Леонид Наумов – Митридатовы войны (страница 30)
Римляне, видимо, выстроились традиционно – легионы в центре и конница на флангах. Как можно понять, первоначально их атака была вялой («долгое время сражение было нерешительным»). В решающий момент Митридат лично атаковал противника. Можно понять, что он возглавил удар конницы, потому что далее говорится о преследовании им римской кавалерии (что нельзя осуществлять пехотой). Поскольку Митридат пришел в Понт из Армении (и Тигран дал ему 4000 солдат), есть все основания предполагать, что часть армии – армянская тяжеловооруженная конница. Как мы помним, с двумя тысячами он отступил в Армению в 70 году до н. э., и 3000 всадников было у него спустя год, во время войны с Помпеем. Предположение о том, что конницы у Митридата было 2000–3000, кажется обоснованным.
Атака конницы Митридата разорвала строй легионеров («рассеяла», по выражению Аппиана) и сбросила их в болото, после чего царь начал преследовать римскую конницу, которая, видимо, пыталась спастись, добравшись до укрепленного лагеря. Но преследование и полное уничтожение римского войска сорвалось, так как римским центурионом Митридат был ранен в ногу.
Эпическая картина: «Митридат же был унесен в тыл, и его друзья поспешно отозвали войско назад, несмотря на блестящую победу». Заканчивает Аппиан таким литературно-историческим сравнением: «Среди сражающихся возникло смятение и недоразумение при таком бессмысленном отозвании, возник страх, нет ли чего ужасного с другой стороны; узнав наконец, в чем дело, солдаты окружили тело Митридата на равнине и шумели, пока врач Тимофей, остановив кровь, не показал его с возвышенного места; так было и в Индии с македонянами, испугавшимися за Александра: Александр показался перед ними у храма выздоравливающим».
Анализируя сведения античных авторов, мы можем сделать одно важное наблюдение. Ударная сила и костяк войска Митридата – не пехота, а конница. И в кампании 72–71 гг. до н. э., и в кампании 67 г. до н. э. именно она в первую очередь пугает римских полководцев. Стоит вспомнить, что и легионеры Суллы при Херонее и Орхомене, увидев конницу Митридата, боятся выйти из лагеря. Легионеры Лукулла боятся спуститься с гор, избегая столкновения с его конницей. Одно из самых загадочных поражений римской армии – разгром Триария при Зеле – результат успешных действий понтийской конницы. Вспомним: и успех Александра Великого при Граннике, Иссе и Гавгамелах обеспечен успешными атаками конницы.
Кто были эти всадники? Их этническая принадлежность упоминается редко. В описании битвы при Амнейоне говорится о всадниках из Малой Армении, которых привел царевич Аркафий. Именно их он вел потом в Грецию, но умер по дороге, а командование перешло к Архелаю. Плутарх считает, что конница Архелая была скифская и мидийская.
Во время кампании 72–71 гг. до н. э. в Понте Митридат набирает конницу в Малой Армении. Кроме того, мы знаем, что тогда в его войске были скифские всадники, точнее дандарии. Затем Махар изменил, и помощь с севера перестала поступать; под Зелой царь сражался с воинами, собранными в Великой и Малой Армении.
Армянские всадники… Как можно догадаться, речь идет о тяжеловооруженной коннице – катафрактариях[164]. Одно из первых описаний этой конницы историками относится как раз к Митридатовым войнам – они участвовали в сражении при Тигранокерте. «Вся сила этой броненосной конницы – в копьях, у нее нет никаких других средств защитить себя или нанести вред врагу, так как она словно замурована в свою тяжелую, негнущуюся броню». (Plut. Luc. 28).
По справедливому замечанию Хазанова, «катафрактарии врезались в строй противника, прорывали его, рассекая надвое, и тем самым решали исход сражения»[165]. У нас нет прямых доказательств того, что они входили в состав понтийской конницы, но есть все основания так предполагать. Конница формируется в Малой Армении, Тигран – союзник Митридата. Показательно и то, что к 69 г. до н. э. Лукулл уже знаком с катафрактариями и давал своим солдатам тактические советы, как с ними бороться: «фракийским и галатским всадникам – ударить на неприятельскую конницу сбоку и мечами отбивать ее копья», легионерам – «не пускать больше в ход дротиков, но подходить к врагу вплотную и разить мечом в бедра и голени – единственные части тела, которые не закрывала броня» (Plut. Luc. 28). Кстати, и доспех самого Митридата похож на доспех катафрактария.
Естественно возникает вопрос: почему катафрактарии под командованием Тиграна не испугали римлян, и Лукулл легко разгромил их, а конницы Митридата боялся? Есть несколько возможных ответов на этот вопрос. Один из них – Лукулл преувеличил численность катафрактариев под Тигранокертой. Их было не 17 000, в 10–20 раз меньше. Очень вероятное предположение, но труднодоказуемое. А как объясняют это противоречие римские историки?
«Не раз – и через нарочных, и в письмах – Митридат советовал Тиграну уклоняться от сражения, но при помощи конницы отрезать неприятеля от подвоза продовольствия. Столь же настоятельно уговаривал царя быть осторожнее и избегать встречи с “неодолимым”, как он говорил, римским оружием и Таксил, который прибыл от Митридата и принимал участие в походе» (Plut. Luc. 26). Дело в том, что еще несколько лет назад, после Кизика, во время боев в районе Кабир у Митридата сложился план разгрома Лукулла. Суть замысла заключалась в том, чтобы, используя превосходство в коннице, перерезать коммуникации, лишить римлян подвоза продовольствия.
