Леонид Куликовский – Центры притяжения (страница 5)
Шёл с Плотины, думалось… Думалось о жизни нашей, что казалась «настоящей, молодой, игривой», а какою оказалась? как была прожита? Можно теперь сказать, ухватили мы жизнь и направили в нужном нам направлении!? Сложно сказать, а тем более утверждать!.. Скорее многих жизнь обуздала и направила по пути, какой заслуживали и какого были достойны…
P.S.
Десять лет «промахнули» с дней, что сидел на камнях, на берегу нашего озера…
Пишу строки далеко от родины… Далеко по расстоянию от места и по давности от дней юности.
Далеко отстоит то время, но стоит подумать только, как многое становится близким… Мысленно, эпизод за эпизодом, предстают картинки прошлого, не все, значит, развеялись дымом. Появились в думах, пробежали, надёжно закрепились… Всё хранится до нужного часу, лишь немногое захоронилось, но главное осталось… Теперь вкупе оно, стало основой и причиной воспоминаний, в чём-то сожалений, не всё ведь гладко складывалось, но всё равно благодарности… Благодарности Плотине, с её закатами, мягкой тёплой воде вечерами, луне над ней и водной лунной дорожке, что убегала в неведомую темноту, всем звукам, окружающим молодую влюблённую пару.
Всему!..
МЕСТО, КОТОРОГО НЕТ…
Место, которого уже нет…
Место географическое есть, есть широта, есть долгота, но места, которое мне мило, места, что часто помнится своими тропинками, помнится своими клумбами цветов, окружающие мой небольшой домик – уже нет… Нет огородов, нет моего верного друга пса… Да многого уже нет, нет самых главных, родных в моей жизни людей… Нет этого! но место есть и, конечно, есть воздух, высокое небо, пение птиц и восход солнца…
Но всего этого нет, там нет меня и оно не такое…
Есть деревья, есть кочки на мари, трава, но не те, не мои… Да и мои ли были? Не слишком ли смело?.. Нет не слишком… Если они были, и навсегда запечатлелись в моей памяти. Так чьи они? Мои!..
Стань на том месте, где находился мой дом, которого уже давно нет, значит и место уже не моё. А мысленно поставь его, обозначь огороды, изгороди, дома соседей, очертание леса станут моими. Тогда можно услышать голоса природы, людей и шум растущих трав, что будут колыхаться под порывами ветра… Среди этого многоголосья можно услышать мычание коров, ржание коней, их фырканье, их животные вздохи. Они здесь в хлеву рядом… Вон там марь, а за ней речка и далее разрезы-озёра. За ними бежит взгляд по лугам скошенных трав, наших покосов, на них стога и копна, и упирается в опушку леса. Стремится и стремится взор далее в лес и за него в луга да мари края родного… Там есть многое, всего много.
Но этого уже нет! Всё по-другому… Другие очертания озёр, по-другому вырисовываются контуры лесов вокруг, и речка, что бежала с севера, весело так бежала, её совсем не видно, нет стогов, скошенных лугов… Что же есть? Есть лес, закат солнца, туманы, что спускаются по пойме некогда весёлой речушки, есть сопки, горы, которые где-то далеко, но есть они, точно есть, убегающие громадами хребтов на север, всё это есть!
Художник Лёвин Дмитрий
Но нет всего моего, того что окружало меня, куда давно ворвалась моя жизнь… Ворвалась и пробежала стремительно среди уже несуществующего места, среди места, которого нет. Нет этого и всё! Нет моих сестёр, родителей, голосистых застольных песен, что спускались волнами из-за реки, ночей с поразительно яркими звёздами, нет бегающих по ленте изгороди бурундуков, забавно издающих тревожный свист и прячущихся за густой листвой, есть другие, а тех, моих – нет… Нет самой деревни, домов соседей и их самих нет в живых. Так быстро пролетело время их жизни и затерялось в уголках истории…
И всё-таки оно есть, есть в моей памяти, из которой я столько раз посещал моё место. Где бы я ни был, я столько раз касался его мыслями, с любовью и низким поклоном. Место, где я дышал, беззаботно бегал, любовался восходами и пламенеющими закатами, наблюдал спускающие в лощины туманы, созерцал сверкающие на утреннем солнце росы, отдыхал при зное палящем под разлапистыми елями небольшого леска. Лесок этот рос недалеко от дома, куда я убегал прятаться, там была прохлада, и солнышко под ветви практически не заглядывало…
А ещё доносятся из этого места голоса, запахи родной земли, ароматы цветущих полей и крики диких животных по весне…
Так значит – оно есть!..
ДЫМ
Вспомнился костёр далёкой осенью, когда небеса уже были низкие, дни дождливые, а деревья одеты в золото и багрянец и слышны были крики птиц стаями покидающие родную землю, в поисках лучшей доли в тёплых краях, на зиму, временно… Они вернутся в свои края, но весной при разбеге природной стихии, при охвате зелёной поросли полей и лесов. Всё будет…, но потом, потом.
