Леонид Наумов – Митридатовы войны (страница 31)
Военные действия возобновились весной 66 г. до н. э. У римлян был новый полководец – Гней Помпей. Годом раньше он успешно провел операцию против союзников Митридата, пиратов. Численность армии Помпея римские историки не указывают. Понятно, что к Помпею перешли 4–5 легионов Лукулла, так как народное собрание приняло «закон о передаче Помпею всех провинций и войск, во главе которых стоял Лукулл, с прибавлением Вифинии, для войны с царями Митридатом и Тиграном; за Помпеем должны были также сохраниться морские силы и командование на море на прежних условиях» (Plut. Pomp. 30). Сколько войска было у Лукулла? 17 000 пехоты и 3000 конницы было у него в Армении. Несколько тысяч должно было остаться после разгрома трех легионов Триария под Зелой. Всего 23 000—26 000. В Вифинии стояли войска консула Глабриона, численность которых точно не известна. Есть мнение, что Помпей получил и три легиона, расквартированных в Киликии. Вообще во время войны с пиратами у Помпея, по мнению Аппиана, было 120 000 пеших и 4000 всадников и 270 кораблей (Арр. Mithr. 94), а по мнению Плутарха – «пятьсот кораблей….сто двадцать тысяч тяжелой пехоты и пять тысяч всадников» (Plut. Pomp. 26). Как уже говорилось выше, флот Помпей сохранил, а войска можно было рассматривать как стратегический резерв.
Аппиан утверждает, что «у Митридата было отборное местное войско – 30 000 пехоты и 3000 всадников» (Арр. Mithr. 97), Плутарх считает, что конницы было 2000 (Plut. Pomp. 32). Кампания длилась несколько месяцев, причем Митридат опять уклонялся от решающего боя. Он рассчитывал продолжить тактику войны на измор, «надеясь, что, сидя в этой опустошенной стране, Помпей будет терпеть такие же лишения» (Арр. Mithr. 97). Сначала произошло несколько стычек на границе (Помпей «стал лагерем на границах царства Митридата»), затем Митридат отступил вглубь своего царства, к Комане. Сам царь, видимо, рассчитывал на подвоз продовольствия из Армении. По крайней мере Помпей опасался именно этого и попытался обойти Митридата с востока, построить укрепления и перерезать коммуникации. Тогда царь отступил в Малую Армению. На берегу Евфрата Помпей его догнал, Митридат занял оборонительную позицию на крутом холме. Произошло сражение, которое Аппианом и Плутархом описывается по-разному (см. ниже). В результате было убито или попало в плен 10 000 понтийцев (Арр. Mithr. 100; Plut. Pomp. 32). Аппиан утверждал, что лагерь Митридата был со всех сторон окружен крутыми скалами, дорога была только одна, и по ней поднимались римляне – бежать было невозможно. Митридат прорвался с 800 всадниками, потом к нему собрались 3000 пеших. В результате получается, что войско царя насчитывало менее 14 000. Понятно, что были дезертиры, кто-то погиб в стычках с римлянами раньше, были потери в результате быстрых переходов в горах Малой Армении. Но все равно, либо у Митридата было меньше 32–33 тысяч, либо прорваться из окружения мог не один Митридат (что вероятно).
Впечатление, что и в этом сражении Митридата с Помпеем в 66 г. до н. э. не обошлось без предательства. В описании Плутарха и Аппиана есть различия. Понятно, что Митридат занял позицию на горе, а Помпей попытался его блокировать. Дальше версии расходятся: по мнению Плутарха, римляне начали наступление ночью: «Луна была за спиною у нападавших римлян, и, так как она уже заходила, тени от предметов, вытягиваясь далеко вперед, доходили до врагов, которые не могли правильно определить расстояние. Враги думали, что римляне достаточно близко от них, и метали дротики впустую, никого не поражая. Когда римляне это заметили, они с криком устремились на врагов. Последние уже не решались сопротивляться, и римляне стали убивать охваченных страхом и бегущих воинов…»
В версии Аппиана события происходили днем. На склоне горы, которую занимал Митридат, происходили стычки: «И некоторые из всадников Митридата, спешившись без приказания, стали помогать своим передовым отрядам. Когда же против них появилось большее число римских всадников, то вышедшие без коней всадники Митридата целой толпой бросились в лагерь, чтобы сесть на коней и сражаться с нападающими римлянами при равных условиях. Те, которые вооружались еще наверху в лагере, увидев, что они бегут с криком, не зная, что случилось, и полагая, что они обратились в бегство и что их лагерь взят с обеих сторон, бросили оружие и стали убегать…»
Общее в этих версиях – поражение Митридата как следствие недоразумения. Точнее – необъяснимого панического страха, напавшего на понтийцев. Трудно понять, почему солдат Митридата так испугало то, что дротики не попали в цель, – они что, планировали остановить легионеров дротиками? В описании Аппиана непонятно, что напугало понтийцев в лагере. Что значит «лагерь взят с обеих сторон»? Только что Аппиан говорил, что на гору «вела одна только дорога», и следом он будет утверждать, что «это место не имело выхода». И когда, собственно, все происходило – ночью или днем? Иными словами, все происшедшее либо следствие того, что среди солдат Митридата большинство были необученными новобранцами, либо паника была создана искусственно.
