Леонид Млечин – Поединок (сборник). Выпуск 14 (страница 50)

Вдобавок Светлана отказалась иметь ребенка. Это могло означать, что и она в чем-то начала сомневаться.

Вторая трещина, и то очень скоро, получилась из-за машины, и с тех пор слово «машина» стало главным в нашей семье. Фабрика, которой руководит К. А. Горохова, получила несколько «Жигулей» для продажи передовикам производства. Каким-то образом Калерия Антоновна устроила одну для Светланы. Но машина у Светланы уже имелась, поэтому ее надо было срочно продать.

С утра до вечера и с ночи до утра только и говорили, как половчей обойти закон. Меня это задевало лично, поскольку «Москвич» подарил я и, значит, я тоже участник довольно сомнительной комбинации. А очередь мне уступил отец, значит, и он тоже «внутри». Кроме того, «Жигули» стоили гораздо дороже, денег для доплаты у нас не было. Но когда я об этом напомнил, меня просто подняли на смех, потому что если «Москвич» продать «как следует», то и на «Жигули» хватит, и еще обмыть покупку останется.

Но поиск выгодного клиента все затягивался, а время выкупать «Жигули» неумолимо приближалось. Тогда К. А. Горохова устроила так, чтобы машину оформили на мое имя. Запахло тюрьмой!.. Отец категорически запретил мне соглашаться, но я смалодушничал. Я понимал, что, отказавшись, порываю со Светланой: ведь из-за этих «Жигулей» у Гороховых на карту поставлено все.

Комбинация была такая: Калерия Антоновна собирает у знакомых деньги на «Жигули», я оформляю машину на свое имя, потом продается «Москвич», и тогда деньги возвращаем мамаше. И все точно так получилось.

«Москвич» был продан какому-то приезжему гражданину, и за сколько, тоже не знаю, но, по словам Светланы, долг матери мы вернули и еще осталось рублей двести «на мелкие расходы», но по госцене «Москвич» стоил пять с чем-то, а «Жигули» семь с чем-то... Истерики, которые закатывала Светлана, когда надо было моих родителей отвезти в пригородный санаторий и привезти обратно после окончания срока лечения, меня так возмутили, что я не сдержался и напомнил: машина куплена на деньги моего отца. Это был поворотный момент в наших отношениях: я стал для жены врагом номер один...»

Из протокола допроса свидетеля Умаркулова А. Г., члена хлопководческой бригады колхоза «Маяк»

«Вопрос. Расскажите следствию, как вы приобрели автомашину «Москвич».

Ответ. Каждый год в осенний период я приезжаю в данный город для продажи на рынке фруктов нового урожая. Здесь я познакомился с Гороховой К. А., она работает директором кондитерской фабрики. Я обычно привозил ей фрукты, а она снабжала меня дефицитными кондитерскими изделиями... Однажды Горохова сообщила по телефону, что продается почти новая автомашина «Москвич». У меня имеется автомашина «Волга», и у старших сыновей тоже, но подрастал младший сын, и я согласился купить «Москвич» после того, как продам на рынке все фрукты.

Вопрос. За какую сумму была куплена машина?

Ответ. К. А. Горохова запросила восемь тысяч, но мы сторговались на семи с половиной.

Вопрос. Как вы оформили покупку?

Ответ. К. А. Горохова посоветовала сразу оформить на сына, потому что у меня была уже «Волга». Оформление она брала на себя, хотя сыну Эргашу не было еще 18 лет».

Из протокола допроса свидетеля Гороховой К. А.

«Вопрос. Почему вы участвовали в продаже автомашины, вам не принадлежащей?

Ответ. Моя дочь плохо разбирается в таких делах.

Вопрос. Что вас лично связывает с гражданином Умаркуловым А. Г.? Какие услуги вы ему оказывали, а он вам?

Ответ. У нас с гражданином Умаркуловым приятельские отношения. Он привозил мне иногда в подарок дыни и виноград, а я дарила ему иногда зефир в шоколаде, помадку и другие сладости, приобретенные через наш фирменный магазин.

Вопрос. За какую сумму была продана автомашина «Москвич»?

Ответ. Она была продана по государственной цене, установленной на данную машину.

Вопрос. Назовите лиц, у которых вы заняли деньги для покупки автомашины «Жигули».

Ответ. Мне было бы неприятно вовлекать друзей в уголовное дело за услугу, которую они мне оказали».

Из плана работы следователя Ермакова

«1. Провести очную ставку между Гороховой К. А. и Умаркуловым А. Г. для устранения противоречий в их показаниях.

2. Возбудить ходатайство перед исполкомом городского Совета народных депутатов о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности депутата Гороховой К. А. по признакам статьи 182 Уголовного кодекса РСФСР за отказ от дачи показаний в качестве свидетеля».

Еще в первом нашем разговоре Галина Ивановна Дудко просила меня обратить внимание на неожиданную замену следователя, которая произошла в самый разгар следствия. Я нашел в материалах дела соответствующий документ.