Интересно, что Плутарх ничего об этом замысле не знает. Об этом не рассказывал сам Лукулл? Зато Аппиан рассказывает довольно подробно и считает, что план мог привести к успеху: «План был хорош, – пишет он, – отрезать Лукуллу подвоз съестных припасов, которые он мог получать из одной только Каппадокии» (Арр. Mithr. 80). Именно он и советовал Тиграну «не вступать с римлянами в сражение, но, окружая их одной только конницей и опустошая землю, постараться довести их до голода тем же способом, как и сам он под Кизиком, доведенный Лукуллом до истощения, потерял без битвы все свое войско». (Арр. Mithr. 84). Как можно понять, речь идет о заменитой «скифской тактике». Четыреста лет назад, во время похода Дария против скифов, эта тактика была успешно применена последними. Сначала скифы, не вступая в открытое сражение, отступали, угоняя скот и засыпая колодцы. Затем они усложнили тактику, «решили не завлекать дальше персов, а нападать на них, когда те искали продовольствие. Выполняя это решение, скифы подстерегали воинов Дария, когда те добывали себе пищу. Скифская конница постоянно обращала в бегство вражескую конницу… Подобные же нападения скифы производили и по ночам» (Her. Mel. 128).
Конечно, Митридат, которого его официальная пропаганда превозносила как победителя скифов, знал о том, что такое «скифская тактика». Этот способ ведения войны в конечном счете дал результат. Римское войско было измотано длительным походом и отказалось выполнять приказы Лукулла. Митридат воспользовался этим, вернулся в Понт и ударом конницы разгромил легионы Триария.
После разгрома при Зеле римляне перешли к стратегической обороне. Лукулл подошел, когда легионы Триария были уже уничтожены. Митридат отступил, но продолжал вести скифскую войну: «То, что легко было забирать с собой из продовольствия, он забирал, а неудобное уничтожал, заранее лишая продовольствия подходившего Лукулла». Для легионеров Лукулла это было уже слишком серьезное испытание. В его армии было много фимбрианцев, а значительная часть тех, кого он привел в Азию, была уничтожена при Зеле. Кроме того, Тигран, очистив от римлян свое царство, шел на соединение с Митридатом. В этой ситуации Лукулл попытался, как он это часто раньше делал, выйти из трудного положения, используя предателей. Римский перебежчик, сенатор Атидий решил составить заговор против Митридата, однако был арестован по приказу царя и казнен.
Лукулл попытался разбить противников поодиночке и двинулся против того, кого считал самым слабым, – против Тиграна, но в этот момент легионеры вообще отказались ему подчиняться: «Нет такого унижения, которому не подверг бы себя тогда Лукулл: он уговаривал каждого из солдат поодиночке, с малодушными слезами ходил из палатки в палатку, некоторых даже брал за руку. Но солдаты отталкивали его руку, швыряли ему под ноги пустые кошельки и предлагали одному биться с врагами – сумел же он один поживиться за счет неприятеля!» Может быть, Митридат был прав, считая, что корыстолюбие – главный грех римлян. Царю, безусловно, опять помогли политические раздоры в Риме – сенат издал постановление о том, что Лукулл «затягивает войну сверх нужного времени и что они распускают бывших в его войске солдат и имущество ослушников они конфискуют» (Арр. Mithr. 90). Римское войско осенью 67 г. до н. э. отступило в Галатию. Тигран занял Каппадокию, а авангард Митридата дошел до Вифинии. Оба царя готовили вторжение в Азию. По крайней мере в Риме боялись именно этого.
Кампания 66 года до н.э
Благодаря тому что до нас дошла речь Цицерона, в которой он выступает за назначение Помпея главнокомандующим на Востоке, мы можем судить, как воспринимали в Риме происходившее. Вторжение в Азию грозило парализовать римскую экономику. Налоги, которые республика получала на Востоке, обогащали верхушку римского общества. Наибольшую тревогу испытывали откупщики – «римские всадники, люди весьма уважаемые, поместившие большие деньги в дело сбора налогов и податей». Подати, которые платила Азия, намного превосходили подати из остальных провинций: «Ведь податей, собираемых в других провинциях, едва хватает на оборону самих провинций. Азия же так богата и плодородна….что превосходит все другие страны». Откупщики, получая право на сбор налогов, получали возможность быстрого обогащения. Кроме того, Азия должна была заплатить штраф в 20 000 талантов, который возложил на нее Сулла. «Откупщики налогов и ростовщики грабили и закабаляли страну: частных лиц они принуждали продавать своих красивых сыновей и девушек-дочерей, а города – храмовые приношения, картины и кумиры». Ростовщики и откупщики устанавливали очень высокий процент по кредиту, в результате они за десять лет уже получили в два раза больше, чем ссудили, а общая сумма долга, возложенная на провинцию, дошла до 120 тыс. талантов. Плутарх рассказывает, что «всех должников ожидал один конец – рабство, но то, что им приходилось вытерпеть перед этим, было еще тяжелее… так что после этого даже рабство казалось им облегчением». Понятно, что в такой ситуации значительная часть населения Азии видела в армии Митридата освободителей. Некоторым облегчением для провинции были меры, предпринятые Лукуллом в 70 г. до н. э. – он ограничил произвол ростовщиков. Однако и спустя три года даже слух о приближении понтийцев вызвал панику римских ростовщиков и откупщиков, возникла реальная угроза бегства капиталов. Цицерон напоминал римлянам, что «кредит, существующий здесь, и денежные дела, совершаемые в Риме на форуме, тесно и неразрывно связаны с денежным оборотом в Азии: крушение последних, нанесет первым такой удар, что они не могут не рухнуть».