Леонид Кроль – Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает (страница 10)

Обычно как раз таких красавцев и называют психопатами. Проведем черту: мы говорим не о них. Это ребята именно с нормативной адаптацией. Они пороху не выдумают: врать, пресмыкаться и мелко мстить тем, кто внизу, — абсолютно традиционное поведение для Homo sapiens, хоть такое и не назовешь гуманизмом.

Успешные психопаты скачут по лесенке вверх в обход этой дороги всеобщей травли. Традиционная адаптация не даст им ничего, кроме скандала: им не хватит терпения столько лет подчиняться, они никогда не дадут сделать себя жертвой, а это означает вечную борьбу и изгнание из коллектива.

Но они недаром психопаты — они хитрее. Их прогресс больше похож на применение разнообразных акробатических снарядов. Кто-то разбежится и прыгнет с шестом. Кто-то может катапультироваться, сделать в воздухе тройное сальто. Кто-то, скользя, пройдет по канату, жонглируя всем на свете. Кто-то медленно, чуть мерцая, телепортируется, появившись как из шляпы фокусника.

Агрессия психопата отличается тем, что она хорошо упакована и заточена. В продвижении он может использовать разные инструменты — от интриги и лжи до флирта, от язвительного юмора до неожиданной теплоты и понимания. Но чаще психопат предпочитает создавать свои иерархии или трансформировать чужие, а не встраиваться в них.

Мы любим энергичных людей. Нам нравится видеть в ком-то бесперебойный поток энергии, которая буквально хлещет, и ее не экономят. Это завораживает. Чувствуется, что в человеке есть огромный, неисчерпаемый запас витальности, которого точно хватит с избытком — и для себя, и для других. Нас всех это будоражит. Вот для этого психопату и нужна агрессия. Не для того, чтобы всерьез ставить людей на место, а чтобы показать: сил хватит, чтобы забросить тебя за пятиэтажный дом.

Эта притягательность энергии иногда трансформируется и в сексуальность. Когда у человека оргазм, он харизматичен. Это высокая степень готовности к энергетической разрядке. При этом разрядки как таковой прямо сейчас не происходит, но и градус этот тоже не падает. Посмотрите на любую звезду, на политика в ударе — они удерживают высокий уровень предоргазмичности, своей и других людей. К содержанию происходящего, к сути дела это притяжение не имеет никакого отношения.

Качество, о котором я говорю, никогда не бывает врожденным. Оно развивается, как мышцы от тренировок, в общении с людьми, сотрудничестве, противостоянии. Никогда не замечали такое интересное явление: в какой-нибудь стране выберут человека в президенты — на вид вроде обычный чиновник, бюрократ или даже мягкая личность, без особых ораторских талантов, без героического прошлого. А потом — бах: ковид, кризис, еще что-нибудь, и мы вдруг смотрим на этого президента — вот это личность, просто гений, как мы раньше не разглядели!

Секрет в том, что увеличение этого энергетического потока — двусторонний процесс. Ты делаешь свое дело, в процессе трешься среди людей, пытаешься влиять на них, они — на тебя, все время взаимодействуешь и становишься быстрым, четким, сильным. Аргументы находишь быстрее, они убедительнее. Сразу делаешь то, что нужно, уже без предварительных ошибок, без замаха. Отрепетировал трюки. Уже способен на двойное сальто. Выросла подъемная сила, а страх уменьшился. Теперь уже и рискованные вещи отрабатываешь спокойно.

Фокусы, которые показывает нам психопат, могут быть, как я уже сказал, очень разными: бывают дешевые или дорогие трюки, тихие или громкие, медленные или быстрые, с фейерверками или в темноте. Важно одно: ты всегда чувствуешь, что мощи у них еще много, что в удар вложена не вся сила, что еще осталось, что есть запас. Это впечатление создается именно хорошо упакованной агрессией. Неважно, насколько прямо сейчас этот запас задействован. Важно, что его чувствует сам человек и окружающие.

Однажды я покупал недвижимость в одной небольшой стране. Мне помогала харизматичная женщина лет пятидесяти, агент по недвижимости. От нее буквально било током этой веселой и чуть опасной энергии. Сложные повороты нашего дела она комментировала на безупречном английском с невозмутимой веселостью отличного специалиста, а с местными знакомыми разражалась каскадом шуток. Стоит также упомянуть, что на родном языке она загибала такие отборные проклятия, каких я никогда не слышал ни до, ни после. Казалось, что энергия агрессии подпитывает ее, что она, как аккумулятор, только подзаряжается от работы и никогда не устает.

