Леонид Николаев – Лабиринты судьбы. Книга первая. Преображение, начало (страница 3)

– Я его не знаю.

– Как не знаешь?

– Вот так не знаю.

– А как же я наберу код? Да еще тут всего три кнопки: на одной гравирован "0", на другой "1", и третья большая – "OK". Т.е. код, явно, двоичный, и может быть любой длины.

– Я не понимаю, что ты говоришь! У нас у всех есть свой код, и он был нам нанесен сразу, как нас сделали такими. Он должен быть на мне.

– Ну, вот начинается! Хорошо, давай посмотрю, может, тату где есть.

– Что такое тату?

– Надписи какие, где есть.

– Не знаю.

– Т.е. как? Себя вообще видела?

– Мы почти всегда спали.

– Кто "мы"? А, неважно. Ну, повернись, давай посмотрим!

Она немедленно повернулась ко мне грудью, чем крайне смутила, и, видимо, я покраснел. От чего она опять заулыбалась и, хитро прищурив глаза, стала еще демонстративней красоваться. И если бы не торчащая из плеча штуковина, можно было подумать, что мы заигрываем друг с другом. Но надо было что-то делать. В голове промелькнула мысль: а ведь ошейник был первой ступенью защиты, значит, он скрывал, скорее всего, вторую ступень, и код находится либо на нем, либо под ним, на шее.

Прочитав мысль, девушка повернулась ко мне спиной, и я различил едва заметное тату на шее. Кожа везде была белая и чистая, а прямо на шее, в районе позвоночника, виднелись едва заметные синие точки. Я сходил за увеличивающей семикратной лупой и уже с ее помощью едва смог различить набор символов. Это были четыре последовательности по 8 символов в каждой точке.

Пришлось сходить за планшетом, ибо в просьбе отдать телефон было категорически отказано. Записав все символы, я понял, что это шестнадцатеричный код, всего 32 символа. Длина получалась 128 бит.

Как так, это же нажать 128 раз на эти микроскопические кнопки и ни разу не ошибиться! И где тут начало и где конец? Какие биты идут вперед, какие – последними? Ну, хорошо, допустим, они были обычными программистами, тогда первыми идут старшие биты, последними – младшие. Мы обычно пишем слева направо! Так, но те, кто такое делали, точно не могли быть нормальными, и вообще не могут быть – люди! Неужели люди могут такое творить с ребенком, пускай и с необычными возможностями? Тем более, она явно выросла у меня в ванной, всего лишь съев остатки моей еды и впитав несколько литров воды кожей. Так, ладно, меня опять понесло черти куда.

Я спросил: "А в коде можно ошибиться?" Ответа не последовало, она лишь еще более энергично предложила ввести код. Легко сказать! Нажимать на эти кнопки можно было только тонкой отверткой, тут можно легко промахнуться, а практически рядом была разрезанная кожа, и виднелось мясо.

Раз уж я ее сюда принес, разрезал – отступать некуда, надо вводить. С помощью калькулятора на планшете быстро перевел всю последовательность в двоичный код. И сразу увидел, что она была симметричной относительно начала и конца, т.е. как ни вводи – сначала старшие, потом младшие или наоборот – код был одинаковый. Это навело на мысль, что те, кто это сделал, все же были людьми, и определенно подумали, что те, кто будет это вводить, могут тоже не сообразить, и код сделали универсальным. Что еще более ужаснуло: все же люди – звери.

Итак, нажав "OK", я начал вводить код. Казалось, это будет целая вечность. Код я разбил на 8 символов, введя очередной символ, передвигал курсор, иначе бы точно сбился. Так и справился. А набрав последнюю цифру, нажал "OK", подтверждая последний ввод.

И… ничего. Полная тишина. Болезнь тут же вновь дала о себе знать: "Видишь ты, тупой! Даже простой код ввести не можешь, так помри уже!" – аукнулось эхом головной боли во всех суставах! Хорошо хоть было очень тепло. Ванна была горячая, как чайник, перед тем как закипеть. Господи, она же вроде холодную воду набирала! В такой воде и ожог можно получить.

Она ответила спокойно: "Не бойся, я знаю, когда будет опасно. Я, как царь-султан, стану только краше. И погоди, мне кажется, сейчас все сработает".

Сразу что-то щелкнуло, затрещало. По коже от места трех артефактов во все стороны поползли тонкие кровяные линии, как будто из тела стали вынимать проволочки. Девушка тихо застонала, на глазах опять появились слезы, тело все задрожало. Она также тихо, сквозь зубы, быстро сказала: "Даже не думай ко мне сейчас прикасаться, это очень опасно. Подожди, сейчас все закончится".

Действительно, через несколько секунд все закончилось, и непонятный артефакт полностью вылез из плеча. Снизу висело великое множество пружинок, состоящих из тонкой проволоки. Артефакт удерживал только тонкий жгутик, который шел глубже в плечо, почти до самой кости. Все это явно причиняло девушке страшную боль. Но она, стиснув зубы, молчала, только по щекам катились слезы. Она даже перестала смотреть сотовый.

– Теперь нужно аккуратно отпаивать жгутик от основания этой коробки, как я скажу, – дала она короткую команду.

– Давай просто его откушу кусачками!

– Что ты! Нельзя, нужно отпаивать по одному проводу и предварительно замыкать, что скажу.

Быстро включив паяльник, я начал делать, что она говорила. Как ни странно, она точно знала цвета всех проводов в жгуте, как будто сама это собирала. Сделав в точности все ее указания, наконец, удалось отложить в раковину хреновину с непонятными цилиндрами.

После чего она сказала: "А теперь изолируй все выводы и выдергивай за жгут батарею из плеча. Только надо со всей силой, а иначе не получится. Надо очень сильно дернуть, и постарайся, чтобы кровь на тебя не попала".

На нее и так было больно смотреть, а тут она предлагает вырвать непонятно что из живой кости! Да это же кем надо быть, чтобы такую боль причинить другому человеку! "Господи, не могу", – простонал я тихо.

"Могу, не могу, давай уже! Мне и так плохо", – сказала она твердо и посмотрела так, что мне опять стало стыдно.

Ухватившись обеими руками за жгут, подождав, когда она зацепится за край ванной, я дернул со всей силы, какая еще у меня осталась.

Конечно, уклоняться от возможных брызг крови я даже и не думал, но это она сделала за меня. Буквально за секунду до того, как я собрался с духом, чуть опустив руку ниже к воде и дернул, она опустила плечо в воду в противофазе моему движению, и все осталось в воде, а у меня в руке висел очередной непонятный блестящий цилиндр.

Эпизод 3.

Устройство будущего.

Цилиндр был небольшой и блестящий, господи, и как же он крепко сидел в кости. Конечно, я был ослаблен болезнью и обычной силы у меня не было, но почувствовать, как тяжко со скрипом предмет выходил из живой кости, я успел, и от этого у меня страшно заболели зубы. Девушка лишь вскрикнула и несколько секунд сидела под водой, видимо, чтобы я не видел той жуткой боли, которую она ощутила.

Через несколько секунд она высунула голову и не терпящим никаких возражений голосом отправила меня за самой большой кастрюлей, не объясняя зачем, и со словами: «Давай быстрей, быстрей!» Кастрюля была на балконе, и, обнаружив ее в темноте, я понял, что она завалена хламом. Не разбирая ничего в темноте, я просто вывалил с жутким грохотом всё содержимое на балкон, чем определенно вновь порадовал своих соседей.

Кастрюля скорее походила на небольшой бак. Помню, в старые добрые времена в ней грели горячую воду для того, чтобы помыться в периоды постоянного отключения последней, расположив сразу на трех конфорках газовой плиты.

Итак, едва протиснув огромную кастрюлю в ванную и получив приказ набрать ее полной воды, я поставил ее на пол и начал набирать воду при помощи душа. «Положи туда батарею!» – услышал очередной приказ. «Странная какая-то батарея», – подумал я, но быстро положил ее в кастрюлю, аккуратно примотав жгутик к ручке, дабы изолированные концы не попали в воду, ибо, если это была батарея, в воде они могли замкнуться, и если уж батарею нужно охлаждать, то, если ее замкнуть, она точно может взорваться. Ох, как же тогда я был близок к истине, которая оказалась гораздо страшнее!

Когда кастрюля наполнилась почти наполовину, мне тем же вежливым, не терпящим никаких возражений голосом сказали: «Достаточно, теперь давай отключим следящее устройство окончательно».

– Вот тут… – Уже видимо, я посмотрел недобрым взглядом, и мне тут же в ответ прилетело обиженное выражение лица!

– А что такого? Ты же у нас вроде в электронике разбираешься.

– Нее, резать эту железку так поздно точно не буду, меня соседи побьют.

– А ее и нельзя резать, ее нужно аккуратно открыть, там есть код для открытия, я видела как!

– Хорошо, рассказывай, как.

– Сейчас попробую. О, ванна нагрелась, мне надо воду сменить.

– А, хорошо, давай выйду!

– Нет, я буду говорить, что помню, а ты додумывай, как это сделать. Просто пока вода будет уходить, мне надо чем-то охлаждаться, не мог бы ты пока душ наверх поставить, я под него встану.

– Я отвернусь.

– А можешь смотреть, я уже почти красивая.

– Слушай, если ты хочешь, чтобы работал только мой мозг, а не что-то другое, задерни, пожалуйста, вот эту шторку и охлаждайся сколько душе угодно.

– А что такое душа?

– Господи, задерни шторку.

– Так ты сам повернулся.

– Так тут вообще-то зеркало есть, и в него тоже видно.

– Ладно, поняла, ты типа озабоченный.

– Уж извини, какой есть.

Так, перебросившись добрыми словами и показав друг другу язык и разные части тела, мы наконец заняли каждый свою позицию, когда можно было приступить к разборке непонятной штуковины, вынутой из ее плеча.