Леонид Орлов – Война по умолчанию (страница 34)

Мир застыл в глазах Станислава, сжимавшего в потной руке ручку портфеля. Первая автоматная очередь почему-то попала Николае Чаушеску по коленям. Он пошатнулся, продолжая кричать и призывать. Но вторая очередь в грудь свалила его мгновенно. Он опрокинулся на спину. Сергеев не заметил даже, что и Елена Чаушеску вдруг согнулась пополам от попавших в нее пуль. Воздух заволокло пылью от выбитой штукатурки и кирпича.

С генералом подошел доктор, оператор продолжал снимать. Ему сказали, чтобы он подошел ближе и снимал лицо убитого президента, снимал, как врач щупает пульс, приподнимает веко и констатирует смерть. Смотреть, как тела грузят в машину и увозят, он не стал. Злой и потерянный, Станислав продирался между топтавшимися на плацу солдатами, какими-то гражданскими людьми. Даже лейтенанта Пыслару было не видно рядом. Время надзора окончилось. Они не хотели, чтобы он вышел из части раньше, чем все закончится. Вот для чего им нужны были эти 2–3 дня.

– Бажен. – Сергеев бросил на кровать пустой портфель. – Возьми нож, разрежь портфель по швам. Как можно больше кусков. Мы его должны разбросать по разным мусорным бакам.

– Это тот самый пакет? – кивнул Ванич на сверток, который Сергеев прятал под рубашку. – Значит, они ждали окончания расстрела, чтобы начать обследовать вещи Чаушеску?

– Кто они? – замер Станислав.

– А ты не заметил дамочку? Ту, которая приезжала тогда в отдел милиции, где тебя держали, и которая искала что-то в твоих вещах.

– Ты ее видел? Здесь, на территории части?

– Да, она все время была возле генералов. И с ней тот самый полковник, о котором ты говорил. Он вроде бы из Секуритате.

– Дабижа? И он здесь. Так, Бажен, давай торопиться. Поступим следующим образом. Ты отправляйся искать подполковника Микулэ, который нас с тобой допрашивал. На глаза ему не попадайся, просто найди его, узнай, где он. Возможно, нам срочно понадобится пропуск на выезд из части или его устный приказ на контрольно-пропускной пункт. А я пройдусь возле КПП на въезде, присмотрюсь, что там и как. Имей в виду, что нам не городской автобус понадобится и не пассажирский поезд, нам придется удирать энергично и с шумом.

– Я не понимаю, Станислав, почему тебе теперь не попросить помощи официально, почему не связаться с посольством. Что тебе американцы сделают здесь, где все охраняется?

– Мало ли. Яд в суп подсыпят, организуют падение кирпича на голову из-под кровли состарившейся раньше времени крыши, да просто смерть от сердечного приступа обоих одновременно. Подумаешь, у каждого на сгибе руки маленькая точечка от укола.

– Ты думаешь, что всех можно купить, что всегда можно в любом коллективе найти предателя?

– Не драматизируй, – вздохнул Сергеев. – Пусть я так не думаю, но каково будет разочарование, если окажется именно так. И это перед самой смертью, в последние минуты.

Позвонить ему так и не разрешили. Пообещали, если очень нужно, оказать содействие на городском переговорном пункте, а сегодня в части какие-то проблемы с телефонной связью. Сергеев поблагодарил, сухо кивнул и пошел по направлению к КПП. На сегодня психологическая нагрузка оказалась слишком велика. Сейчас бы сесть в каком-нибудь баре и посидеть с бутылкой вина. А лучше простой русской водки. Молча посидеть, не разговаривая ни с кем.

Подходящий бар нашелся в нескольких кварталах от войсковой части. Почти возле площади, на которой стояло здание горкома партии. Купив пачку сигарет, Станислав неторопливо распечатал ее, достал сигарету, сунул в рот и стал меланхолично хлопать себя по карманам в поисках спичек. Рука с зажигалкой появилась возле сигареты неожиданно, и голос Ванича тихо произнес:

– «Рено» стоит все там же, на площади у горкома. Ключи я из замка зажигания вытащил, насчет бензина договорился.

– Молодец. Заправишь машину и через час у заводоуправления, где нас камнями забросали. Помнишь? Там место людное, затеряться легко.

Двух парней в черных куртках он заметил давно. Они «пасли» его грамотно, то разделившись, то снова сойдясь вместе. У них была при себе рация. То один, то другой прикладывали к губам запястье левой руки и шевелили еле заметно губами. Значит, где-то и та красивая мадам, назвавшаяся Мирелой Кодзяну. Можно было попросить Ванича позвонить в посольство, но… лучше этого не делать. Есть задание, и его нужно выполнять. «Если американцы все еще следят за мной, – понимал Станислав, – значит, они считают, что это настоящий архив. И флаг им в руки!»

Затеряться в толпе несложно, думал Сергеев, идя быстрым шагом по улице среди потока торжествующих горожан. Ему очень хотелось узнать, о чем же говорят между собой эти люди, но перевести их слова было некому. Около заводоуправления снова было многолюдно, снова устанавливали поваленную трибуну. Вытянув шею, Станислав увидел знакомую машину «Рено». Ванич ехал к заводу по бульвару неторопливо. Поток машин на улицах был небольшим, но все же назвать улицы пустынными было нельзя. И это хорошо, и это нам на руку, подумал Сергеев.

