Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 3. Принц где-то рядом (страница 11)

– Дыши, Грета, это воздух свободы! – скомандовала она себе, спускаясь по трапу. Каждый шаг сопровождался звоном браслетов, который в тишине аэродрома казался набатом.

На причале ее ждал катер. У штурвала стоял местный юноша – бронзовая кожа, белоснежная улыбка и, к вящему восторгу Греты, те самые шорты, о которых она так грезила. Правда, они были не обтягивающими, а скорее свободными, но мадемуазель решила, что это лишь досадная погрешность, которую она исправит своим воображением.

– Бонжур, мой капитан! – пропела она, грациозно вплывая на борт. – Везите меня к Флиртозавру!

Юноша, не поняв ни слова, вежливо кивнул и прибавил газу. Катер взрезал лазурную гладь, и Грета, встав на носу и раскинув руки, закричала навстречу океану:

– Дельфины! Выходите! Ваша муза прибыла!

И тут, словно по заказу, в сотне метров от лодки из воды показался темный блестящий бок. Затем еще один. Стая дельфинов шла параллельным курсом, грациозно выпрыгивая из пены.

Грета замерла, прижав руки к груди. Один из дельфинов, самый крупный, на мгновение завис в воздухе и, как ей показалось, подмигнул.

– Это он! – прошептала она, чувствуя, как ожерелье на шее согласно завибрировало. – Посмотрите на его мускулатуру! Какой торс! Какая пластика! И пусть на нем нет шорт – его харизма искупает все!

Она уже потянулась к сумке, чтобы достать губную помаду (вдруг придется целоваться прямо сейчас?), как катер резко качнуло на волне. Грета едва не совершила преждевременное погружение в объятия морского принца, но вовремя уцепилась за леер.

– Спокойно, девочка, – осадила она себя, поправляя сбившийся на бок платок. – Сначала заселение, коктейль, а потом – танцы. Флиртозавр любит терпеливых.

Когда катер причалил к белоснежному пирсу отеля, Грета сошла на берег с видом первооткрывательницы. Весь персонал отеля выстроился в ряд, но она видела только одно: на горизонте резвились ее новые «кавалеры», а солнце ласково золотило воду, обещая, что этот отпуск действительно закончится не скоро.

Грета решила, что стратегическое наступление на сердце Флиртозавра должно начаться с берега. Выпорхнув из номера в бикини, которое по количеству страз могло поспорить с диско-шаром, она направилась к самой кромке прибоя. В руках она несла надувной розовый матрас в форме фламинго – «для солидности», как она пояснила испуганному крабу, попавшемуся ей на пути.

Зайдя в воду по колено, мадемуазель приняла позу античной богини, ожидающей подношений.

– Флиртозавр! – позвала она, сложив ладони рупором. – Я здесь! Твоя сирена в пайетках готова к дуэту!

Океан ответил мерным рокотом. И тут, словно почувствовав зов родственной души, из лазурной глади в паре метров от нее показалась серая спина. Дельфин медленно проплыл мимо, пуская фонтанчик брызг, которые на солнце засверкали, как бриллианты.

– О боже, он пришел на свидание! – выдохнула Грета, поправляя водостойкую тушь. – И посмотрите на этот взгляд! В нем столько невысказанной страсти!

Она смело шагнула глубже. Дельфин, привлеченный блеском ее бикини (или, возможно, приняв ее за очень странную крупную рыбу), сделал круг. Грета, не теряя времени, попыталась воспроизвести элементы танго прямо в воде.

– Раз-два, поворот! – командовала она, размахивая руками. – Ну же, Флиртозавр, покажи свою грацию! Где твои сальто? Где наш общий ритм?

Дельфин, видимо, решив, что это новое развлекательное шоу от отеля, внезапно выпрыгнул из воды, обдав Грету каскадом соленых брызг.

– Он поцеловал меня воздухом! – в восторге закричала она на весь пляж, отчего парочка немецких туристов неподалеку выронила свои коктейли. – Вы видели? Это был знак!

В этот момент дельфин издал серию характерных щелчков и свиста. Для обычного биолога это было бы сигналом к сбору стаи, но для Греты это звучало как: «Мадемуазель, ваши ноги очаровательны, но где же обещанные шорты?»

– Ах ты, проказник! – кокетливо погрозила она ему пальцем. – Я знала, что ты оценишь мой стиль! Но шорты… шорты остались на берегу, мой милый. Давай лучше я научу тебя танцевать макарену!

Она начала энергично вращать бедрами, создавая вокруг себя небольшое цунами. Дельфин, окончательно заинтригованный этими телодвижениями, подплыл совсем близко и легонько ткнул носом в ее розового фламинго. Матрас жалобно пискнул.

– Первый контакт! – зафиксировала Грета. – Сердце бьется, как мотор катера! Флиртозавр, ты настоящий мачо!

Вечер накрыл атолл густым бархатом, а прибрежный бар «Голубая лагуна» зажегся огнями, превратившись в сияющий маяк для всех искателей приключений. Грета понимала: танцы на мелководье – это лишь прелюдия. Настоящий бал должен был состояться здесь, под ритмы босса-новы и звон льда в шейкерах.

