги.
Б о р и с о в (твердо). Правильно, как белуги. Но и тогда бы мы считали, что он вправе решить именно так, как он решил, и гордились бы им. Да.
К р а е в (Костиной). Удовлетворены ответом?
Кислицына и Борисов незаметно уходят.
К о с т и н а. Сергей Сергеевич, неужели вы думаете, я в вас не верю? Я? Когда я сейчас со всеми буквально дерусь.
К р а е в. Вы же начали сейчас убеждать Борисова в том, что я не должен ехать.
К о с т и н а. Не должны ехать?! Когда я сама подгоняю свой отъезд к вашему! (Робко.) Это можно?
К р а е в (улыбнулся). Но я сам еще ничего не знаю. Мне оттуда пока ничего не ответили. Зачем вам в Москву?
К о с т и н а. На зачетную сессию в моем заочном вузе. Дело в том, что их несколько, этих сессий. Я могу приноровиться к вашей поездке. Вы один поедете?
К р а е в (отрывисто). Пока один.
В дверях появляется А л е к с а н д р а Р о м а н о в н а Б у г р о в а, которую они не видят.
К о с т и н а (тихо). Значит, можно мне с вами ехать?
К р а е в. Что за вопрос. Я буду очень рад.
Александра Романовна выступает вперед и молча указывает Костиной на дверь.
К о с т и н а (оробев). Да? Вы мне?
Александра Романовна наступает, Костина пятится.
К р а е в. Санушка, что с тобой?
Александра Романовна Бугрова оттеснила Костину к самой двери.
К р а е в. Санушка, ты немедленно извинишься.
Б у г р о в а (послушно обернулась к нему). Извини, пожалуйста.
К р а е в. Ты извинишься перед Верой Ивановной.
Б у г р о в а. Никогда.
