Леонид Колосов – Прощайте, господин полковник! (страница 8)
— О возможностях истребительной авиации русских и их противовоздушных ракетных установках.
— Представьте, что это могло бы нас заинтересовать.
— Я вас понимаю, но…
Росс достал из внутреннего кармана прямоугольный пакетик.
— Здесь тысяча долларов. Но сначала вы мне напишите всего несколько строк. Итак, «Мною, Вольфгангом Экке, получена тысяча долларов». Написали? Теперь подпись. Так. Число, месяц и год. Давайте расписку и берите деньги.
Экке достал из внутреннего кармана маленькую плоскую коробочку.
— Здесь фотопленка. А что я скажу англичанину?
— Англичанину вы скажете, что ваш человек не явился на встречу. А мы с вами увидимся через неделю в этом же ресторане в это же время.
Экке молчал, словно не решаясь сказать что-то.
— Вы что-нибудь забыли, мистер Экке?
— Да, мистер Генри. Мне кажется, что вы серьезный человек, и я вам поверил. Поэтому я хочу сделать небольшой подарок. Дело в том, что моя встреча с русским майором была однажды тайно сфотографирована. Вот снимок.
Экке достал портмоне, вытащил небольшую карточку. Только огромная выдержка Росса позволила ему не измениться в лице. На фотографии рядом с Экке сидел на скамейке в тенистом углу парка… Сергей Григорьев. Он его сразу узнал…
Росс был опытным разведчиком. Он прекрасно понимал, что такого счастливого стечения обстоятельств в жизни практически не бывает. Что-то здесь туманное, что-то не так.
О своем открытии Росс не доложил начальству ни тогда, ни много позже, когда был сбит шпионский самолет «У-2», сбит именно потому, что американская разведка была дезинформирована в отношении «потолка» советских ракет…
Операция в Риме
Об этом случае вспомнили в кабинете одного из начальников объединенной натовской разведки генерала Джона Швейцера много лет спустя.
Генерал считался крупным специалистом по социалистическим странам. В тот день он беседовал с уже знакомыми нам Симоном Фергюссоном и Жоржем Колгертом, которого готовили к поездке в Москву на должность резидента одного из западных посольств. Оба сидели по сторонам длинного стола, который был приставлен к письменному столу генерала. Швейцер ходил из угла в угол своего просторного кабинета. Остановившись, сказал, обращаясь к Фергюссону:
— Я вызвал Ингвара Росса. Присмотритесь к этому парню. Это один из лучших и перспективных сотрудников нашей службы. Особенно по части вербовочной работы. Видимо, у него какой-то природный дар, ведь не так просто разобраться во всем этом человеческом дерьме. Один любит деньги, другой — слабый пол, третий — острые ощущения. У Росса, правда, случилось несчастье. Женился на очень приличной девушке, мы ее проверили по всем статьям, а она возьми да и умри при родах. Осталась дочка, в которой Росс души не чает. Сейчас учится в Риме, живет у какой-то дальней родственницы жены. Она ведь у него была итальянкой. Да, так вот, вспоминаю, как блестяще завербовал Росс того немца, ну как его, напомните, Фергюссон…
— Это был Вольфганг Экке, агент Интеллидженс сервис…
— Почему был?
— Его, вероятно, убрали сами англичане, когда узнали, что он двойник. Словом, все обставили по классической английской схеме. Экке был в командировке в Мюнхене по своим делам. Всю ночь кутил с каким-то типом в ресторане гостиницы, а утром его нашли в ванне с перерезанной веной. На столе лежал клочок бумаги с каракулями, написанными кем угодно, только не Экке: «Дорогая, прости, я устал…»
— Причем тут «дорогая»? Насколько я помню, Экке…
— Вообще-то, англичане сработали дело без сучка и задоринки, инсценировали самоубийство и убедили полицию, что дело обстояло именно так, покончил, мол, с собой разочаровавшийся человек, применив древнеримский способ: вена вскрывается в ванне с теплой водой. Это безболезненно.
В разговор вступил до этого момента молчавший Колгерт:
— Ну а как реагировала на это ваша служба? Не стали ссориться с англичанами?
— Зачем портить отношения с союзниками, да еще из-за человека, из которого Росс выжал все, что нам требовалось? — Швейцер сделал паузу и закончил убежденно: — Балласт в нашем деле — опасная помеха. Лучше от него избавиться и уж совсем хорошо, если чужими руками…
— Да, безусловно, операция была проведена блестяще, — поддержал генерала Фергюссон. — Экке дал Россу почти все нужные данные об истребительной авиации русских и их ракетах. И это позволило запустить Пауэрса, который проскочил до Урала.