А пока припомнилось, как поднимался вверх и уходил дым от костра. Горел простой костёрчик и дымок, поднимаясь, уносился ветром прочь… Сначала валил густой, а по мере разгорания постепенно блёк в глазах, но всё же был видим. Родные чем-то занимались, осенью дел не переделать, крутись, успевай… Огороды уже были полупусты, виднелись не зелёными лоскутами, а чёрной убранной землёй. Солнце, отяжелевшее к вечеру, едва проглядывало сквозь рваные облака, желая уйти на покой до утра…
Освободившись от дел домашних, я развёл свой костерок и, уставившись на пляшущий огонь, думал свою детскую думу. В своём детском стремительном возрасте редко останавливаешься, редко цепляешься подолгу за какой-то быстропроходящий момент, но… Бывают остановки… О чём-то задумаешься, где-то размечтаешься, и унесёт тебя мальчишескими мыслишками в области пылкого воображения. И мило там, цветисто и страсть, как интересно!.. Ведь так?! Тогда и подумалось, запросился вопрос: «Куда отправляется этот дым, в каких сторонах будет?»
– Вот невидаль…, – спросили бы меня, – Дым, как дым и что? Мало ли разных костров перевидали глаза детские…
Однако…
Почему этот дым, именно этого костра был частым воспоминанием, сравнимым с мечтой, что без границ и препонов плыл он в стороны далёкие, страны дальние… И как же хорошо и сладко было следовать за ним мечтой своею. Представлять что там? как там?.. Какие страны, деревья, животные, люди какие бывают?..
Так и замечтался…
Вот какой дым был у этого костра!
Были костры другие, также вспоминаемые. Были от них дымы и веяло их по сторонам, но тот дым, за каким следил и думал, стал незабываемым, символичным… И вот опять живо вспомнился, наглядно, почти наяву… Смешно, но спросить хочется: «Дым, где гуляешь? Где поселился или до сих пор нет покоя тебе? Где?.. А я?.. Мне есть покой? догоню ли тебя?»
Подобно дыму далёкому из пространства прошедшего времени, улетел и я стороны далёкие, страны дальние. Когда осяду? Вне сомнения осяду и лягу… Но когда-то давно горел костёр, поднимался дым, и ветром уносило его по полям и лесам… А меня самой жизнью сняло с места и унесло в края, где разговаривают на других языках… Жалею ли? Нет! Пусть будет так, как идёт жизнь, как живётся мне!..
Костёр прогорел, осталась зола, только пепел… Я вынес его остатки на огород и разметал по полю, но ветер спохватил зольную пыль и угнал вслед за дымом, мигом умчал, словно боялся опоздать и не догнать его. И картинка эта до мельчайших подробностей вспоминается. А костёр был самый обычный, такой себе обыкновенный, какие были сотни в моей далёкости.
Тогда была осень, и было золото опадающей листвы, и слышны были крики улетающих на юг птиц… И был я, не одевший на себя страстишек, чистый, мечтающий, просто мальчишка, желающий посетить миры…
«ДОЖДИК СОБРАЛСЯ…»
День выдался особо парким, дышало зноем, и всё в природе просило дождя…
Место далёкое от детства и по времени и пространству, в другой стране, где и дождь, казалось, льёт по-другому и хмары туч собираются не так быстро, и птицы другие поют, предвещая о непогоде. День простой, невыдающийся ничем, но запомнился ветром, шквалом налетевшим, и оглушающей окрестности грозой. Было в нём такое, что набежало скачком и выхватился моментом из давности. Я его и не вспомнил бы, если… Если бы не зарождалось перед моими глазами бушующее напоминание самой природы. Туча надвинулась быстро, рассерженно, её тёмный зев в мгновение ока поглотил полнеба, и ринулась она на меня, как на неприятеля в атаку… И странно, что с тучей просто и ясно вспомнились мои соседи и в особенности те старики, которые приходили часто к Отцу. Вроде странная связь с тучей, но когда картинка выбегает из прошлого, то ей способствует какой-то совсем простой случай, он-то и рисует в памяти тех, кто давно покинул мир этот, но в закоулках её прочно закрепился. И как не закрепиться, если годами виделись они моими глазами.
* * *
Вспомнились деды-соседи, каждый из которых был ярким сам по себе… Помню почти всех… Всяк по-своему был интересен судьбою своей. Она проходила через войну, через лагеря, через горе и страдания. Разные внешности, говор, национальности, но было в них и общее, это жажда жизни… Были они какие-то кряжистые, основательные, шумные. Возле них громких и раскалённых в беседе, как возле костра, можно было греться. А как! умели говорить эти безграмотные старики, где верные слова брали для своего рассказа, и связывали их красиво, артистично – заслушаешься… И я заслушивался!.. Веяло от них могучим и стойким духом непобедимого племени. Мне посчастливилось видеть и жить рядом, жаль только того, что не записывал за ними искромётных фраз, а по памяти зарисовать, повторить вряд ли получится, выглядеть будет бледно, вымучено…