Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 5. Вечная Мамзель (страница 11)
Мадемуазель все еще находилась под впечатлением вчерашнего кошмарного вечера с одним кавалером – ведущим инженером отдела речевого синтеза. Вместо обещанной романтики Грета три часа слушала лекцию о «бесшовной интеграции интерфейсов», пока мужчина, не отрываясь от смартфона, анализировал спектрограмму ее смеха.
Он даже не смотрел ей в глаза, а когда она попыталась кокетничать, мужчина сухо заметил, что ее тембр идеально подходит для озвучки уведомлений об ошибке в новой бюджетной модели. Это «свидание» закончилось тем, что мужчина попросил ее наговорить сто стандартных фраз для обучения нейросети, после чего Грета поклялась, что любой электронный звук теперь вызывает у нее чесотку, излечить которую способна лишь ледяная сталь бокала и полное отсутствие Wi-Fi.
Жажда цифрового детокса завела Грету в самое нетехнологичное место в округе – пригород. Ступив на старый мост, Грета задумчиво окинула взглядом горизонт. Мысли о неудачных свиданиях продолжали ее преследовать, и размышления оформились в короткий и острый мущинизм: «Мущина – как этот мост… Он должен быть под моим каблуком».
Она прижалась к парапету, всматриваясь в мутные воды неспокойной реки. Вдруг ее глаза расширились от суеверного ужаса.
– О господи! – вскрикнула она, указывая в темную глубину. – Там сом! Он чудовищен! Кажется, он вот-вот выпрыгнет и утащит меня в свои скользкие холодные объятия!
Вокруг Греты мгновенно образовался стихийный театр. Прохожие замедляли шаг, привлеченные необычным зрелищем: рыжая фурия в коже, бьющаяся в экстазе у парапета, была куда интереснее местных новостей. Кто-то ухмылялся, кто-то откровенно забавлялся ее паникой. Один из зевак, решив примерить роль спасителя, подошел ближе:
– Мадемуазель, право, не стоит так терзаться. Сом – существо мирное. Скорее всего, он просто сражен вашей красотой и всплыл, чтобы взглянуть на вас поближе. Вы ведь женщина – интересная во всех отношениях!
Но Грета была уже за пределами здравого смысла. Размахивая руками, будто отбиваясь от призраков, она выдохнула:
– Вы не понимаете! Я слышу его зов! Он требует, чтобы я прыгнула в бездну и стала королевой его скользкой подводной империи!
Тут в игру вступил опытный рыбак. Поправив удочку на плече, он с прищуром оглядел Грету:
– Мадемуазель, если пожелаете, я добуду вам этого монстра. Но хищник такого калибра – гурман. Нужна особая приманка.
Грета замерла, вцепившись взглядом в снасти, будто в магический артефакт.
– Приманка? – переспросила она, и в ее глазах страх сменился азартом охотницы. – Вы намекаете, что я должна его… соблазнить? Заставить его добровольно сдаться в мои руки?
– А почему бы и нет? – рыбак едва сдерживал ироничную улыбку. – Против вашего обаяния не устоит ни одна тварь, будь у нее хоть жабры, хоть… этот самый… галстук. В этом деле щепотка магии порой важнее, чем крючок.
Внезапно в голове Греты все встало на свои места. Она представила свою кошку Кики – капризную бестию, которая наверняка оценит свежую «сомятину» королевских размеров. Окрыленная этой миссией, она взошла на край выступа, как на сцену. Мост под ее каблуками жалобно скрипнул.
Чуть приподняв подол кожаного платья и опасно наклонившись над бурлящим потоком, Грета принялась «завлекать» глубину. Она кокетничала с рекой так, будто перед ней был не усатый хищник, а кавалер, приглашающий на роковое танго в свете вечерних огней.
– Браво, мамзель! Давай! – донеслось из толпы зевак. – Трехметровый джентльмен уже пакует чемоданы, чтобы выпрыгнуть к вашим ногам!
Грета вновь прильнула к перилам, всматриваясь в искрящуюся толщу воды, которая лукаво подмигивала ей миллионами солнечных зайчиков. Там, в колыбели речного ила, она разглядела (или самозабвенно выдумала) силуэт сома. Он казался ей величественным и порочным, как старый ловелас с роскошными усами, знающий цену каждой речной тайне.
– Эй ты, подводный донжуан! – игриво бросила она в бездну, стреляя глазками в мутную глубину. Голос ее, лишенный и тени страха, теперь звучал призывно и томно.
Наклоняясь все ниже, Грета позволила платью опасно задраться, превращая край моста в будуар. Она не сомневалась: ее магия соблазна прошьет толщу воды, и этот чешуйчатый исполин не выдержит – всплывет, чтобы пасть к ее ногам.
Толпа уже не скрывала гогота, предвкушая развязку. Рыбак, отложив серьезность, поудобнее перехватил удилище: он готовился подсечь не мифического сома, которых в этих водах не видели со времен сотворения мира, а саму мадемуазель.