— Но Пауэрса все-таки достала русская ракета…
Колгерт сказал это не без ехидства, но Фергюссон продолжал гнуть свою линию:
— А при чем тут Росс? Может быть, Пауэрс по трусости летел ниже двадцати тысяч метров, может быть, у него отказали приборы.
— Пауэрс не только нарушил инструкцию, предписывавшую умертвить себя в случае угрозы оказаться в плену, но и, спасая шкуру, разболтал, судя по процессу в Москве, все! — Генерал Швейцер после паузы добавил: — Да, русские получили от него все… Кстати, вы ведь до конца вели операцию с Экке вместе с Россом?
Этот вопрос Швейцер задал Фергюссону.
— Да, генерал, до самого конца, то есть до тех пор, пока Экке не потерял своего источника, который внезапно исчез, словно провалился сквозь землю…
— Источник… А не могли русские…
— Не думаю, генерал. Мы получали от Аскета через Экке микропленки, сделанные с оригиналов совершенно секретных документов. Причем мы зачастую имели возможность проверить их достоверность… И потом самолет все же долетел до Урала. Русские не дураки. Если бы они подсунули дезинформацию, то сбили бы самолет на самой границе. Нет, дело в самом Пауэрсе, который…
— Простите, дорогой Фергюссон, — перебил Колгерт, — а что делал Росс потом?
— Занимался многим. Были у него удачи по вербовке людей, выезжавших из России по израильскому каналу, работал на Ближнем Востоке…
Генерал посмотрел на часы:
— Господа, кончаем разговор. Росс должен ждать в приемной. — Он нажал кнопку звонка, появился дежурный офицер. — Ингвар Росс прибыл?
— Так точно, господин генерал.
— Просите!
Вошел Росс в штатском костюме. Он постарел, и загорелое лицо его особенно подчеркивало обильную седину, которая уже тронула когда-то густую шевелюру. Швейцер встал из-за стола, пожал ему руку:
— Рад вас приветствовать, дорогой Росс, в новом звании и с очередной наградой. Ну, полковника Фергюссона я представлять не буду — он для вас, как отец родной. Полковник Колгерт тоже известен. Он, кстати, в скором времени поедет на работу в Москву.
Все пожали друг другу руки, уселись за круглый столик в углу кабинета, на котором стояли бутылки, бокалы, рюмки, фрукты. Генерал разлил коньяк:
— Я бы хотел обратить ваше внимание, Росс, на полковника Колгерта. То есть, наоборот, чтобы полковник Колгерт обратил внимание на вас, Росс.
— Чем же я этому обязан?
— Откровенно? Вас, как специалиста по вербовочной работе, он хотел бы пригласить к себе в Москву… Не сейчас, конечно, а несколько позднее. Вы бы согласились?
— Не знаю. У меня дочь в Риме, только что поступила в университет.
— Можете забрать ее в Москву или оставить в Вечном городе. Так как же?
— Я бы согласился, господин генерал.
— Вот и отлично! Вы свободны, господа. А вы, Росс, останьтесь. Мне надо с вами еще поговорить.
Фергюссон и Колгерт пожали руки Швейцеру и Россу, вышли из кабинета. Швейцер походил из угла в угол, сел в кресло за письменным столом:
— Мы имели возможность убедиться в вашей профессиональной подготовке, дорогой Росс. Поэтому решили предложить еще одно оперативное дело, опять-таки связанное с выездом за рубеж. Причем, уверен заранее — поездка должна вас заинтересовать…
— Мне приятно это слышать, генерал.
— Итак, о привлекательности поездки. Ваша дочь учится в Риме…
— Да, в римском университете.
— Замужем?
— Нет. Говорит, что не хочет меня огорчать.
— Ну а если вам отправиться в Рим с деловым визитом и заодно повидать дочь, как?
— Отлично, господин генерал! Дело, конечно, прежде всего, но и дочь повидать — большая радость, она у меня одна осталась на свете, да и видел ее уже давно.
— Увидите непременно… Дети, дети… Они так быстро взрослеют и так беспомощны без родителей. Как вы думаете, Росс, на чем чаще всего спотыкаются люди? Я имею в виду прежде всего нас, мужчин.
— На собственной глупости.
— Справедливо, хотя и не совсем конкретно. Деньги, женщины и вино. Вот те три ступеньки, на которых спотыкаются представители сильного пола, когда выбирают, конечно, не ту лестницу, по которой надо шагать…
— Простите, что я вас перебиваю, господин генерал, но такие ступеньки подстерегают мужчин на любой лестнице, даже хорошо освещенной. Все зависит от обстоятельств.
— Вот именно. Будем считать, что в вашем варианте и лестница не та, и освещена плохо. — Генерал подошел к столику, налил виски, отпил глоток. — Наша служба вышла на одного человека. Русского… Вы же знаете, Росс, как у нас скверно идет работа с русскими. А этот человек — просто находка.