Она явилась в бар в том самом «чешуйчатом» платье из изумрудных пайеток. При каждом шаге она напоминала русалку, которая не просто вышла на сушу, а собирается ее приватизировать.

– Флиртозавр, милый, ты только посмотри! – шепнула она в сторону океана, поправляя цветок гибискуса в волосах. – Сегодня я сияю только для тебя.

Она устроилась за барной стойкой, заказав коктейль «Морской бриз», и стала пристально вглядываться в темную воду за панорамным окном. Внезапно ее внимание привлек мужчина, стоящий у края бассейна, переходящего в океан. На нем были – о чудо! – идеально сидящие бирюзовые шорты и рубашка, расстегнутая ровно настолько, чтобы продемонстрировать загар и рельефный торс.

Грета замерла. Мужчина грациозно потянулся, и его движения странным образом напомнили ей тот самый прыжок дельфина из лагуны.

– Неужели… – Грета прижала ладонь к губам. – Флиртозавр? Ты… ты обернулся человеком ради этой ночи?!

Она решительно соскользнула с высокого стула. Пайетки на платье звякнули, словно вступая в спор с ее разумом. Мадемуазель подошла к незнакомцу со спины и, кокетливо тронув его за плечо, прошептала:

– Я узнала тебя по взгляду. Только не говори, что ты забыл нашу макарену на мелководье!

Мужчина обернулся, явив миру лицо голливудского актера в отпуске. Он недоуменно приподнял бровь:

– Простите? Мы знакомы?

Грета лукаво прищурилась, рассматривая его бирюзовые шорты:

– О, не надо этой ложной скромности. Я же видела, как ты резвился в волнах! Кстати, шорты тебе очень идут. Я так и знала, что у тебя отличный вкус.

Незнакомец оказался профессиональным пловцом и, по совместительству, обладателем прекрасного чувства юмора. Вместо того чтобы вызвать охрану, он галантно поклонился:

– Если вы имеете в виду мой утренний заплыв, то признаю: волны сегодня были особенно ласковы. Но я не знал, что у меня была такая очаровательная зрительница.

– Зрительница? Я была твоим хореографом! – Грета схватила его за руку и потащила в центр танцпола. – А теперь, мой сухопутный дельфин, пришло время для бала под звездами. И не вздумай стесняться, я знаю, на что способны твои плавники!

Весь вечер бар наблюдал невероятное зрелище: женщина-изумруд и мужчина в бирюзовых шортах кружились в неистовом танце, который представлял собой гибрид латины и дельфиньих прыжков. Грета была на седьмом небе. Ей было совершенно неважно, настоящий ли это Флиртозавр или просто удачное совпадение – ведь на Мальдивах магия работает именно так.

А далеко в океане, в лунной дорожке, настоящий дельфин на мгновение высунул голову из воды, издал длинный, похожий на смех свист и, крутанув сальто, исчез в глубине. Похоже, он был совершенно не против, чтобы его «заместитель» в шортах взял на себя эту смену.

Женщина – стихийное бедствие

Мадемуазель Грета не жила – она давала непрерывный бенефис, декорациями к которому обычно служили пыльные улицы и тесные кофейни города. Для нее не существовало понятия «будни»; была лишь затянувшаяся репетиция перед выходом на великую сцену, которая вечно маячила где-то за горизонтом.

Каждое ее утро начиналось с того, что она туго затягивала корсет, словно принимала присягу на верность Драме, и выходила в мир, готовая превратить любую житейскую мелочь в акт высокого искусства.

В тот вторник «актом» стал визит соседки. Та пришла просто – с домашним пирогом, завернутым в кухонное полотенце, пахнущим уютной печкой и обыденностью. Но в руках Греты этот кусок теста мгновенно утратил свою приземленность.

– О боги! – воскликнула она, картинно всплеснув руками так, будто перед ней была не выпечка, а голова Иоанна Крестителя на блюде. – Это не просто мука и сахар, это триумф кондитерской мысли! Скажи, душа моя, в каком экстазе ты сотворила это чудо?

– Да просто по рецепту… из газеты… – пробормотала гостья, внезапно почувствовав себя виноватой за отсутствие пафоса.

Но Грету было не остановить. Ее воображение уже неслось вскачь, превращая обычное тесто в метафору страсти.

– Пирог – он как мущина! – провозгласила она, вонзая вилочку в мякоть так, будто совершала жертвоприношение. – Он особенно хорош, когда при яйцах, с капустой и солидной корочкой! В нем обязаны сочетаться брутальная сила и нежная, податливая мякоть…

Соседка ретировалась, а Грета, оставшись в одиночестве, почувствовала, что стены жилища стали ей малы. Ей требовался масштаб. Ей требовалась публика.

Выйдя из дома, Грета направилась к городскому парку. Каждый ее шаг был выверенным па, а шуршание юбок напоминало шепот заговорщиков. Воздух казался ей слишком прозрачным, а небо – недостаточно театральным, пока в поле ее зрения не попал мужчина, кормящий голубей. Для стороннего наблюдателя это была лишь скучная зарисовка из городской жизни, но Грета мгновенно распознала в этом «знак свыше».