Леонид Орлов – Война по умолчанию (страница 35)
Глянув в зеркало заднего вида, Сергеев оскалил зубы, зло выругавшись:
– Что, режиссеры! Не нравится? Не только у вас все получается. Угробили и страну, и президента. Думаете, вам все можно? Думаете, что на вас управы нет? А я посмотрю еще, как с нашими доказательствами начнется обсуждение в Совбезе ООН по вопросам Восточной Европы.
С трассы он свернул, едва завидев впереди очередную развязку. Там должен быть пост милиции, туда могли передать приметы машины и ее номер. И подруга Мирела там вполне может ждать. Узкая асфальтированная дорога была пуста, это не нравилось Сергееву. Мало людей, нет свидетелей, можно творить все, что хочешь. А когда вокруг люди, любая разведка связана по рукам, если только нет снайперской винтовки. «А у моей подруги ее нет, – подумал Сергеев. – Потому что собирались они второпях и не могли предвидеть, что я на машине вырвусь из города».
С асфальта он свернул на лесную дорогу, едва видневшуюся среди пожухлой черной травы. «Давно тут никто не ездил, а я оставляю за собой хороший след. Плохо! Но я проехал около пятидесяти километров, значит, осталось меньше трехсот. Мне нужен пограничный переход Черновцы – Сучава или Унгены. А мои преследователи теперь поняли, что я рвусь к границе. Что они предпримут? Они организуют более тщательную проверку всех выезжающих. И они знают, что у меня нет документов на эту машину, значит, тщательная проверка поездов, грузовых машин и грузовых вагонов».
Проскочить через магистраль ему удалось километрах в пяти дальше развязки с длинным путепроводом. Очень не понравилось Сергееву, что он пересек шоссе по единственной видимой дороге на этом участке. Слишком приметный и предсказуемый участок. Надо ехать на запад, пусть они меня потеряют, решил он и тут же нажал на тормоз. Поперек грунтовой дороги стояла легковая машина спортивного вида с мягким верхом. Скоростная, мощная и очень красивая. И конечно, возле нее стояла красивая женщина.
Нет – это не расчет на дилетанта, понял Станислав. Это не захват с попыткой соблазнения. Не расчет, что я «куплюсь» на красивые ножки и остановлюсь узнать, не могу ли я помочь мадам. Да и мадам я узнал, они это увидят. А вон и вторая машина, тяжелый «Бьюик» стоит чуть дальше, все двери нараспашку. Там никого нет. «Конечно, – обрадовался Станислав, – там никого, потому что двое ее помощников прячутся за ее красивой машиной».
Все эти мысли промелькнули в его голове буквально за секунду. Последняя мысль, которую он успел ухватить за хвост, гласила – авантюра! Он уперся одной рукой в руль, второй взялся за ручку на двери слева от себя и надавил на газ до конца. Машина рванула вперед, как голодный тигр на беззащитную добычу. Сергеев выбросился из раскрытой двери на землю и покатился по сухой вымороженной траве.
Удар был сильным, сразу взорвался мотор его «Рено». Со страшным хлопком сорвало капот и обдало жаром. Кто-то закричал по-английски, потом взорвалась и красная машина. Сергеев вскочил на ноги, чтобы отбежать в сторону, подальше от дышащих огнем развороченных машин, когда увидел на земле Мирелу. Женщина пыталась встать, тряся головой и сжимая рукой колено. Он подбежал к ней, схватил под мышки и потащил в сторону от огня, от растекавшегося бензина.
Она лежала на переднем сиденье «Бьюика» со скованными за спиной запястьями. Придя в себя, Мирела стала пытаться принять вертикальное положение, потом посмотрела на свое забинтованное колено и разорванное до самого пояса платье.
– Это вы меня перевязали? – странно хриплым и неприятным голосом спросила она по-английски.
– Не ваши же мертвые подручные! – хмыкнул Сергеев. – Жалко парней, но такая у них работа. Зрелище было не очень приятное, но у обоих было оружие. Это я разглядел. Милиции будет интересно разбираться с той аварией. Да и вы тоже не выглядите выпускницей элитного пансиона. Наручники, которые сейчас на ваших красивых ручках, из вашей же сумочки. А маленький пистолетик с рукояткой из перламутра я выбросил прямо в огонь. Ни к чему нам с вами оружие.
– Почему вы меня перевязали? – спросила женщина, заметно изменив тон. – Ведь вы во мне видите врага.
– Не надо пытаться со мной ворковать, «Бруно». И не будите во мне жалость и симпатию к вам. Уж больно вы отличаетесь сейчас от той миленькой и наивной девочки, что рассыпала свои вещи прямо передо мной в Неаполе.
– Что вы со мной сделаете? – спросила женщина, и в ее интонации снова послышалась игра.
– Не пытайтесь показать мне ваши ножки, милая, – усмехнулся Сергеев. – Я их видел, когда перевязывал ваше колено. Или вы думаете, что я кинусь вас насиловать, а вы меня оглушите одним из своих хитрых приемов, которым вас научили в Лэнгли? Вы меня не возбуждаете, как женщина.
– Это очень по-мужски, – с горечью сказала Мирела, – дерзить беззащитной раненой женщине, унижать ее. Как мельчают мужчины!
