Леонид Карпов – Впечатлительная Грета: романоподобный продукт (страница 7)

И вот Грета на месте. Старинный особняк на холме встречает ее сеткой трещин и заколоченными окнами. Сквозь провалы в крыше видна пустота, лестница утопает во мху, а одичавший плющ душит фасад. В воздухе, пропитанном запахом сырости и забвения, тоскливо поскрипывает входная дверь. Особняк выглядит пугающе таинственным, но впечатлительная мадемуазель не намерена отступать.

Грета медленно толкает тяжелую дверь. Внутри – густой полумрак и прохлада, окутывающая плечи невидимой пеленой. Половицы жалобно стонут под ногами, и кажется, будто за спиной кто-то крадется след в след.

– Ага, дух начинает проявляться! – шепчет экзальтированная мадемуазель, пока сердце чечеткой бьется о ребра, стремясь вырваться на волю.

Она пускается в странствие по заброшенным коридорам, заглядывая в пустые глазницы комнат. В одной из них Грета замирает перед старинным зеркалом, покрытым седой пылью. Вглядываясь в свое отражение, она внезапно ловит чужое присутствие за плечом. Резкий оборот – но в комнате лишь звенящая тишина. Впечатлительная натура рисует странные образы в зеркальной глубине, и по спине пробегает предательский холодок.

– Наверняка это он… поэт! – выдыхает она, и новый порыв ледяного сквозняка подтверждает ее догадку.

Внезапный шорох за углом заставляет Грету вскрикнуть. Поддавшись инстинкту, она влетает в ближайшую комнату и лихорадочно запирает дверь. Пытаясь унять дрожь и перевести дух, мадемуазель решает: пора прибегнуть к проверенному средству. Вино – вот что вернет храбрость и, чего таить, окончательно развяжет крылья воображению.

Опустившись на пыльный остов старого дивана, Грета достает заветную фляжку. Несколько глотков теплой, сладкой влаги разливаются по телу приятным жаром.

Неожиданно Грета вздрагивает: чье-то эфемерное прикосновение едва ощутимо ложится на ее плечо. Она резко оборачивается, но видит лишь зыбкую, ускользающую тень. Впрочем, для ее пылкого воображения этого достаточно – перед ней ОН. Тот самый поэт, решивший наконец явить себя миру.

– О, мой герой! – восклицает она, и голос ее дрожит от восторга и надежды. – Ты пришел!

Тень будто отвечает ей едва уловимым шепотом, от которого пульс мадемуазели пускается вскачь. Охваченная экстазом, Грета начинает кружиться в танце, словно в ином, сказочном измерении. В ее фантазиях они вместе слагают великие строки. Изящный силуэт скользит рядом, едва касаясь ее кожи невидимыми, волнующими линиями. Весь мир вокруг растворяется, оставляя лишь этот мистический дуэт.

Однако Грета так увлечена своим потусторонним романом, что не замечает внимательного взгляда из-за старого шкафа. Там, затаившись, сидит кошка неопределенной породы и причудливого окраса. С азартом хищника она следит за колеблющимся подолом алого платья. В гетерохромных глазах мурлыки горит огонь охоты: она полна энергии и вот-вот совершит свой решающий прыжок. Пока Грета парит в облаках, пушистая засада готовится вернуть ее на землю.

В этот миг шестое чувство, которое у Греты обычно локализуется то в экстравагантной шляпке, то в каблучках, заставляет ее обернуться к шкафу. Заметив там светящиеся глаза, мадемуазель издает визг такой силы, что стены старого особняка испуганно вздрагивают.

– Привидение! Демон! – истошно вопит она.

В припадке паники Грета мечется по комнате, не в силах сразу отыскать выход, и наконец пулей вылетает на улицу. Отбежав на приличное расстояние, она замирает, тяжело дыша, но тут замечает: какая-то тень стремительно преследует ее! Мадемуазель снова срывается на бег, надеясь спастись, но преследователь оказывается быстрее. Тень настигает беглянку и вдруг… начинает жалобно мяукать.

Грета застывает на месте. Перед ней, задрав хвост, стоит та самая пестрая кошка – совершенно земная, очаровательная и, судя по всему, очень одинокая. Сердце впечатлительной женщины мгновенно оттаивает. Понимая, что не может бросить это пушистое создание в покинутом доме, она решает забрать «призрака» с собой. И это, пожалуй, было самым верным решением за всю ночь.

Она осторожно берет кошку на руки, и та отвечает благодарным мурлыканьем. Домой они возвращаются уже вместе. В уютном Гретином жилище Кики – именно такое имя получила новая подруга – быстро осваивает территорию, заглядывая в каждый угол.

Теперь они неразлучны. Мадемуазель и ее маленькая Кики вместе играют, вместе спят по шестнадцать часов кряду и абсолютно счастливы. Ведь, в конце концов, живая кошка в доме гораздо лучше, чем самый идеальный поэт-призрак.

