Леонид Наумов – Митридатовы войны (страница 40)
В ходе войн Митридатом была применена тактика «скифской войны»: затягивание военных действий, попытка лишить противника продовольствия, перерезав коммуникации. Именно сочетание ударной мощи катафрактариев и «скифской тактики» позволило Митридату проводить успешную кампанию против превосходящих сил противника.
Окончательный триумф этой стратегии и тактики произошел спустя десять лет. Семь легионов Красса двинулись в Парфию, уверенные в быстрой и легкой победе. Они столкнулись всего с тысячей катафрактариев и десятью тысячами легкой конницы. У римлян был большой численный перевес. Парфяне применяли именно «скифскую тактику»: отступали, заманивали, перерезали коммуникации, но избегали решающего сражения. Парфяне активно использовали конных лучников: «от преследующих парфян убежать невозможно, сами же они в бегстве неуловимы, будто их диковинные стрелы невидимы в полете и, раньше, чем заметишь стрелка, пронзают насквозь все, что ни попадается на пути» (Plut. Crass.).
А когда появились катафрактарии у парфян? Мы ничего не знаем о них во II в. до н. э. Наоборот, одно время даже парфяне пытались реорганизовать свое войско на греческий лад. Если верить Плутарху, «против парфянского царя, который совершил вторжение в Гордиену и разорял подвластные Тиграну племена, Помпей послал войско во главе с Афранием. Последний изгнал парфян и преследовал их вплоть до Арбелитиды» (Plut. Luc. 26). Парфяне без боя отступили, видимо, потому, что не были убеждены в своих силах. А спустя десять лет они были очень успешны.
Митридат, как известно, переписывался с парфянами. Письмо Аршаку, которое приводит Саллюстий, – скорее всего, литературное произведение. Но о переговорах Тиграна и Митридата с Аршаком сообщают и Аппиан, и Плутарх. Упоминается даже «тайный союз» (Арр. Mithr. 87). Да и сами парфяне, наверное, «изучали опыт». Ведь поход Лукулла на Аршакидов сорвался именно потому, что, используя тактику изматывания противника, Митридату удалось временно парализовать волю легионеров к победе.
Современные историки часто указывают, что «прогреческая ипостась политики царя уступила место проиранской основе его власти, которая выразилась в усилении царского контроля над всеми землями в Понтийской державе. Все это способствовало поражению Митридата»[193]. Иными словами, эллины отвернулись от «Нового Диониса».
Однако вряд ли это можно считать полностью убедительным объяснением. В конце концов, и у парфян отношения с эллинами были сложными. Как показал Г.А. Кошеленко, эллинистические полисы Месопотамии симпатизировали скорее римлянам, чем парфянам, однако это не привело к поражению Аршакидов[194]. Еще во время похода Красса последнему ставили в вину, что надо было «идти вперед и занять Вавилон и Селевкию, города, неизменно враждебные парфянам». И так ли справедливо утверждение, что греки «отвернулись от Митридата»?
Мне кажется, нет оснований говорить о том, что причина поражения Митридата – в непрочности синтеза эллинских и варварских начал Понтийского царства. Скорее наоборот – успешное соединение греческой политической и военной мысли с преимуществами азитской конницы приносило Митридату успех. Синтез эллинских и азиатских начал – «проект Александра Македонского».
Исследование показало, что войны Митридата – четверть века борьбы понтийцев против превосходящих по численности сил противника. Сила армии Митридата была в сочетании ударной мощи катафрактариев и «скифской тактики», позволила Митридату проводить успешные кампании против превосходящих сил противника. «В битве с катафрактариями римский тяжелый пехотинец, доселе непобедимый, лишался большинства своих преимуществ. Тяжелая конница оказалась единственным родом войск, способным противостоять легиону, и притом не эпизодически, а постоянно. Если легион был высшим достижением античной военной мысли в отношении пехоты, то катафрактарии были тем же в отношении кавалерии», – пишет А.М. Хазанов. Символично, что победоносная стратегия и тактика использования катафрактариев была сформулирована на родине амазонок, в Фемискире. Через десять лет после гибели Митридата парфянская конница нанесет сокрушительный удар по римским легионам и остановит их продвижение на Восток. Хочется в этой связи еще раз напомнить, что и военный успех Александра Македонского в Азии связан, в немалой степени, с успешным применением конницы.
Военный успех понтийцев в 88 г. до н. э. определялся тем, что царь смог найти идеи и лозунги, которые позволили ему привлечь на свою сторону значительную часть населения Азии и Эллады. Символом этой свободы стали Афины. Осада Афин и Пирея – ключевое событие Первой войны. Она стоила Сулле половины армии, античные авторы не скрывают своего мнения, что затягивание войны ставило римлян в очень тяжелое положение. Продолжение Архелаем защиты Пирея вместе с атаками понтийской конницы из Беотии в тыл Сулле позволило бы выиграть кампанию 86 г. до н. э. Точнее, если «убрать из анализа сослагательное наклонение», отказ от этой стратегии стал причиной неудачи в войне. Сейчас трудно сказать, что было причиной ошибок понтийских полководцев, «глупость или предательство».
Аналогичным образом спустя 13 лет, в начале Третьей войны, Митридат совершает ошибку, отказавшись от плана стремительного наступления в Азии и увязнув в бесперспективной осаде Кизика. Опять трудно определить: это – следствие ошибок или измен? Однако, как и во время Первой войны, один из самых драматических и героических эпизодов – осада южнопонтийских городов (Амиса, Амасия, Синопы, Гераклеи). Сопротивление эллинов задержало легионы Лукулла на два года, активные действия конницы Митридата могли в 71 г. до н. э. переломить ход войны.
