Леонид Карпов – Впечатлительная Грета: романоподобный продукт (страница 5)
Грета была настроена решительно. Ей хотелось экзотики – чего-то такого, что никогда не встретишь на полках обычного супермаркета. Она и не подозревала, что ее выбор обернется настоящим испытанием, а вечер готовит сюрприз, к которому невозможно подготовиться.
Ресторан встретил ее тишиной и уютом. Под потолком покачивались красные бумажные фонарики, а в воздухе густо разлился аромат пряностей. Мадемуазель вошла, бросая нервные взгляды по сторонам. Скрипнув старым деревянным стулом, она опустилась за столик. За стеклом мерцал огнями вечерний город, но Грета была слишком взволнована, чтобы любоваться видом. Она даже не прикоснулась к меню.
Напряжение росло. Откуда-то из глубины кухни доносилось шипение раскаленных сковородок. Вдруг за соседним столиком раздался взрыв смеха – Грета вздрогнула и суетливо поправила прическу. Ей было не по себе, но манящие запахи удерживали ее на месте.
Наконец к ней подошел официант. Его широкая улыбка была явно адресована ее эффектному наряду в китайском стиле.
– Скажите, а вы правда настоящий китаец? – не удержалась от вопроса Грета.
– Лишь на двадцать процентов, мадемуазель, – учтиво поклонился тот.
– Любопытно… – она заинтригованно приподняла бровь. – А на остальные восемьдесят?
– А на восемьдесят процентов я, как и все люди, – вода!
Грета искренне рассмеялась. Легкая шутка разрядила обстановку, и мадемуазель, наконец, расслабилась, готовая к главному событию вечера.
– Что у вас сегодня на ужин? – поинтересовалась она, кокетливо поправив шляпу. – Из экзотики, разумеется!
В голове мадемуазели тут же всплыл старый анекдот: «Нет такой вещи, которая не могла бы служить еврею фамилией, а китайцу – обедом».
– Как насчет лягушачьих лапок? – с невозмутимым видом предложил официант.
– Вы шутите? – ахнула Грета.
– Шучу, – отозвался он, и оба дружно рассмеялись.
Однако парень тут же понизил голос до заговорщического шепота:
– Но мы можем предложить вам нечто особенное. Суперэкзотическое ассорти под названием «Мечта кошки». В этой тарелке собрано все… включая «живые» деликатесы.
Его глаза таинственно блеснули. Впечатлительная Грета почувствовала мощный прилив адреналина. Жажда приключений пересилила осторожность, и она, сгорая от волнения, сделала заказ.
Вскоре перед ней водрузили гигантскую миску. Зрелище было не для слабонервных: в густом соусе активно извивались и копошились разнообразные морские и сухопутные создания. Мадемуазель на мгновение лишилась дара речи.
«Что ж, название не врет – любая кошка сошла бы с ума от счастья», – пронеслось в ее голове.
Сделав глубокий вдох и призывая на помощь все свое мужество, Грета решила: назад пути нет. Это уникальный опыт, и она должна довести дело до конца. Дрожащими пальцами она выудила из миски крошечного осьминога. Моллюск, явно не разделявший ее энтузиазма, тут же предпринял попытку к бегству.
– Не волнуйся, дружочек, я тебя не съем! – нервно хихикнула Грета, хотя сама знала, что безбожно врет.
Осьминог, словно почувствовав подвох, утроил усилия. Его склизкие щупальца бешено извивались, пытаясь присосаться к ее холеным пальцам. Мадемуазель, теряя терпение и остатки светского лоска, вскрикнула:
– Эй, ты куда?! Вернись сейчас же!
В тот момент, когда она пыталась обуздать строптивый деликатес, к столику вновь бесшумно подошел официант. На его лице играла довольная, почти философская улыбка.
– В китайской кухне все предельно честно, мадемуазель, – заметил он, наблюдая за борьбой женщины и морепродукта. – Либо вы успеваете съесть еду, либо еда успевает схреначить вас. Пардон за мой французский!
Мадемуазель замерла, не зная, как реагировать на дерзкое замечание официанта. Тот продолжал невозмутимо улыбаться, и ситуация окончательно провалилась в зону сюрреализма. Пока осьминог отчаянно извивался в ее пальцах, Грету осенило: это шутка. Возможно, не самая изящная, но все же игра.
Сменив гнев на милость, она решительно вооружилась палочками. Началась настоящая дуэль. Моллюск, осознав, что на кону стоит его жизнь, проявил невероятные способности к акробатике. Он был быстр, ловок и скользок – настоящий мастер уклонения.
Прошло несколько минут напряженной борьбы, и Грета почувствовала, как внутри закипает привычная истерика. Однако в какой-то момент точка кипения была пройдена, и на смену раздражению пришло странное, гипнотическое оцепенение.
Она отложила приборы и затаила дыхание.
Теперь на тарелке перед ней был не просто ужин, а живое произведение природного искусства. Щупальца осьминога, покрытые переливающейся, словно влажный атлас, кожей, двигались с пугающей грацией. Касаясь поверхности фарфора, они оставляли блестящие влажные следы, похожие на тайнопись. Грета не могла оторвать взгляд; она была буквально заворожена этим ритмичным танцем.
