Леонид Наумов – Митридатовы войны (страница 9)
В самом начале сражения Никомед захватил холм, опираясь на который Неоптолем строил свою оборону. Тогда понтийской полководец перешел в контратаку, «приглашая вместе с собой и Аркафия» (Арр. Mithr. 17). Фраза эта представляется понятной: Неоптолем не мог приказать сыну царя. Но Аркафий правильно понял ситуацию и тоже перешел в атаку. Однако она была неудачной, потому что полководцы Митридата атаковали намного превосходящие силы противника («Никомед, обладая большими силами, стал одолевать»).
Архелай атаковал вифинцев с правого фланга, отвлекая их на себя. Цель его была дать Неоптолему и Аркафию возможность остановить бегство своих войск. Им удалось привести солдат в порядок. Так как главные силы Никомеда были сосредоточены теперь против Архелая, то Неоптолем и Аркафий оказались у них в тылу. В решающий момент Архелай бросил в атаку «колесницы с косами, стал их рубить и рассекать кого на две, а кого и на много частей. Это обстоятельство повергло в ужас войско Никомеда, когда они увидали людей, разрезанных пополам и еще дышащих, или растерзанных в куски, а их тела повисшими на колесницах. Вследствие отвращения перед таким зрелищем, скорее, чем вследствие поражения в битве, они в ужасе смешали свои ряды» (Арр. Mithr. 17). Именно в этот момент Аркафий и Неоптолем атаковали вифинцев с тыла. Войско Никомеда было окружено и пыталось сопротивляться («долгое время защищались, повернувшись против тех и других»). Царь Вифинии смог прорвать кольцо и уйти, но большая часть его армии была уничтожена.
Хочется обратить внимание на использованный Архелаем тактический прием: атака колесниц с фронта и армянской конницы (которую поддерживают легковооруженные пехотинцы) – с тыла. Вообще, по справедливому замечанию А.К. Нефедкина, битва у Амнейона – одно «из тех немногих сражений, где серпоносные квадриги действовали относительно успешно»[86]. Исследователь высказывает разные предположения о том, почему Митридат решил восстановить в своей армии этот род войск. Возможно, что сыграли роль ахеменидские корни понтийских царей, а ведь именно персидские цари широко применяли колесницы. Кроме того, А.К. Нефедкин предполагает: «Митридат, вероятно, надеялся на успешное (главным образом, психологическое) действие таких колесниц против римлян, которые до этого столкнулись с данным оружием лишь однажды, в битве при Магнезии, и еще не умели успешно с ним бороться»[87]. Не оспаривая правомерности всех этих предположений, хочу сказать, что, может быть, сыграл свою роль и личностный фактор: царь, как известно, любил колесницы, единолично правил колесницей, запряженной сразу 16 лошадьми, и несколько раз побеждал на состязаниях.
Сделаем первый вывод. В начале войны в понтийской армии сражаются всадники из Малой Армении, легкая пехота и колесницы. Правда, Аппиан дважды подчеркивает, что у Митридата была еще фаланга, но она не успела на поле боя. Победу одержало «войско немногочисленное над превосходящим его намного численностью, не вследствие какой-либо сильной позиции или ошибки неприятеля, но благодаря военачальникам и храбрости войска» (Арр. Mithr. 19). Скорее успех Митридата определяется тем, что его полководцы начали военные действия быстрее, чем ожидали противники, даже не дождавшись подхода тяжеловооруженной пехоты. Несмотря на отсутствие численного превосходства, им удалось разгромить Никомеда до подхода римлян. Иными словами, с военной точки зрения успех кампании 89 г. до н. э. – в быстроте удара.
После сражения при Амнейоне Митридат встал на границе Вифинии и Понта, а Никомед отступил в лагерь Мания и, видимо, стал убеждать его, что первоначальный план войны был ошибкой и надо сконцентрировать все силы: «Римские военачальники были испуганы, так как приступили к столь значительной войне необдуманно и опрометчиво» (Арр. Mithr. 18)».
Около Пахия в Восточной Вифинии произошло еще одно сражение: Неоптолем и Неман[88] разгромили армию Мания. Кем конкретно командовал Неоптолем, мы не знаем (опять легковооруженными?). Неман указан как «армянин», то есть он либо один вел конницу Аркафия, либо был прислан Тиграном (что менее вероятно). Иными словами, нет оснований считать, что войска Неоптолема и Немана превосходили по численности корпус Архелая, Неоптолема и Аркафия – иными словами, у понтийцев, скорее всего, снова не было численного превосходства. Маний, по мнению Аппиана, командовал 40 000 пехоты и 4000 конницы, так как Никомед, не веря в успех еще до сражения, отступил в лагерь Кассия – вифинский царь, похоже, уже понял необходимость сосредоточения сил. Римский полководец, видимо, тоже планировал отступление, но не успел. Полководцы Митридата настигли Мания и разгромили. Сражение опять закончилось победой понтийцев, укрепленный лагерь Мания был захвачен, но подробностей боя мы не знаем. Интересно, что римский полководец отступил в Пергам и оттуда – на Родос, а не на соединение с Кассием.
Впечатление, что успех Митридата определялся также и политическими факторами. Царь очень успешно вел свою пропаганду. После Амнейона огромное количество пленных «Митридат помиловал и, дав денег на дорогу, отпустил домой, создавая себе у врагов славу милосердия» (Арр. Mithr. 18). Так же он поступил и с пленными Мания, после того как его всадники опрокинули конницу Никомеда. Слава о милосердии царя распространялась по всей Азии, поэтому, когда силы Кассия и Никомеда соединились у Леонтокефалии во Фригии и начали спешно набирать пополнение среди мирного населения, выяснилось, что новобранцы разбегаются.
Подводя итог кампании 89 г. до н. э., следует сказать, что у Митридата на этом этапе, видимо, не было численного перевеса. Историки упоминают армянскую конницу, бастранов, колесницы, фалангу и легковооруженную пехоту, но далеко не все силы царя, по их мнению, вступили в боевые действия. Официальная пропаганда Митридата указывала, что основа его армии – наемники и союзники из Северного Причерноморья: «скифы, тавры, бастраны, фракийцы, сарматы и все, кто живет по Танаису, Истру и вокруг Меотийского озера» (Арр. Mithr. 15). «У него же именно из этой страны набрана большая часть войска для войны против Рима» (Just. XXXVIII. 7, 3). Успех античные авторы объясняют не численностью понтийцев, а политическим фактором, а также храбростью солдат и опытом полководцев.
Планы Митридата. Греческие полисы встречали его с распростертыми объятиями, как освободителя от римского владычества. Успех царя был головокружительным, и теперь он должен был либо планировать продолжение войны, либо искать переговоров с Римом.
О планах Митридата можно отчасти судить по речи на военном совете, которую ему приписывает Помпей Трог. Рассуждая об исторических прецедентах успешных войн с Римом, правитель Понта говорит о победах над римлянами Пирра, «у которого было не больше пяти тысяч македонян». Митридат знает об успехах Ганнибала, который «шестнадцать лет пробыл в Италии как победитель, а если он не захватил самую столицу, так это не потому, что римское войско ему помешало, а вследствие происков его врагов и завистников на родине». Царь знает о вторжении галлов и о захвате ими Рима. Следовало бы ожидать в этом ряду рассуждений о целесообразности вторжения понтийской армии в Италию. Митридат отлично знает о внутренних раздорах: «Сейчас, в настоящее время, вся Италия охвачена восстанием, идет Марсийская война, италики требуют уже не свободы, но участия в управлении государством. Но не менее, чем от этой войны, происходящей в Италии, римляне страдают от внутренней борьбы, борьбы между разными партиями, среди влиятельнейших лиц в государстве, и эта назревающая гражданская война гораздо опаснее италийской». Если учесть, что совсем недавно было нашествие кимвров, то царь «полагает, что у римлян даже не будет времени для войны с ним (выделено мной.
Известно, что «италики отправили [послов] к Митридату, царю Понта, чьи силы и средства были тогда особенно велики, прося его привести свою армию в Италию против римлян: ведь если они объединятся, то смогут легко ниспровергнуть власть Рима. Митридат отвечал, что поведет свою армию в Италию, когда установит господство над Азией. Чем он сейчас и занят» (Diod. 37. 2. 11).
Конечно, следует учитывать, что посольство италиков пришло поздно – в Союзнической войне произошел перелом, и даже если бы царь прислал помощь, вряд ли она смогла бы изменить ход событий. Дело в том, что еще в 90 г. до н. э. римлянам удалось расколоть ряды восставших. Законом Луция Юлия Цезаря они дали права римского гражданства тем племенам, которые не принимали участия в восстании (этруски и умбры), затем предоставили права гражданства тем, кто сложит оружие в течение 60 дней. Несмотря на это, ряд племен (в первую очередь марсы) продолжали сражаться, и в 89 г. до н. э. им даже удалось убить одного из консулов. Но уже вскоре в войне произошел перелом. Сулла у Нолы уничтожил армию Клуенция, а Гай Косконий разгромил Требация. Пала и столица италиков – Бовиан. К тому моменту, когда Митридат овладел Азией, сопротивление восставших было сломлено.