Леонид Могилев – Клон (страница 35)
— Везде.
Я постучал по крышке снарядного ящика, которая заменяла нам стол. Они были везде, эти зеленые доски. Удобная и практичная мебель, дрова, предмет интерьера и многое другое. При желании можно из них соорудить добротный гробовой ящик.
— Сухожилие волка поможет найти вора. А кончик хвоста может присушить.
— Что сделать?
— Приворожить.
— А у тебя он есть?
— Был. Да потерялся. Я так жалела.
— А откуда он у тебя?
— Кто?
— Волчий хвост.
— Еще со школы. Мальчик один подарил.
Она сильно похудела. Черты лица заострились, живот потерял упругость. Да и волосы оказались не теми, что раньше. Та женщина с ростовского автовокзала была иной, чем та, в Грозном, хотя между ними прошло всего-то день-полтора. Эта — не походила ни на ту, ни на другую. Только по глазам можно узнать.
— Один лай пас овец богача. К нему пришел волк и попросил одну овцу. Но пастух сказал, что он не хозяин этому стаду. «Я посторожу, а ты спроси у хозяина, он непременно даст, — сказал волк и произнес клятву, которой пастух не мог не поверить: Пусть меня настигнет грех, который должен покарать хозяина, обманувшего гостя, сказав, что накормил его коня, оставив его не накормленным, если я до твоего возвращения трону хоть одну овцу». Пошел лай и спросил хозяина, и хозяин велел отдать волку три овцы, но пастух отдал лишь одну. Уходя, волк крикнул: «Пусть эти две овцы будут долгом для человека. Во все времена человек будет мне должником».
— Вся сказка?
— Вся.
— И что?
— А то, что вайнахи считают, что, совершив набег, волк забирает лишь свою долю, некогда утаенную бесчестным лаем.
— А как же хозяин лая?
— А с ним вайнах всегда договорится. А рабов будет грабить. Это генетический долг.
Когда-нибудь она мне все расскажет. Про две войны, про второй этаж в доме Дудаева, про хохлов из расстрельной команды и про палатку. Про ту самую. Это будет еще не скоро. Тогда мы будем все знать оба, и нам будет легче все это забывать. Но прежде нужно выбраться отсюда.
— У волка много разных прозвищ. Борз, Барзанакьа, бараза, борзиг, берзан кьеза, то есть волчонок.
— А скажи мне, растут в Чечне одуванчики?
— Тут растут такие травы, каких ты не видел и не увидишь. И одуванчики растут обалденные. С человеческую голову. — Она засмеялась хрипло и осеклась. — Растут, милый, а почему ты спросил?
— Стихи.
— Один раз уже были.
— Это другие.
— Такие же хорошие?
— Наверное.
— Тогда прочти.
— Поле из одуванчиков.
— Давай.
— Даю.
— Ну, давай же.
Но прежде я опять вошел в нее, потом она опять плакала, и я гладил ее волосы, и тер соски ладонями, и она почти уснула, но вспомнила про стихи.
— Поле из одуванчиков.
— Ну же… А СПИДа не боишься? Контрацептивов не было…