В каждом движении крошечного существа ей виделось нечто большее – напоминание о том, как легко потеряться в водовороте необузданной страсти. Маленькие глаза-бусины, искрящиеся холодным звездным светом, казалось, смотрели ей прямо в душу. В этом взгляде смешались реальность и фантазия, а границы между ними начали медленно таять, оставляя лишь сладкое предчувствие чего-то неизведанного.
Впечатлительная мадемуазель медленно зажмурилась. Она начала дышать глубоко и размеренно, чувствуя, как на смену буре эмоций приходит ледяное спокойствие. Оно окутывало ее, словно тяжелый плед из мягчайшего меха, отгораживая от суеты ресторана и собственного страха перед неудачей.
Затем Грета жестом подозвала официанта.
– Знаете, я, пожалуй, выберу что-нибудь менее… темпераментное, – произнесла она, стараясь не смотреть на миску. – Как насчет пельменей? Слышала, именно Китай – их историческая родина.
– Китай – родина почти всего на свете, – с нескрываемой гордостью отозвался тот. А затем добавил с лукавой искоркой в глазах: – Наш шеф готовит особенные цзяоцзы с сюрпризом – внутри живые креветки. Это незабываемый вкус! Желаете рискнуть, мадемуазель?
«Снова живые?» – Грета уже не знала, смеяться ей или плакать. Она лишь изнуренно покачала зовущей к спокойствию шляпой.
– Пожалуй, остановимся на обычном рисе и чае, – решительно выдохнула она. – Пусть это будет моим «островом безопасности». Пожалуйста, никаких сюрпризов, я просто хочу поужинать. А «Мечту кошки»… заверните мне с собой. Хочу устроить проверку на прочность своим подругам!
– Будет исполнено, мадемуазель, – официант отвесил легкий поклон. – Если у вас найдется немного времени, я с удовольствием проведу для вас настоящую чайную церемонию. А то я насмотрелся на местные традиции: здесь вся «церемония» сводится к ожиданию, пока закипит чайник. Кстати, рис и чай тоже родом из Поднебесной. Как и сама улыбка!
Он улыбнулся так широко и искренне, что Грета невольно ощерилась в ответ. Официант исчез в недрах кухни, оставив ее наедине со своими мыслями.
Мадемуазель Грета глубоко вздохнула. Ее взгляд упал на изящную сумочку с драконами, за которую она отдала немалую сумму в бутике. На внутреннем шве она вдруг заметила крошечную, едва различимую нашивку: «Made in China». Похоже, мир Греты сегодня окончательно стал вращаться вокруг одной очень древней и очень хитрой страны.
Казанова
Мадемуазель Грета была особой столь впечатлительной, что любая мелочь могла выбить ее из колеи. Ее чувства менялись с калейдоскопической скоростью: только что она безутешно рыдала над упавшим в пыль мороженым, искренне оплакивая и лакомство, и незадачливого владельца, а мгновение спустя уже заливалась звонким, заразительным смехом, завидев случайного прохожего, споткнувшегося о кошку.
Впрочем, капризная фортуна ее настроения порой играла в обратную сторону: падение рожка вызывало у нее приступ веселья, но стоило кому-то задеть хвостатого пешехода, как Грета тут же заливалась горючими слезами. Настоящая «женщина-эмоция» – яркая, непредсказуемая и вечно удивляющая окружающих своей парадоксальной натурой.
В тот памятный день на ней было облако из нежнейшего фиолетового шифона. Платье кокетливо облегало фигуру, стянутое на талии широким черным поясом с изысканной золотой пряжкой.
– Ну, как вам моя воздушность? – горделиво вопрошало платье. – Я словно легкое облачко, только что сошедшее с небес!
– Облачко, говоришь? – иронично парировал пояс, буквально распираемый чувством собственной важности. – Не забывай: я здесь на страже. Без моей дисциплины ты бы просто рассыпалось!
Этот гармоничный наряд венчала великолепная шляпа, украшенная цветами и пышными перьями, которые игриво танцевали на ветру, приковывая взгляды прохожих – впрочем, именно на это и был расчет. Дополняли ансамбль ярко-желтые туфельки на головокружительной шпильке.
– Мы – главные звезды этого шоу! – самодовольно цокали они по мостовой. – Каждый наш шаг – мелодия. Щелк-щелк! Оборачивайтесь же, мы этого достойны!
Грета кожей чувствовала на себе восхищенные взгляды. Для нее выйти в свет без эпатажного наряда было равносильно прогулке нагишом – одежда служила ей не просто защитой, а самой сутью ее бытия.
В руках она сжимала изящную сумочку в форме сердца, которая переливалась всеми цветами радуги, словно пойманный в ловушку бензиновый блик.
– О, дорогие мои, – нежно шептал аксессуар остальным деталям туалета, – вы, безусловно, эффектны, но только я храню ее сокровенные тайны. Я – ее маленькое переливчатое сердце, полное радости и стиля!