Примеры можно продолжать: отпадение Боспора в 85 г. до н. э. лишило Митридата резервов для продолжения Первой войны, а измена Махара в 71 г. до н. э. лишила ресурсов для успеха в Третьей войне. Наконец, измена Фарнака привела к тому, что сорвался план переноса войны в Италию.
Однако все это трудно описать как «конфликт эллинов и варварв». Мы знаем об измене царевича Махара, наместника на Боспоре, и подозреваем измену Митридата Младшего. Мы знаем о предательстве Архелая, друга царя, главнокомандующего и сатрапа. Мы знаем о предательстве Дорилая, молочного брата царя, полководца и верховного жреца в Команах. Известны измены царских родственников и дипломатов, сдача без боя десятков крепостей.
Все это происходит на фоне того, как Гераклея, Амис и Синопа героически обороняются почти два года, про значение обороны Афин уже говорилось выше. «Греки отвернулись от Митридата, и это стало одной из причин его падения». Этот тезис становится общим местом у многих исследователей. Однако измена поразила не столько греческие полисы, сколько верхушку царства Митридата, его ближайшее окружение. Она сводила на нет все его победы и талантливые стратегические решения. Да и сам царь в конце жизни говорит о предательстве «детей, друзей и войска» – восстание фанагорийцев он даже не вспомнил.
В чем истоки этого предательства? Может быть, все-таки дело в попытке гарантировать имущественные интересы «рабовладельческой верхушки Понтийского царства»? Митридат слишком активно использовал в своей борьбе против Рима лозунги социального освобождения и слишком верил в то, что он воплощает «дело Александра». Много уже говорилось о той социальной программе, которую он пытался реализовать в Азии в 88–86 гг. до н. э., но угрозу существующей социальной системе его действия представляли все время. Историки до сих пор спорят о том, были ли у него контакты со Спартаком, но вот еще одно показательное свидетельство современника: Цицерон пишет, что, опасаясь вторжения Митридата в Азию в 66 г. до н. э., «откупщики считают большой опасностью для себя присутствие многочисленных рабов, которых они держат на соляных промыслах, на полях, в гаванях и на сторожевых постах» (VI. 16). Иными словами, десятки тысяч рабов и сотни тысяч метеков и бедноты в Азии считали, и, видимо, не без оснований, что появление Митридата даст им свободу, равноправие и отмену долгов.
Почему-то кажется, что часть отечественных историков в данном случае слишком решительно отказалась от «классового подхода» к пониманию событий. Конечно, царь не был революционером, и не реформы занимали его мысли. Просто он искал тех, кто разделяет его ненависть к Риму, и находил их. Митридатовы войны были шансом для этих людей освободиться. Царь не был социальным реформатором, просто он был свободен от социальных предрассудков о рабской природе тех, кто лишен свободы. Однако и сами войны с Римом, и его решительная социальная политика вызывали непонимание той части правящего класса, которая считала, что подчинение Риму – более безопасный путь. По сути мы имеем дело с новым изданием того же конфликта между «замыслом Александра» о создании автократического государства, в котором эллины и варвары будут равны, который развернулся в конце жизни великого македонца и сразу после его смерти. Надо только учесть, что в конце эллинистической эпохи, в условиях эсхатологических ожиданий этот «проект» приобретал неожиданные черты.
Кажется, есть только один регион, по отношению к которому концепция Ростовцева «работает» успешно, – Северное Причерноморье. С военно-политической точки зрения поражение Митридата в войне с Римом объясняется, прежде всего, ненадежностью контроля над Боспором – ключевой областью в регионе. Отпадение Боспора в конце Первой войны лишило царя возможности применить тактику затягивания войны в 85 г. до н. э. Измена Махара лишила царя возможности успешно вести борьбу с Лукуллом в 71–70 гг. до н. э. и с Помпеем в 66 г. до н. э. Без продовольствия с Боспора, без возможности пополнения армии меотами, таврами, скифами и сарматами понтийская армия была лишена резервов. Собственно, только после присоединения Северного Причерноморья и создания Всепонтийской державы Митридат смог собрать необходимые ресурсы для противостояния Риму. Потеря Боспора лишала его всяких шансов на успех. Трижды за время Митридатовых войн царь терял контроль над Северным Причерноморьем: в 85 г. до н. э., в 71 г. до н. э., и погиб Митридат в результате восстания на Боспоре в 63 г. до н. э. Если можно говорить о том, что эллины (или точнее, часть эллинского населения) «отвернулись от Митридата, которого раньше поддерживали», то это относится прежде всего к Боспору. Причины разочарования кажутся очевидными и прозаичными: города Северного Причерноморья были заинтересованы в устойчивых торговых связях с южнопонтийскими городами и Эгейским регионом. Эллины Северного Причерноморья были заинтересованы в защите от скифов и сарматов. После неудач царя в 86 и 71 гг. до н. э. им должно было показаться, что Рим справится с этой задачей лучше. Конечно, свою роль играло и нежелание участвовать в финансировании войн Митридата. В конце 80-х гг. до н. э. царь начинает понимать неустойчивость своих позиций на севере, ограничивает права полисов и начинает царские крепости. Гарнизоны этих укреплений (каков бы ни был их социальный статус) должны были гарантировать позиции Митридата в регионе. Продолжая этот курс, боспорские цари в середине I в. до н. э. создадут целую систему укреплений на европейском и азиатском Боспоре и создадут тем самым прочную основу своей власти (и независимости от Рима). Митридат поздно начал строить эти крепости, надо было начинать на 20 лет раньше, на рубеже II–I вв. до н. э.