– Вы лучше спросите меня про архив. – Сергеев расстегнул рубашку на груди и показал край пакета. – Знаете, милая, вы столько дел со своими коллегами натворили в Румынии, да и в других странах социалистического лагеря, что я не могу к вам относиться как просто к женщине. Вы профессиональный шпион, я дипломат. У нас с вами разные методы работы, да и цели разные, если говорить о вопросах морально-этических. Поэтому, мадам, не обессудьте. Вон там, на повороте, вы выходите.
– Довезите меня хотя бы до города, я же ранена. Должна быть в вас хоть капля профессиональной этики. В крайнем случае оставьте меня на попечение таможенников, вы ведь едете на пограничный переход?
– Вы видели, как сегодня расстреливали двух человек? – задумчиво спросил Сергеев. – Не видели. А я видел. Одна из них была пожилая женщина. Это я с вами о морально-этических вопросах. А сколько вообще мужчин и женщин погибло за эти дни в Румынии? Вам надо было сменить власть, а люди в этой игре – так, разменная монета. Извините, мадам, но я не стану рисковать и останавливаться, чтобы помочь вам покинуть машину. Я сбавлю скорость, и вы прыгнете на ходу. Это все, что я смогу для вас сделать. Откажетесь – я вытолкну вас ногой на большой скорости на повороте. Выбирайте!
Черный «Бьюик» был почти единственной легковой машиной на этом переходе. Сегодня там вообще было мало машин, и из шести терминалов пропуска работали только два. Никто не обратил внимания на машину, но когда «Бьюик» стал объезжать очередь и приближаться к таможенному посту, на него стали смотреть. Потом Сергеев нажал на газ, и мощная тяжелая машина понеслась вперед. В сторону отпрыгивали и отбегали водители, служащие поста, справа из здания выскочили два пограничника. Один с автоматом, второй тащил на бегу из кобуры пистолет и махал рукой кому-то впереди.
Шлагбаум разлетелся в щепки от удара, и «Бьюик» понесся по узкому коридору из колючей проволоки и рифленого железа. Второй шлагбаум на советской стороне он снес с таким же успехом, но теперь воздух прорезала длинная автоматная очередь. На этой стороне его ждали. Станислав продолжал давить на газ, стараясь уехать подальше от поста и не попасть в процедуру пограничных разбирательств. Скорее всего, за ним сейчас пошлют погоню, возможно, станут стрелять. Но, к его огромному удивлению, от удалявшегося в зеркале заднего вида таможенного поста не отъехало ни одной машины. Его как будто отпустили, мол, езжай с миром.
Свернув с шоссе, Сергеев погнал машину по проселку вдоль леса, дорога изгибалась, обходя овражек, потом опушку и…
Танки стояли рядами с интервалами метров в двадцать. Хорошо замаскированные сверху, они были хорошо видны со стороны леса. Перед танками стояли несколько офицеров и спокойно ждали подъезжающую машину. Станислав вспомнил автоматную очередь на погранпосту и улыбнулся. Здесь уже запросто могут пальнуть и из танковой пушки.
Ну, здравствуй, Родина! Сбавив скорость, он подъехал к офицерам с советскими погонами, заглушил мотор и устало выбрался из кабины.
– Здорово, мужики! Я на Киев правильно еду?
– Здорово, – ответил подполковник с танковыми эмблемами на погонах. – Не переживай, браток, мы тебя проводим.
– Да я не сомневаюсь, – улыбнулся Станислав, потом стал серьезным и спросил тихо: – Связь с округом есть?
Эпилог
В 5 часов утра к изуродованному участку ограждения Паркул-Розелор подъехала ремонтная машина муниципальной службы. Милицейский патруль притормозил возле ремонтников, и старший наряда спросил:
– Быстро как вас прислали. Только вечером пьяный водитель врезался сюда, а вы уже тут.
Бригадир развел руками, заявив, что в городе должен быть порядок, тем более что скоро Новый год, а их дело маленькое. Куда пошлют, туда и поедут. То газопровод ремонтировать, то канализацию чистить, то кошку с дерева снимать.
– Красивый забор здесь, кованый, – с сожалением сказал патрульный. – Такой еще сделать надо, заказывать, наверное, будут на каком-нибудь заводе.
– А это не наше дело. Кому положено, те и будут думать.
Патрульные милиционеры, скучавшие всю ночь на пустынных улицах, стояли и глазели, как рабочие ловко разматывают шланги, готовят горелку, потом срезают испорченные секции ограждения. Покосившуюся смятую трубу низкого метрового столбика они зачем-то долго простукивали, прощупывали каким-то штырем сверху. Потом принялись зачем-то долбить забетонированное основание столбика. Наконец, они срезали и его, аккуратно уложили все детали в будку своей машины. Смотав шланги и собрав инструмент, рабочие выставили временное ограждение, помахали милицейскому патрулю рукой и уехали. И только в половине девятого утра, проезжая по этой части улицы, прилегавшей к Паркул-Розелор, патруль заметил точно такую же машину из муниципальной ремонтной службы. Рабочие вместе с бригадиром стояли возле разобранной части забора и чесали затылки.