После неудачи Митридат бежал к крепости Синория, в которой хранилась его казна. В этот момент у него было 3000 пехоты и немного конницы. В число его воинов входили и римские перебежчики. К нему продолжали подходить подкрепления («он стоял на месте и вооружал тех, кто был с ним или к нему подходил») (Арр. Mithr. 101).
В Синории царь забрал 6000 талантов и отступил на Кавказ. Такое огромное количество золота (почти 160 т) превращало царское войско в охрану «золотого обоза». Небольшую часть золота Митридат раздал солдатам – им заплатили за год службы вперед. Собственно, опытные, готовые на все воины и золото – это было все, что у него оставалось. Но, по его мнению, и это было немало: золото должно было найти для него новобранцев, а ветераны – помочь их обучить. Война вступала в последнюю, критическую фазу, и каждого из своих друзей царь снабдил смертоносным ядом, чтобы никто против своей воли не попал в руки врагов. Он справедливо считал, что все, кто хотел дезертировать, уже имели такую возможность, и остались только те, кто собирался воевать до конца.
Сначала Митридат рассчитывал на продолжение войны на Кавказе: Тигран все еще находился с Римом в состоянии войны, иберы, колхи и албаны могли пополнить войска союзников. Правда, для того чтобы обучить их, требовалось время. Вскоре выяснилось, что на Армению рассчитывать нельзя – Тигран хотел сохранить то, что осталось. Кроме того, против него выступил сын (тоже Тигран). Сложность заключалась в том, что он был внуком Митридата. Это был уже третий сын дочери Митридата Клеопатры, который выступил армянского царя. Думается, что все это ослабляло сторонников понтийцев при дворе Тиграна. Но главное, конечно в том, что у Тиграна и Митридата были разные характеры. Царь Армении даже назначил награду за поимку Митридата – 100 талантов. Кажется, что голова Митридата стоила больше: через два года Помпей отдал за нее Боспорское царство, не считал, что продешевил, и очень радовался сделке. Может быть, Тигран просто таким жестом говорил царю, чтобы он не вступал не территорию Армении.
Без помощи армянской армии у Митридата не было времени на обучение новобранцев, и он принял решение отступить на север. Приближалась зима, и царь рассчитывал, что Помпея задержит сопротивление народов Кавказа. Римский полководец, и правда, действовал медленно. Во-первых, он потерял время в Армении, что, конечно, можно объяснить стремлением обезопасить тыл. Во-вторых, он двинулся не на северо-запад, в Колхиду, куда отступил Митридат, а на север – в Иберию и Албанию. Возможно, подвела разведка, которая неправильно определила движение царя: если предполагать, что царь дальше отступит на восток («в царство амазонок»), то римляне шли ему наперерез.
Планы Помпея – отдельный вопрос. Даже Плутарх вынужден признать, что их полководец действовал вяло: «Помпей оставил Афрания для охраны Армении, а сам, не видя иного выхода (выделено мной.
И именно здесь в эти дни, почти в ловушке, у Митридата возник план продолжения войны. Первый этап плана – вернуть себе контроль за Боспором и его ресурсами, снова стать царем. Второй – продолжить войну с римлянами (если они не согласятся на мир). Преимущество на море – у римлян, поэтому Митридат принял решение нанести им удар на суше, перенеся театр военных действий в Европу. Как именно это сделать, в этот момент царь еще не решил, но начал действовать: с наступление весны он двинулся на север по черноморскому побережью и преодолел «скифские запоры». Когда Помпей вышел в морю, то узнал, что враг снова ускользнул.
Римские историки всеми силами пытаются объяснить, почему Помпей не продолжил преследование царя. Наверное, римский полководец думал, «что самому ему никогда не обойти кругом ни Понт, ни Меотиду» (Арр. Mithr. 103). Но другая мысль Плутарха кажется спорной: «Преследование Митридата, который скрылся в области племен, живущих на Боспоре и вокруг Меотиды, представляло большие затруднения» (Plut. Pomp. 35). Такие ли большие? У Помпея – армия и флот, который стоит в Фасисе. Вообще-то был реальный шанс высадить десант на Боспоре и захватить царя. В свое время для установления контроля над Боспором римляне использовали 40 кораблей и 3000 легионеров. В данный момент в распоряжении Помпея было значительно больше. Следует помнить, что на Боспоре еще правит Махар. Даже если Митридат уже приблизился к Горгиппии или Фанагории, время еще есть: Махар, узнав, что отец приближается, сжег корабли, чтобы отрезать царя от Пантикапея. Кажется, Помпей просто испугался этого похода – «он видел, что к Митридату трудно подступиться с оружием». Кроме того, война в Причерноморье не сулила столько добычи, сколько можно было взять в Армении и Сирии, – десятки тысяч талантов. Среди римлян многие порицали Помпея за отказ от преследования Митридата. Может быть, они были и правы. Так или иначе, Помпей ограничился тем, что объявил о блокаде Боспора. «Объявив, что он обречет царя в жертву врагу более страшному, чем он сам, – голоду, Помпей своим флотом преградил путь купеческим кораблям в Боспор. Тем, кто будет пойман при попытке прорвать заслон, было объявлено наказание – смертная казнь» (Plut. Pomp. 39). Смелая идея – ожидать, что Митридат умрет от голода, захватив главного экспортера хлеба в регионе. Возможно, римляне ожидали, что экономическая блокада оттолкнет от царя греков Боспора и Херсонеса, но эта мера могла сработать, только если царь планирует никуда оттуда не уходить и жить в Пантикапее годами.