Леонид Комаров – За горами, за лесами (страница 34)

Но центром всеобщего внимания было не чудное электро-рельсовое творение и не гужевое разнообразие, а совсем небольшой, но безумно хорошенький автомобильчик, припаркованный на самом видном месте — напротив входа в зал ожидания. Шикарный бежевый фаэтон с вызывающе роскошными сиденьями из красной кожи невольно привлекал взгляд, как красавица модельной внешности посреди коровника. Помпезности харизматичному образу автомобиля добавляли отдраенные до зеркального блеска ручки переключения скоростей, целых четыре фары, высокий вал рулевого колеса и умилительная бибикалка, завернутая улиткой под правую руку шофёра.

Сам водитель, преисполненный важности военный моряк, сидел на своем сиденье, как падишах на троне, и смотрел на любопытствующую толпу скучающим взглядом пилота звездолета, случайно заглянувшего на плохо развитую планету и вынужденного мириться с навязчивым вниманием диковатых аборигенов.

Василиса вывернула голову, стараясь рассмотреть этот образец чудо-техники, к которой она была неравнодушна со времен своей гаражной эпопеи. Тогда в мастерских у механиков она честно прошла все ступени посвящения — от косорукого созерцателя-падавана до всеми признанного мастера-ломастера, допущенного к реставрации раритетов. Ей показалось, что морячок перехватил её взгляд и подмигнул в ответ, но коляска сделала ещё один поворот и покатилась далее вдоль бухты, оставив за кормой пролётки привокзальную площадь и её обитателей.

Ещё один подъём, поворот налево, в горку, направо… Любой город, расположивший свои улицы на холмах, да ещё и разделённый водным пространством, является мукой для туристического освоения, ибо никогда не виден весь целиком, а сложить мозаику из отдельных картинок могут «не только лишь все», как говорил один косноязычный вороватый и недалекий политик Северного Причерноморья в начале XXI столетия.

«Надо просто запомнить, где какой храм находится и как называется, по ним ориентироваться проще всего,» — подумала Василиса, разглядывая шпили с крестами, вздымающиеся над домами и холмами.

Коляска прекратила петлять и катилась по прямой, вполне приличной, хоть и немощёной улице, неравномерно застроенной одно-, двух- и трехэтажными зданиями. На первых этажах почти всех домов и домиков размещались мастерские, магазины, врачебные кабинеты, учебные заведения, кофейни и кухмистерские, со своими до невозможности искусительными запахами, убийственными для девушки, не успевшей с утра перекусить.

«Кондитерская и Булочная О. О. Кроншевского. Удостоена Высочайшей благодарности Его Императорского Величества Николая II», «Богемский магазин посуды и лампъ», «Фабрика и продажа натуральнаго турецкаго кофе», «Конторы и склада строительных и технических материалов С. Л. Эйдельнанта» — мелькали перед глазами вывески, удивляя своей старомодной грамматикой и привлекая замысловатым шрифтом.

Навстречу по узенькому, не шире одного метра, тротуару, слегка поднятому над проезжей частью и выложенному доской, вприпрыжку неслись босоногие мальчишки — разносчики газет. Неторопливо фланировали вальяжные дамы, прикрываясь от солнца лёгкими летними зонтиками. Сосредоточенно хмурясь, торопились по своим делам солидные чиновники и офицеры, затянутые в строгие сюртуки и мундиры. Конные экипажи изредка перемежались отчаянно тарахтящими автомобилями, не такими шикарными, как тот, что стоял около вокзала, но тоже вполне импозантными, послушно ползущими по своей полосе с черепашьей скоростью, оставляя за собой шлейф синего вонючего дыма.

Василиса уже решилась задать вопрос, как долго продлится конная экскурсия и куда они направляются, когда коляска остановилась у заведения общепита с тремя вывесками: «Кондитерская», «Варшавская Кофейня», «Заведение Мисинского».

Это был небольшой двухэтажный особняк с сильно выступающей к проезжей части террасой, украшенной белоснежной балюстрадой и многочисленными цветочными композициями. Два симметричных эркера на первом этаже оживляли скупую архитектуру здания, оставляя то ли французское, то ли итальянское визуальное послевкусие, удачно вписавшееся в черноморский севастопольский ландшафт.

— Мне вчера порекомендовали это заведение, но я так и не смогла посетить его, — шепнула София Василисе, выходя из коляски, — сегодня у меня появился прекрасный повод, чтобы восполнить этот пробел. Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной трапезу?

В ответ на предложение дамы желудок Стрешневой так отчаянно заурчал, что Вася покраснела, торопливо кивнула и поспешила выпрыгнуть из экипажа, зацепившись сестринским балахоном за дверцу и чуть не повиснув на ней.