И развязка не заставила себя ждать. Сделав лишний па из своего воображаемого танца, Грета потеряла опору и ласточкой ухнула вниз. Но вместо крика ужаса над рекой пронесся восторженный вздох. Оказавшись в объятиях прохладной стихии, мадемуазель закатила глаза в экстазе и провозгласила:
– О, скользкие объятия! Наконец-то я дома!
«Сом», оказавшийся на поверку полусгнившим корявым бревном, безразлично качнулся на дне. Зрители на мосту зашлись в приступе хохота, а рыбак, не теряя ни секунды, забросил леску. В этот день его улов обещал быть поистине незабываемым: в его сети (и, возможно, в его жизнь) попала женщина, способная превратить обычную прогулку по мосту в триумфальное явление Афродиты из пены… и речной тины.
Рыбак, проявляя чудеса ловкости, подцепил Грету за кожаный пояс своим огромным сачком, который он обычно возил для карпов-гигантов. С трудом, но не без удовольствия, он выудил «речную нимфу» на берег под оглушительные аплодисменты публики.
Грета стояла на траве, и вода ручьями стекала с ее коричневой кожи, превращая наряд в нечто еще более облегающее и скандальное. Соломенная шляпа превратилась в мокрое гнездо, повиснув на одном ухе, но взгляд мадемуазели по-прежнему искрился безумием и триумфом.
– Вы спасли меня от любви всей моей жизни, Сир Сачок! – драматично выдохнула она, отжимая рыжий локон прямо на сапоги рыбака. – Он был так близок… Мы почти слились в экстазе под корягой!
Рыбак лишь хмыкнул в усы, рассматривая свой необычайный улов:
– Мадемуазель, этот «любовник» старше моей прабабушки и, судя по запаху тины, не пользуется дезодорантом. Но должен признать: такой самоотверженной рыбалки этот берег не видел лет сто.
Он галантно накинул ей на плечи свой старый жилет, набитый рыболовными крючками и надеждами. Грета зябко поежилась, но тут же расправила плечи. Ее внимание переключилось мгновенно: из кармана жилета Сира Сачка донесся резкий звук мобильного телефона – механический рингтон, напоминающий скрежет металла.
– Опять этот бездушный голос машин! – вскрикнула она, прижимаясь к мокрому рыбаку. – Он преследует меня даже здесь! Машинам, как и мущинам, тоже место под каблуком. Быстрее, ведите меня в кафе, мне нужно срочно нейтрализовать этот шум бокалом холодного игристого!
Сир Сачок, поняв, что сегодня вечером его ждет улов куда более хлопотный, чем ведро карасей, подхватил ее под руку.
– Игристое так игристое, мадемуазель. Но уговор: никаких прыжков в фонтаны по пути. Там сомы еще более неприступны.
Грета лишь загадочно улыбнулась, бросив прощальный взгляд на реку, где одинокое бревно продолжало свой вечный, молчаливый танец. Она знала: мир по-прежнему бездушен, но пока на свете есть мужчины, готовые ловить ее сачками, в этой жизни определенно есть смысл.
В кафе «Старая запруда» Сир Сачок и Грета вошли эффектно: он – в резиновых сапогах и с запахом чешуи, она – в хлюпающей кожаной броне, оставляя за собой мокрый след, как мифическая сирена. Публика за столиками замерла, вилки застыли в воздухе. Грета, ничуть не смутившись, выбрала самый центр зала и опустилась на стул с таким видом, будто это был трон из плавника.
– Бутылку шампанского! – провозгласила она. – И, бога ради, выключите это радио! Оно транслирует страдания микроволновок, это невыносимо для моих ушей!
Сир Сачок, чувствуя, что его привычный мир с поплавками и тишиной рушится под натиском рыжей стихии, примирительно поднял руки. Официант, загипнотизированный видом мокрой кожи и алого пояса, умчался за заказом быстрее, чем испуганный косяк мальков.
– Итак, – Сир Сачок облокотился на стол, рассматривая Грету. – Вы всегда превращаете прогулку у реки в театральную постановку с элементами жертвоприношения?
Грета изящно стряхнула каплю воды с кончика носа:
– Мир слишком пресен, сударь. Если я не буду давать ему встряску, он окончательно зачерствеет. Вы видели, как люди смеялись на мосту? Я подарила им смысл существования на ближайшие полчаса. А сом… сом был лишь метафорой моей жажды подлинных чувств!
– Ваша метафора чуть не оставила сиротой кошку Кики, о которой вы рассказывали всю дорогу, – резонно заметил рыбак, подавая ей салфетку. – Кстати, вы говорили, что мужчины должны быть под каблуком. Кажется, на мосту ваш каблук немного подвел?
Грета хитро прищурилась, пригубив принесенное вино:
– Напротив! Разве вы не заметили? Я упала, но именно вы бросили все и вытащили меня. Мущина под каблуком – это скучно. Мущина с сачком, готовый выудить женщину из ее собственных фантазий – вот это настоящий улов.
В этот момент за соседним столиком у тучного мужчины в тельняшке оглушительно зазвонил телефон. Вместо музыки механический, лишенный эмоций голос на все кафе провозгласил: «Маршрут перестроен! Через двести метров поверните направо». Грета вздрогнула так, словно ее ударило током, и вцепилась в локоть рыбака мертвой хваткой.