Новый семейный статус

В душе мадемуазели Греты впечатлительность скопилась в избытке, что неизбежно оборачивается для нее чередой нескончаемых приключений. Далеко не все они приятны. Стоит кому-то отвесить Грете комплимент, как в ее душе поднимается настоящая буря.

Услышав, например, что она «выглядит как богиня», мадемуазель сразу же теряется. Секундная вспышка радости быстро сменяется едкими сомнениями: а не насмешка ли это? Или, быть может, у собеседника просто критически плохое зрение? Эти мысли преследуют ее, превращая каждое доброе слово в суровое испытание и внутренний конфликт.

«Мой избранник идеален, – вздыхает иногда Грета. – За вычетом одной детали: его пока не существует».

В неудачах на личном фронте она винит исключительно звезды. Будучи фанаткой астрологии, Грета одно время даже всерьез выясняла, не проводят ли современные клиники операции по… смене знака зодиака. А как иначе объяснить отсутствие супруга или ухажера? Даже домашнего питомца на тот момент не было. Пока вакантные места в ее сердце занимали лишь подруги, которых она терпеть не могла.

В тот день она ждала их в кафе. В облике впечатлительной мадемуазели на этот раз не было ничего примечательного, кроме одной детали – недавно купленной сумочки. Бархатный аксессуар в ее руках переливался разными оттенками, от солнечно-желтого до глубокого изумрудного, напоминая волшебный калейдоскоп. Этот яркий акцент, приковывавший взгляды прохожих, стал предметом особой гордости Греты.

Вышивка на сумочке поражала воображение: причудливые узоры и экзотические цветы казались живыми – они будто затеяли на бархате бесконечный танец, гипнотизируя случайного наблюдателя. Изысканности добавляли золотистые цепочки; их металлические звенья так искрились на свету, что мадемуазель невольно ощущала себя владелицей королевского артефакта.

Внутри же скрывался уютный мир, обитый мягким атласом – идеальное убежище для настоящих женских сокровищ и личных тайн. Впрочем, была у сумочки еще одна особенность: она была говорящей. Правда, эксклюзивное право на прослушивание этих бесед принадлежало исключительно Грете. Вот и сейчас мадемуазель невольно подслушала внутренний диалог своих вещей.

– Слушайте, ребята, – прошелестела атласная подкладка, – по секрету: я слышала, Грета собирается доверить мне нечто крайне важное!

Узоры на вышивке так и заерзали от любопытства:

– Что-то важное? Неужели новый блеск для губ?

– Или конфеты! – мечтательно звякнула одна из цепочек. – Обожаю сладости!

– Только бы не очередной магазинный чек, – страдальчески вздохнул лоскут зеленого бархата. – Я от них уже зеленею… в смысле, больше обычного.

Вещи замолчали, единодушно признав, что чеки наводят лишь тоску. Весь ансамбль замер в предвкушении чего-то по-настоящему особенного.

А в это время в кафе царила обманчиво уютная атмосфера. Напротив впечатлительной Греты сияли, подобно сверхновым, три ее лучшие подруги.

– О, какая сумочка! – всплеснула руками первая.

– Просто шик! – подхватила вторая. – Шикарнее выглядит только инкассаторский баул, набитый купюрами!

– Она такая… гм… уникальная, – выдавила третья с натянутой, как струна, улыбкой.

Эту третью – блондинку – Грета, честно говоря, недолюбливала больше остальных, окрестив ее про себя Зефиркой – за избыточную слащавость и сомнительную плотность содержания.

Грета вымученно улыбнулась, хотя внутри у нее уже начал закипать ядовитый коктейль из раздражения и меланхолии. Зефирка, как всегда, была уместна в этой компании так же, как кружевное жабо на боксерском ринге.

– Спасибо, девочки! – отозвалась Грета. – Урвала ее на распродаже.

Подруги многозначительно переглянулись. У каждой из них в анамнезе значился мужчина, а одна даже состояла в официальном браке, хотя Грета вечно забывала, какая именно: в ее системе координат замужние дамы сливались в единый монотонный фон.

– Мой вчера завалил меня цветами, – лениво обронила первая.

– А мой сам приготовил ужин! – восторженно подхватила вторая.

– А мой… – начала было Зефирка, но ее бесцеремонно перебили.

– А у тебя что нового, Грета? – хором поинтересовались «счастливицы».

Мадемуазель равнодушно пожала плечами:

– У меня? У меня есть сумочка!

Шутку встретили смехом, но в воздухе повисла та самая липкая неловкость, которую хочется соскрести с кожи.

– Ты просто еще не встретила своего принца, – сочувственно протянула одна.

– Или он просто застрял в пробке, – подмигнула вторая.

– Определенно застрял, – буркнула Грета с плохо скрываемым сарказмом. – На какой-нибудь другой планете. В соседней галактике.

– Главное, чтобы принц был при деньгах! – вставила свое веское слово Зефирка.

– Или хотя бы с чувством юмора, – добавила другая.

Впечатлительная Грета окинула их тяжелым взглядом: