Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 2. Мадемуазель Истерика (страница 10)

Когда гости, смущенно поправляя картонные маски котов и мушкетеров, наполнили зал, Грета поняла: час пробил. Она стояла на вершине лестницы, готовая к триумфу, как вдруг входная дверь распахнулась без звонка.

В проеме возник силуэт. Высокий, в безупречном фраке и маске хищной птицы. Он не был похож ни на одного из соседей и уж точно не напоминал того хозяина собаки. Гости притихли. Незнакомец медленно прошел в центр зала, и каждый его шаг отдавался в сердце Греты гулким ударом.

Он остановился прямо перед ней и, не говоря ни слова, протянул руку. Грета, едва дыша от восторга и легкого озноба – того самого, из видения – вложила свои пальцы в его ладонь.

– Вы вовремя, – прошептала она, вскидывая подбородок. – Моя душа как раз собиралась на прогулку.

Незнакомец наклонился к ее уху, и его голос, глубокий и бархатистый, заставил ее окончательно забыть о реальности:

– В таком случае, мадемуазель, позвольте мне составить ей компанию в этом безумии.

Музыка взорвалась танго, и Грета поняла: на этот раз швы выдержат, а вот ее сердце – вряд ли. Праздник искренности только начинался.

Танец был коротким, но таким яростным, что у бухгалтера Дебета-Мачо отклеились бутафорские усы. Незнакомец вел Грету так уверенно, словно знал каждое движение ее души, а не только рисунок танго. Когда последний аккорд затих, он плавно отстранился и, прежде чем Грета успела задать хотя бы один из заготовленных роковых вопросов, галантно поклонился.

– Вы позволите? – он кивнул в сторону балкона, где ночная прохлада уже манила ароматом мокрого асфальта и жасмина.

Грета, чувствуя себя героиней запрещенного романа, проследовала за ним. На балконе незнакомец медленно снял маску хищной птицы. Грета затаила дыхание, ожидая увидеть как минимум опального принца или хотя бы заезжего поэта-символиста.

Под маской обнаружилось лицо… пугающе знакомое, но совершенно неузнаваемое в этом контексте. Это был Сосед №18. В случае в самыми неинтересными соседями она не утруждала себя придумыванием прозвищ, а «оцифровывала», обычно в соответствии с номером их дома. Это был тишайший владелец антикварной лавки, которого Грета привыкла видеть исключительно в пыльном фартуке и с лупой в глазу.

– Вы? – выдохнула мадемуазель, чувствуя, как ее «океан эмоций» дает легкую трещину. – Вы… вы танцуете танго? И откуда у вас фрак?

Антиквар улыбнулся, и в его глазах блеснуло то самое искреннее безумие, которое Грета так ценила.

– Мадемуазель Грета, в каждом из нас живет зверь, жаждущий атласа и шампанского. Просто большинству не хватает смелости пригласить его на ужин. А ваш звонок… то есть ваш конверт с сургучом, стал для моего зверя официальным разрешением.

Он достал из кармана крошечную коробочку и протянул ей. Внутри, на черном бархате, лежал изящный серебряный крючок для платья, украшенный крошечным изумрудом.

– На случай, если ваша душа снова решит вырваться на волю слишком поспешно, – пояснил он с тонкой усмешкой.

Грета расхохоталась. Ее план сработал, пусть и не с тем размахом, что в видениях, но с гораздо более интригующим послевкусием. Сосед-лавочник оказался хранителем тайн, а ее собственный дом – эпицентром маленькой революции.

Она прикрепила подарок к корсажу и посмотрела на звезды. Следующий этап ее жизненного сценария уже обретал черты: теперь ей определенно требовалась поездка в столицу, старинный автомобиль и, возможно, небольшое, но очень элегантное похищение.

Хлебобулочная любовь

Мадемуазель Грета – особа непомерно впечатлительная, склонная к эффектным драмам. То, что у обычного человека вызвало бы лишь мимолетную досаду, у нее провоцирует бурю страстей. Взять хотя бы один случай в парикмахерской: мечтая о модном преображении, Грета в итоге обнаружила в зеркале не роковую красавицу, а нелепого мультипликационного персонажа.

Этот бьюти-провал обернулся сокрушительной истерикой. Мадемуазель уже видела себя героиней едких интернет-мемов и заранее изнывала от будущих насмешек. Пока мир рушился под тяжестью новой челки, она тонула в отчаянии, не зная, как пережить этот позор.

Тем временем все подруги Греты либо уже свили семейные гнезда, либо вовсю к этому готовились. Окруженная облаками белоснежного кружева, разговорами о многоярусных тортах и идеальных букетах, Грета лишь меланхолично вздыхала над чашкой кофе:

– Все замуж выходят, а я – только за хлебом.

Впрочем, в тот день «хлебная» тема проявилась в ее облике буквально. Грета напоминала аппетитную сдобную выпечку, только что покинувшую печь. На ней красовалось платье цвета спелой вишни, приковывающее взгляды, а голову венчала экстравагантная шляпка-булочка с румяной «корочкой», украшенная миниатюрными цветами и ягодами. Талию подчеркивал стильный пояс с узором из пшеничных колосьев, а завершали образ лимонно-желтые туфельки с кокетливыми бантами.

