Леонид Карпов – Всемирная история: грязная и вонючая. Том первый (страница 15)
Гнилое марево Афин застоялось в узких проходах между портиками. Воздух густ, как кисель из извести и ослиного пота; он липнет к губам, пахнет прокисшим вином и нечистотами. В Академии сегодня тесно. Толпа – копошащаяся масса локтей, потных плеч и гнилых зубов – вжала в стены юношей с тонкими шеями.
Платон, облаченный в тяжелые, словно окаменевшие складки хитона, возвышается над этим месивом. Лицо его – маска из застывшего воска, глаза смотрят поверх голов, в чистую лазурь идей, которой здесь нет и быть не может. Он медленно размыкает губы, и голос его, чистый, как хирургический инструмент, разрезает чавканье толпы.
– Человек, – изрекает он, и слюна тянется тонкой нитью между его зубами, – есть существо о двух ногах, лишенное перьев.
В зале замирает даже чесотка. Гул восхищения, похожий на ворчание сытого зверя, перекатывается под сводами. Это кажется истиной. Это звучит как приговор.
И тут в дверном проеме, забитом телами, возникает брешь. Внутрь вваливается Диоген. От него разит старой кожей, сырой землей и многолетним безумием. Он продирается сквозь чистую публику, оставляя на белых одеждах полосы дорожной грязи. В руках он сжимает что-то живое, дергающееся, обернутое в тряпье.
Он доходит до середины круга, где свет падает особенно мертвенно. Резким, судорожным движением он вытряхивает содержимое на холодные плиты пола.
Это петух. Ощипанный до синевы, до пупырчатой, кровоточащей кожи. Птица шатается на тонких ногах, хлопает голыми крыльями, похожими на недоразвитые человеческие руки, и издает хриплый, захлебывающийся звук. Петух гадит прямо на мрамор. Желтая жижа медленно растекается к сандалиям мудреца.
– Глядите! – Диоген скалится, обнажая черные пеньки зубов. Его смех похож на кашель астматика. – Вот он! Платоновский человек! Полюбуйтесь на брата своего!
Толпа отшатнулась. Пафос лопнул, как перезревший гнойник. В стерильной тишине слышно только, как ощипанная птица царапает когтями камень. Платон смотрит на это убожество, на этот живой кусок сырого мяса, и на его лбу выступает крупная капля пота. Мир идей зашатался под ударом этой голой, дрожащей плоти.
– И с плоскими ногтями... – едва слышно шелестит Платон, пятясь в тень колонн. – Добавьте: и с плоскими ногтями.
Но никто не слушает. Диоген уже мочится в углу на чью-то упавшую мантию, а ощипанный «человек» продолжает свой нелепый танец в самом центре торжествующей античной мудрости.
Диоген и Александр Македонский
Коринф захлебывался в серой слизи и лошадином поте. Небо, тяжелое, как овечья шкура, пропитанная дегтем, висело так низко, что, казалось, задевало перья на шлемах проходящих фаланг. В воздухе стояла взвесь из чесночного перегара, мокрой шерсти и рыбьих потрохов. Где-то в стороне истошно визжала свинья, и этот звук перекрывал лязг бронзы.
Диоген ворочался в своей бочке – щербатом, вековом пифосе, вросшем в землю по самый обод. Бочка воняла кислым вином и старым псом. Старик, обросший коркой грязи, похожей на древесную кору, выуживал из бороды вялую вошь. Его пальцы, желтые и скрюченные, как корни мандрагоры, двигались медленно, сомнамбулически. Вокруг суетились тени: какой-то калека жевал сырую репу, пробежал раб с охапкой окровавленных тряпок, проковыляла хромая коза.
Вдруг гул толпы сменился тяжелым, ритмичным топотом. В узкий, загаженный переулок ввалилась кованая бронза. Блеск доспехов в этой полутьме казался неуместным, болезненным. Александр шел впереди, облепленный пылью дорог, в панцире, забрызганном чьей-то бурой желчью. За ним тянулась свита: заматерелые, потные полководцы, чьи лица застыли в гримасах угодливого ужаса.
Царь остановился перед глиняной емкостью. От него пахло дорогим маслом, железом и немытым телом властителя. Он возвышался над грудой тряпья, которой был Диоген, как золотой идол над выгребной ямой. Сопровождающие затаили дыхание; кто-то икнул, прикрыв рот ладонью. Из-за туч робко выглянуло солнце.
– Я – Александр, царь Македонии и гегемон греческого союза, – голос харизматичного молодого человека прозвучал глухо, словно из-под завала. – Проси, чего хочешь. Я дам тебе города, золото, целые народы. Что я могу для тебя сделать, старик?
Диоген не поднял глаз. Он внимательно изучал сухую травинку, прилипшую к его голому колену. Тишина стала плотной, как кисель. Было слышно, как в сточной канаве копошатся крысы. Наконец, философ шевельнулся. Хрустнули суставы. Он медленно, с натугой, вытянул шею, и его мутный, слезящийся глаз зацепил расшитый золотом плащ царя.
– Отойди, – проскрежетал он, и изо рта вылетел гнилостный дух. – Ты заслоняешь мне солнце.
В свите кто-то охнул, схватился за рукоять меча. Александр замер. Его лицо, еще мгновение назад дышавшее имперским гневом, вдруг обмякло, пошло пятнами. Он смотрел на этого грязного, полубезумного старика, который был свободнее всех его фаланг, и в его зрачках отразилось что-то жалкое, почти детское.
Царь обернулся к своим людям. Те пятились, вжимая головы в плечи, боясь коснуться взглядом этой бочки, этой бездны.
– Если бы я не был Александром, – прошептал он, и в этом шепоте слышался лязг разбитых надежд, – я хотел бы быть Диогеном.
Он резко развернулся, сапог хлюпнул в грязи. Золотая стая двинулась прочь, растворяясь в тумане и чаде костров. Диоген снова закрыл глаза. Солнечный луч, бледный и немощный, едва пробившийся сквозь мглу, упал на его впалую грудь. Старик довольно хрюкнул и зачесался.
В Коринфе начался мелкий, едкий дождь, перемешанный с пеплом.
Основание Александрии Египетской
Ветер соленый, ржавый, хлещет по глазам рыбьей чешуей. Берег нищий, вязкий. Под ногами хлюпает жирная жижа, перемешанная с битой ракушкой и козьим пометом. Никакого солнца – над болотом висит плотное серое варево, пар, пахнущий гнилыми водорослями и немытым телом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.