Леонид Комаров – За горами, за лесами (страница 46)
— Но… — начал было полицейский.
— Медицинские предписания обязательны для всех, — безапелляционно заявила Василиса, — во время лечебных манипуляций посторонним в палате не место… И вот ещё, уважаемый, — добавила она, увидев, что полицейский опять пытается открыть рот, — вы находитесь в палате без халата, это недопустимо! Обратитесь на сестринский пост — вам его выдадут. Накиньте на плечи и возвращайтесь, я как раз закончу.
Покраснев, полицейский буркнул что-то нечленораздельное, вышел за дверь, недовольно топая ногами, и пошел по коридору.
— Быстро на живот! — скомандовала Василиса расплывшемуся в улыбке Мирскому.
— Лисси, да я… — начал он кокетничать, но сломался под сердитым взглядом и покорно перевернулся на кровати.
— Тебе нельзя здесь оставаться, — прошептала Вася, старательно обтирая ваткой со спиртом филейную часть Дэна.
— А тебе нельзя было сюда приходить, — парировал Мирский.
— Это еще почему?
— Прости, но я нечаянно засветил тебя следователю во время допроса.
— В каком смысле?
— Сказал, что ты понравилась убитому, и мы из-за этого повздорили. Ай! — Мирский дернулся, почувствовав боль от укола.
— Терпите, больной, терпите, — проговорила Василиса, давя на поршень шприца, — это вам — за длинный язык, господин Граф… А это, — она чмокнула Дэна в щёку, закончив инъекцию, — за честность. Нельзя — значит не буду. Теперь слушай и запоминай. На транспорте, куда нас с тобой закинуло, перевозили засекреченную военным ведомством лабораторию и документацию профессора Филиппова. Его убили 14 лет назад. С тех пор кто-то могущественный и упорный уничтожает всё, связанное с именем учёного, его интеллектуальное и материальное наследие и всех, кто так или иначе способен продолжать его дело. Словно маньяк какой-то… Мне даже вспомнились Моцарт и Сальери… Так вот, наш корабль потоплен не случайно. Целью была перевозимая на транспорте аппаратура и люди, имевшие к ней отношение.
— Упс… — Мирский перевернулся на спину, поморщился, чиркнув проколотой ягодицей по шершавой простыне, — убитый лейтенант тоже был связан с лабораторией, утонувшей вместе с судном. Я позавчера слышал от него, что именно он должен был ее принять и установить… Не думаю, что тут каждый день гибнут корабли с таким грузом, а значит 99,9%, что мы говорим об одном и том же…
— Тогда тем более, тебе надо валить, — резюмировала Вася.
— Как? — с возмущением ответил артист, — у меня не сложились отношения с капитаном Вологодским. Он вряд ли отпустит меня под честное слово.
— Капитан Вологодский? — переспросила Василиса.
— Да, военно-морской следователь…
— Постараюсь решить этот вопрос.
— Но как?..
— Пока не знаю…
— Решит она… — пробурчал Мирский, — ты, Лисси, лучше возьми вот это… Надо как-то изловчиться и зарядить, тогда у меня будет шанс…
Мирский сунул в руки Стрешневой многострадальный айфон.
— Ого, какие гаджеты носят с собой мичманы императорского флота! И как ты объяснил, что это?
— Предположил, что часть какого-то механизма, какого — не помню, а вот сейчас подумал, что этот предмет как раз может быть из затонувшей лаборатории…
— Тогда тебя точно грохнут, — сделала неутешительный вывод Вася.
Тяжелые шаги и скрип открывшейся двери оповестили: время у заговорщиков закончилось.
— Что собираешься делать? — с надеждой спросил Дэн.
— Пока не знаю, — шепнула на прощение Стрешнева, спрятав смартфон на груди под платьем и собирая в лоток предметы лечебной манипуляции, — но я что-нибудь обязательно придумаю.
— Кстати, Лисси, тебе очень идет эта форма, — неожиданно сменил тему Дэн.
— С-с-пасибо, — с некоторой задержкой поблагодарила Вася за неожиданный комплимент и поспешила удалиться.
Мирский проводил девушку долгим, томным взглядом, откинулся на подушку, блаженно закрыл глаза и впервые за последние сутки вздохнул полной грудью.
«Васька — она такая. Обязательно что-нибудь организует, — появилась внутри уверенность, — какая девчёнка… Ух!» Артист ожил, получив невинный, легкий поцелуй и увидев маленький, невольный стриптиз Василисы, когда она прятала смартфон. Вспомнив брюнетку с черными глазами, обратившую на себя внимание в первый день пребывания в госпитале, он решил, что блондинка — лучше.