У входа посетителей встречали служащие кофейни. Высокая, миловидная женщина средних лет, одетая в рябенькое закрытое платье с длинным, белым фартуком, выглядела примерно так же, как официантка будущего. А вот пасмурный мужчина среднего роста производил впечатление необычайно колоритного, но потешного из-за черного смокинга, надетого поверх очень длинного, белого то ли фартука, то ли халата. Он первым подскочил к Васе и ее попутчице, безошибочно определив, кто из них является старшей по положению.

— Мадам желает отобедать?

— Мадам желает понять, стоит ли вообще у вас останавливаться.

Не взглянув на служителя Диониса, спутница Василисы проследовала внутрь.

— О! Вы не пожалеете, если окажете нам такую такую любезность, — прислужник постарался не отставать от дамы, — извольте сюда, с тыльной стороны нашего заведения — терраса с видом на море. Здесь, в тени, в этот жаркий полдень будет прохладно, и вы почувствуете истинное наслаждение…

Усевшись в удобное плетёное кресло, Стрешнева действительно почувствовала кайф от того, что сиденье под ней не трепыхалось.

— Не желаете ли в качестве аперитива оршад? — поинтересовался неугомонный официант…

— Простите, а что это? — полюбопытствовала Василиса.

— Наш фирменный прохладительный напиток из миндального молочного сиропа с водой, настоянной на флёрдоранже.

Понятнее не стало. Вася вопросительно посмотрела на Софию. Дама пожала плечами и вернула Василисе молчаливый ответ — выбирай, мол, сама.

— Слабо представляю себе прохладительный напиток из молока, — сморщила нос Стрешнева, — но если вы добавите в него эспрессо, лёд и взобьёте всё это в миксере, то получится великолепный фраппе.

— Интересный рецепт, — задумался официант, — и где такое подают, простите?

— В лучших домах Парижа и ЛондОна, — отбрехалась Василиса, мучительно вспоминая, когда появились новомодные рецепты по кофейным мотивам.

— Я могу узнать…

— А можно мне в качестве аперитива просто мяса? — решила закрыть кулинарную тему Вася, прислушиваясь к мольбам своего голодного организма, — или что-нибудь другое, простое и сытное, не требующее долгого приготовления.

София кивнула. Служка испарился в недрах заведения, и наконец-то наступила долгожданная тишина.

— Вы хотели забрать из госпиталя сына, — напомнила Вася своей спасительнице.

— Ростислава выпишут после обеда, — улыбнулась дама, — у него всё хорошо, он нашёл новых друзей и совсем не рвётся покидать их компанию, поэтому у меня появилось время для спасения одной милой девушки, перед которой я в неоплатном долгу.

— Бросьте, София Федоровна, — покраснела Вася, — я ничего не сделала сверх того, что было в моих силах. Меня не надо спасать…

— Ошибаетесь, Василиса, — твердо возразила дама, — я помню, как вы не побоялись толпы, как вы прикрикнули на неё, когда она пыталась помешать вам спасти Славочку. И когда я услышала, что они говорят про вас, я решила, что…

— Простите, кто говорит? — Василиса перебила Софию.

— Я вошла в ординаторскую в тот момент, когда старшая сестра милосердия требовала препроводить вас в контрразведку, как германскую шпионку…

— Что-о-о-о-о? — у Васи глаза натурально полезли на лоб.

— Да, к сожалению, наше общество больно шпиономанией, — вздохнула София и накрыла руку Стрешневой своей ладонью, — но вы не беспокойтесь, эту проблему удалось решить и только от вас теперь зависит…

— Подождите-подождите… — Василиса подняла руки, как бы фиксируя обсуждаемый вопрос, — я последний час буквально ломаю голову, почему меня вдруг титуловали княжной, но даже самой душещипательной романтической истории не хватит для снятия подозрений в шпионаже…

— Да, вы правы, — София вздохнула и отвела глаза, — для того, чтобы замять этот глупейший скандал, мне пришлось воспользоваться служебным положением моего пока ещё мужа…

— Простите, а кто ваш муж и почему «ещё пока»?

— Поступок мой был спонтанным, но абсолютно искренним, — дама повернулась к Васе, и на лице ее не осталось и следа от улыбки. Вместо нее тонкие черты исказило выражение тоски, кончики губ сползли вниз, а брови собрались домиком, — дело в том, что моя фамилия по мужу — Колчак.

Историческая справка: Колчак, урождённая Омирова София Фёдоровна.

Софья Федоровна родилась в 1876 году в Малороссии, в городке Каменец-Подольский Подольской губернии. Отец — действительный тайный советник Ф. В. Омиров, личность весьма влиятельная и уважаемая. Мама — Дарья Федоровна, дочь генерал-майора

Софья — отличница(парфетка) Смольного института благородных девиц.

Знала семь языков, а на двух из них — французском и немецком — могла говорить, как на родном.

Венчалась с будущим правителем Сибири Колчаком 5 марта 1904 года.