«...Следователь тов. Ермаков затягивает следствие, отвлекаясь на выяснение обстоятельств, не имеющих отношения к возбужденному делу о причинении тяжких телесных повреждений гражданину Петрушину...

В соответствии с вышеизложенным постановляю:

1. Дальнейшее ведение следствия поручить юристу первого класса тов. Матвееву К. Н.

2. Постановления следователя тов. Ермакова о проведении очной ставки между гр-ном Умаркуловым А. Г. и Гороховой К. А. и о возбуждении ходатайства на предмет привлечения к уголовной ответственности депутата горсовета тов. Гороховой К. А. отменить.

Прокурор города, советник юстиции Кушак С. Т.».

Из показаний потерпевшего Петрушина Б. В. (продолжение)

«Когда «Москвич» был продан, Светлана затеяла разговор о переводе «Жигулей» на ее имя. Я решительно отказался участвовать в новых операциях (а точнее, махинациях), не хотел вязнуть еще больше в болоте, куда они меня тащили. Но Светлана, а особенно мамаша расценили мой отказ, конечно, иначе: что, мол, я хочу машину присвоить. Тут же родилась идея «Жигули» продать, якобы для того, чтобы машина не мешала нашей любви. Мне надоело так жить, я ушел и забрал машину, что было, конечно, для Гороховых самым страшным ударом. Я знал, что с ним они не смирятся, попробуют схитрить и переиграть, лишь бы заполучить машину назад. И ждал, какой метод для этого изберут.

Но вся беда в том, что Светланы мне не хватало. Просто очень не хватало, хотя в этом стыдно признаться. Особенно сейчас. Я почувствовал какую-то пустоту. Я очень тосковал без нее, сам не знаю почему. И, кажется, я был уже готов на все, лишь бы Светлана позвала меня обратно. И тут как раз она позвонила...»

Запись в блокноте — о разговоре с Сашей Харламовой, той самой кареглазой девочкой из ПТУ, у которой было четыре друга.

«Спорим о «доказательствах» любви. Говорю Саше, что в любви нельзя ничего доказывать. Нельзя и не надо. Ни одно «доказательство» не покажется убедительным и бесспорным тому, кто его ожидает. Или двоим хорошо друг с другом, и тогда не нужны доказательства. Или нехорошо, и тогда они тем более не нужны. Саша внимательно слушает и, кажется, соглашается. Но вдруг произносит: «А если тебе хорошо, потому что обман принимаешь за правду? Как отличить?»

Над этим вопросом человечество бьется давно, но ответа все нет. «Вашу Светлану, — невпопад говорит Саша, отвечая на какие-то свои мысли, — мне жалко. По-моему, она металась, металась, чтобы ее кто-нибудь понял, а не понял никто. Хотя вы с этим не согласитесь».

Но я еще не был готов ни согласиться, ни возразить».

Из показаний Петрушина Б. В. (окончание)

«...Она предложила все забыть, начать жить по-хорошему, как когда-то. Долго уговаривать меня не пришлось, тем более что я вообще не понимал, из-за чего мы ссоримся. Все у нас имелось для нормальной жизни, а не получалось.

Я был, по правде, очень счастлив, что Светлана одумалась. Значит, все еще можно поправить! Но главное, она приготовила мне подарок. Сказала, что хочет настоящей семьи и чтобы мы жили отдельно от матери. Более веского доказательства для меня быть не могло.

Мой ответный подарок Светлане был гораздо скромнее. Я решил продать машину, раз она так нам мешала. Я уже договорился на следующий день сдать ее на комиссию, о чем Светлане и сообщил. Я думал этим обрадовать жену, а получилось наоборот. Она разволновалась, стала просить не делать глупости, прокатиться сначала по Чехословакии, провести там наш новый «медовый месяц», а уж потом продать. И что она это сделает лучше, чем я. Про Чехословакию я услышал впервые, но, кажется, в тот вечер был согласен на все, тем более что мне-то машина никак не мешала, это Светлана с мамашей заклинились на машинах, а не я.

Мы договорились по всем пунктам и скрепили наш уговор царским ужином, который жена приготовила. В холодильнике лежал свежий свиной окорок, мы нарубили топориком отбивные, Светлана их зажарила, и еще она достала из подвала, из неприкасаемого материнского запаса, старую домашнюю наливку, которую здесь подавали на стол в совершенно исключительных случаях, а точнее, вообще не подавали...

...Я давно не испытывал такого наслаждения, такого чувства уверенности в завтрашнем дне. И Светлану такой ласковой, заботливой, нежной еще не видел... С этим ощущением я и заснул. Сколько спал, сказать не могу, проснулся, может быть, от движения, шума или толчка, точно не знаю. Первое, что я спросонок увидел: Светлана стоит на коленях, возвышаясь надо мной с топориком в руках. Это теперь я знаю, что у нее был топорик, а тогда, в первое мгновенье, он показался мне огромным топором. Светившая в окно луна хорошо освещала комнату, все было отчетливо видно, я запомнил эту картину на всю жизнь.