Грета так сроднилась с гардеробом, что ее вещи начали дерзить.

– Слышь, Грета, мы точно не в кулинарии? – пискнула шляпка-булочка. – Вокруг подозрительно приторно.

– Завидуй молча, – отрезало вишневое платье. – Быть «вкусной» – это искусство, а не десертная карта.

– Главное, чтобы нас не сожрали по ошибке, – вставил пояс, сильнее сжимая талию. – Мы же банда, слоеный пирог стиля!

– Спокойно! Мы – гвозди программы, а не заварной крем, – подали голос лимонные туфли. – Грета, только не наступи на наши банты, мы рождены для танцев, а не для асфальтовой болезни.

Вдохновившись этим шизофреническим консилиумом, Грета поправила шляпку и шепнула зеркалу:

– Спасибо, ребят. Мы и впрямь чертовски стильные. Главное – не слипнуться.

В таком боевом расположении духа Грета отправилась в кафе на встречу с подругами. За столиком у окна, залитого солнечным светом, уже вовсю кипело обсуждение предсвадебных хлопот и семейных радостей.

Особое раздражение у Греты вызывала одна особа – платиновая блондинка, чьи жизненные успехи казались нашей героине верхом мировой несправедливости. Эта девица, будучи ровесницей Греты, умудрилась выйти замуж уже в третий раз, и каждый раз – подозрительно удачно. Впечатлительная мадемуазель ненавидела ее с каждым разводом и новой свадьбой все сильнее.

Грету бесило все: и то, что эта «интеллектуалка» до сих пор читает по слогам, и то, что в ее личной жизни царят нескончаемые приключения, в то время как на «фронте» самой Греты случались лишь сокрушительные поражения.

– Девчонки! – щебетала блондинка, эффектно откидывая локоны. – Вы не представляете, как у меня дома все загадочно! Мой третий муж – ну просто Джеймс Бонд. Постоянно исчезает в своем кабинете, а выходит оттуда с таким лицом, будто только что предотвратил ядерную катастрофу!

Подруги слушали, затаив дыхание, а блондинка продолжала, понизив голос до интимного шепота:

– А еще у нас есть ритуал: я встречаю его с работы в самых… скажем так, неожиданных нарядах. Это чертовски разжигает огонек. Знаете, он каждый раз смотрит на меня с таким изумлением, будто видит впервые в жизни!

Она загадочно прикусила губу, а впечатлительная Грета, в красках представив эти «костюмированные шоу», густо покраснела.

– Наш дом – это маленький театр, – самодовольно добавила блондинка. – Вечерняя комедия с элементами драмы и, разумеется, страстной романтики. А я в ней – прима, всегда готовая к аплодисментам!

Настроение Греты рухнуло куда-то под каблуки лимонных туфелек. Она уже всерьез подумывала о позорном бегстве, когда официант принес десерт. Блондинка изящно вооружилась ложечкой, придвигая к себе полукилограммовый торт.

Грета с содроганием понимала: та уничтожит его до последней крошки, и это преступление против диетологии никак не отразится на ее талии. Это была злая шутка природы – мадемуазель лично видела, как эта женщина поглощает майонез столовыми ложками, оставаясь при этом тонкой, как тростинка.

– Вот такая она, замужняя жизнь, – подмигнула удачливая соперница, – веселая и… очень сладкая!

Она вновь тряхнула золотистыми локонами и пустилась в такие интимные подробности, что каждое слово казалось маленьким бесстыдным фейерверком.

Грета почувствовала, что закипает. Она резко встала, и в этот миг всем показалось, что мадемуазель сейчас вцепится в эти идеальные волосы. Но вместо этого Грета лучезарно улыбнулась и отчеканила:

– А я вот приняла волевое решение. Выхожу замуж за хлеб!

За столом повисла оглушительная тишина. Глянцевый рассказ блондинки мгновенно поблек и утратил актуальность. Наконец, одна из подруг выдавила:

– Мадемуазель определенно знает толк в извращениях…

Но впечатлительную Грету было уже не остановить:

– Я не шучу! Все уже спланировано. Я иду в лавку, выбираю самый свежий, ароматный батон с хрустящей корочкой, и мы устраиваем незабываемый романтический ужин. Будет все: и масло, и нежный паштет, и благородный сыр, и капелька соли. Возможно, я даже позволю себе немного колбасы и икры! Это будет союз, основанный на взаимном обожании.

Подруги прыснули со смеху.

– А если твой избранник не ответит взаимностью? – иронично поинтересовалась одна из них. – Что тогда?

Грета, не моргнув и глазом, поправила свою шляпку-булочку и отрезала:

– Не беспокойтесь. В крайнем случае у меня всегда есть возможность его поджарить!

Самая серьезная из подруг, нахмурившись, заметила:

– Я слышала о безумцах, которые венчаются с кошками или выходят замуж за собственные ноутбуки. Но хлеб! Грета, он же черствеет за три дня!