Но яркая личность, обладающая энергией агрессии, необязательно должна быть громкой и темпераментной: некоторые тихони умеют так отбрить, что только держись. Британский певец Джеймс Блант прославился своими остроумными ответами на комментарии. «У Бланта мерзкое лицо и ужасный голос», — сообщает хейтер. «Да, а еще у него нет ипотеки», — добавляет на это Блант. С таким чувством юмора и петь необязательно.

12. Жестокость и сострадание

Критик давно возмущенно ерзает: «Да разве это психопаты? Психопат патологически жесток, лжив и безжалостен. Он идет по головам. Он способен притворяться, ему нравится уничтожать людей, он ни к кому не привязан. Вот кто такой психопат!»

Простите, скажу я на это и отведу такого критика в самое начало моей книги. Мы ведь уже давно договорились, что наше понимание психопата не соответствует клиническому описанию антисоциального расстройства.

Правда, написал я, в наших психопатах тоже всегда есть толика асоциальности. Они иногда врут и срезают углы. Ставят свои интересы на первое место (вот только так получается, что и чужие интересы при этом не в грязи валяются).

Рассказ о лжи еще впереди, а вот про жестокость давайте прямо сейчас.

Недавно я прочел отличное исследование Александры Мартыненко о сотрудниках опеки — «Бездушные бюрократы». Название отчасти ироническое: исследовательница три года провела бок о бок с «девушками» и «тетками» и стала для них полностью своей. На такой дистанции людей невозможно расчеловечивать: и хорошее, и дурное видно очень четко. Бюрократы действительно бывают равнодушными, потому что не могут позволить себе сострадание. Они не в состоянии предложить людям реальную помощь и не хотят обманывать их ложной надеждой. Жестокость становится их защитной броней. Мартыненко детально показывает, какие черты и свойства жизни бюрократии обуславливают практики жестокости с клиентами, выгорание и дурное обращение сильных со слабыми.

Главная причина нормативной жестокости людей — это культура насилия в их сообществах. Если сообщество жестоко, то в нем жестоки все или почти все, даже последний изгой найдет собаку, чтобы пнуть. Отсутствие жестокости в таких обстоятельствах воспринимается как исключение и святость. Как это: мог — но не ударил?! Закон только один: человек бывает жестоким, потому что может. И даже если сам ты не жесток, но ничего не можешь поделать с культурой сообщества, это травмирует и делает тебя тем самым бездушным.

У агрессии плохая репутация, потому что сильные могут узурпировать свое право проявлять злость, отстаивать свои права, удовлетворять потребности — и лишить этого права всех остальных. Только поэтому! Мы подразумеваем, что агрессия заставляет нас отнимать что-то у других и нарушать границы в условиях дефицита ресурсов, иногда делать это грубо.

И да, в жестоких сообществах психопаты часто тоже бывают жестокими. Потому что могут. Но как раз среди психопатов даже в жестоких сообществах встречаются те удивительные люди, которые могут, но не бьют; делают больше добра, чем полагается; проявляют неравнодушие там, где это не принято. Помните почему? Постконвенциональный уровень морали. Даже когда кругом принято бить, для них это «принято» не очевидно. И они задаются вопросом: бить? А обязательно?

И могут ответить на этот вопрос: «А я, пожалуй, не буду».

Более того: именно психопат порой пробует побороться с жестокими нравами своего сообщества, чтобы их изменить. Но если психопат себе таких целей не ставит и такой ответственности на себя не берет, то он с большей вероятностью просто уйдет из такого круга.

А вне жестоких сообществ быть жестоким невыгодно. Точнее, невыгодно превосходить в этом окружающих. Если так произойдет, на тебя всей массой навалятся остальные члены сообщества и принудят к повиновению, ведь всем неприятно иметь в своих рядах непредсказуемого бунтаря, да и битым быть никому не хочется.

Поэтому успешные психопаты в обычных сообществах безжалостными не бывают. Они бывают жесткими, суровыми, резкими или, как немцы говорят, ungefärbt («некрашеными» — в смысле подлинными, без прикрас). Это люди, которые распоряжаются и принимают решения. Даже если эти решения обсуждаются коллегиально, психопат готов, способен и рад взять на себя единоличную ответственность за происходящее. Даже (особенно) если решение непопулярное.

Никакого принудительного позитива, если что-то не получилось, психопат так и скажет: «Это полная чушь». И без обид: он скажет так и самому себе, и кому-то другому. Может, это и жестко, но это факт. Если надо кого-то уволить, психопат уволит — без мстительного гиканья и лицемерного сострадания.

Злость — не зло. Нейрохимия вне морали.

В биологическом смысле именно комплекс нейрохимических процессов, обуславливающих агрессию, питает и нашу экспансию, наш выход за рамки привычного и переход к новому. Если право на агрессию остается общим, у нас нет причин считать, что агрессия и жестокость — синонимы. Агрессия по правилам — это биологическое топливо любой активности.