Василиса тем временем сдала униформу Изольде Тимофеевне, поблагодарила ее, отказалась от чаепития, сославшись на срочные дела, и выбежала из госпиталя, напряженно думая, как помочь Мирскому. Она пообещала что-то придумать, но в голове пока не нашлось ни одной идеи. Обычно на каждую проблему у неё рождалось по три-четыре варианта решения, а тут — полный ноль. Не брать же штурмом госпиталь, хотя этого толстячка в полицейской форме она бы уделала… Нет, нет, глупости! Может быть, Мирский придумал что-то поинтереснее простого побега и его «яблоко» чем-нибудь поможет… Хотя, чем? Но зарядить его всё-таки надо попробовать. Действующий смартфон лучше, чем бесполезная, странная хреновина. Кстати, а на что он похож? На портсигар? На пудреницу? «Ладно, хватит рефлексировать. Дэн попросил зарядить, значит, это надо сделать».
Рассуждая таким образом, Стрешнева дошла до Аполлоновки. Вроде бы, не собиралась, а ноги принесли. Всё логично. Сама Вася, ее родители и Дэн, корабль, на который их забросило, загадочное убийство в госпитале и Аграфена Осиповна, и даже Петя — все каким-то образом связаны с профессором Филипповым, с его лабораторией и с загадкой, вокруг которой слишком много тайн, чтобы предполагать, что всё это — цепь ничем не связанных случайностей.
Баба Груня сидела на постели, и вид у неё был вполне презентабельный. Она что-то тихо на ухо выговаривала сидящему рядом Пете. Вася решила, что нечего воду в ступе толочь, и сразу заговорила по существу.
— Здравствуйте! Пётр, — обратилась она к юноше, — я не знаю, что успела рассказать Аграфена Осиповна, но тебе угрожает опасность, и это извиняет моё бесцеремонное вторжение в твои дела. Скажи мне, как ты оказался на Транспорте №55?
— Купил билет, — промямлил Петя и опустил глаза, всем своим видом демонстрируя, что врёт. Василиса зафиксировала это и задала следующий вопрос.
— Ты знал, что транспорт перевозит секретную лабораторию?
Петя кивнул, не поднимая головы.
— Ты знал историю профессора Филиппова?
Петя застыл в растерянности и еще раз кивнул. Ну, конечно! Как же не знать, если его дядя — соратник ученого.
— Ты сопровождал секретный груз?
— Да, — взяв себя в руки, коротко ответил студент, сжимая фуражку.
— По просьбе дяди?
— Нет.
— О, господи! — Вася не выдержала и театрально закатила глаза, — тайны мадридского двора! Петя, я сейчас пытаюсь хоть как-то склеить всю мозаику и понять, с какой стороны грозит опасность, а мне приходится вытягивать из тебя клещами информацию по чайной ложке. Ты можешь мне помочь?
— Я там был по заданию ревкома, — совсем по-детски шмыгнув носом, сказал паренёк, — и мои товарищи очень хотели, чтобы груз дошёл до Севастополя. Им было незачем что-то топить и кого-то убивать. Наоборот, они надеялись, что изобретение профессора Филиппова послужит делу мировой революции.
— А дядя про это знал?
— Догадывался, — вздохнул Петя, — он получил приглашение от военно-морского ведомства — прибыть в Одессу, принять и проверить комплектность лаборатории, но категорически отказался. После Порт-Артура и смерти Пильчикова он вообще боялся хоть как-то демонстрировать причастность к работам Филиппова. Тогда я сказал, что мог бы всё сделать вместо него…
— И он тебя не отговаривал?
— Он мне запретил даже думать об этом, но… Нашлись товарищи, которые были более убедительны.
— Ревком?
Петя снова кивнул.
— Дядя написал рекомендательное письмо, заверил его во Дворце Главного Командира(*), и с ним я поехал в Одессу встречать лабораторию.
— Скажи-ка мне, товарищ Гаврош, — прищурилась Вася, — а как фамилия твоего могущественного дяди, запросто заверяющего свои письма у командующего флотом?
— Такая же, как у меня, — Петя пожал плечами, — Налётов… Михаил Петрович.
— Ах вот оно что… — Вася перевела взгляд на бабу Груню, — тот самый, кто был с моими родителями и профессором Пильчиковым в Порт-Артуре?
Аграфена Осиповна бессловесно кивнула.
— Петя, мне срочно надо повидаться с твоим дядей, — попросила Василиса.