Через две минуты он сел на переднее сиденье машины, Ванич резко нажал на педаль газа.

– Гони, Бажен, в восточную часть города, гони! – крикнул Сергеев, крутясь в кресле и глядя на дорогу вокруг. Должен быть преследователь, ведь кто-то из агентов «Бруно» видел, как он садился в машину. Значит, будет преследование. И буквально с минуты на минуту.

– Я номера грязью замазал, – с усмешкой заявил Ванич. – Теперь они не смогут передать по постам и патрулям дорожной милиции.

– Они будут искать машину, у которой заляпан грязью весь номер, – возразил Сергеев. – Нет, сейчас только скорость.

– Куда едем? В Бухарест? В посольство?

– Туда нам не дадут доехать. Они первым делом перекроют это направление, я думаю, уже перекрыли. Поднимут всех, включая подкупленных милиционеров, даже вертолеты. Туда нам нельзя соваться.

– А куда? Может, отсидеться в укромном месте? – Ванич заулыбался и добавил: – Всего недельку или две. Я бы тебе еду носил и новости из города.

Рассказывать, почему нельзя исчезать, не стоило. Станислав понимал, что, спасая липовый архив, он помогает сохранить настоящий. А вот патриот Ванич может расстроиться и потерять желание и свой пыл, узнав, что нет ничего ценного в этом пакете на груди у дипломата.

– У меня два пути, Бажен, – продолжая оглядываться по сторонам, сказал Сергеев. – Или на юг к морю, или к границе с Советским Союзом. Хоть на север, хоть на восток.

– Я с тобой, Станислав!

– Нет, Бажен, тебе больше не надо рисковать жизнью. Нет больше у вас компартии, ее скоро запретят демократы, нет у вас уже Секуритате. Слишком многие эту организацию ненавидят. Тебе надо домой, парень. Ты офицер милиции, ты честный человек, тебе надо участвовать в возрождении народной милиции, быть в первых ее рядах.

– А ты?

– А я тебя высажу вон там за углом и…

Он замолчал, заметив машину, которая пристроилась им в хвост и держалась, прикрываясь двумя другими машинами, что отделяли ее от «Рено». Пугать Ванича не хотелось. Узнает лейтенант, что их преследуют, и откажется бросать друга. А ему рисковать и правда больше не стоит. Не его это уже дело, его оно уже не касается. Станислав положил руку лейтенанту на локоть, чуть сжал ее.

– Давай, Бажен, прощаться по-мужски, без сантиментов. Будет возможность, я тебя найду, а на сегодня нам пора расставаться. Удачи тебе, герой, и спасибо за помощь.

За поворотом оказалась арка проездного двора. Ванич свернул туда, сбросил скорость и приоткрыл дверь. Еще немного, и вот уже Сергеев поставил ногу на педаль, перехватил руль. Подмигнув, лейтенант выпрыгнул из машины на ходу и побежал вдоль дома к большому универмагу. Успеет, подумал Сергеев. Они вообще еще не поняли, что в машине не двое, а один. Едва не зацепив передним крылом стену дома, Станислав вывернул руль и понесся через двор к соседней улице.

Так, бензина больше половины бака. Если не оторвусь от них, то и это количество бензина не понадобится. Если оторвусь, то спокойно заправлюсь по дороге. Половцев настаивал на морском пути отхода, но связи нет, и будет ли – неизвестно. А если что-то не готово, если он не сможет попасть на нужный причал, тогда все. И пароход уйдет по расписанию. «А пропади оно все пропадом!» – разозлился Станислав.

Черный «Опель», что шел следом, появился снова. Значит, две машины ведут меня, понял Сергеев, и у них рация. Он резко свернул вправо на второстепенную дорогу, едва не опрокинув машину. «Осторожно, – сам себе сказал Станислав, увидев, что преследователи проскочили поворот. – Дорог я не знаю, карты у меня нет, но я умею определять направление и по другим признакам. Уж на север я могу ехать хоть днем, хоть ночью. И на восток тоже. А пасмурной погоды сегодня не предвидится».

Он снова повернул, но теперь налево, и прибавил газу, рассчитывая выскочить снова на магистраль и таким образом за счет скорости оторваться от преследователей. Черный «Опель» появился перед ним сразу же и на большой скорости. Мешкать было нельзя, мозг работал быстро и четко, как электронный вычислитель. Вектор движения, скорость, масса «Рено» больше массы «Опеля».

Сергеев ударил по педали тормоза, машина резко просела носом, завизжала резина, он тут же снова резко нажал на газ, переключая скорости. «Рено» взревел и, сильно вильнув, понесся в сторону трассы. Водитель «опеля» не сумел определить маневр Сергеева, решив, что тот остановится в безвыходной ситуации. Он хотел преградить «Рено» дорогу и слишком поздно нажал на тормоз. Машина ударилась бампером о столбик ограждения шоссе, ее занесло и, окутанная паром из разбитого радиатора, она скатилась в кювет.