Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 2. Мадемуазель Истерика (страница 1)

Леонид Карпов

Впечатлительная Грета – 2. Мадемуазель Истерика

Цветочно-фруктовые эмоции

Мадемуазель Истерика – именно так, любя, окрестили Грету друзья. Прозвище родилось не на пустом месте: любая сплетня, даже самая пустяковая, вызывала у нее бурю эмоций. Услышав секрет, Грета реагировала так, будто ее кошка внезапно возглавила труппу цирка. Глаза вспыхивали, губы растягивались в сияющей улыбке, а голос взлетал до звонких нот. Эта детская непосредственность делала ее невероятно живой и притягательной.

Однажды, проходя мимо лавки обаятельного молодого цветочника, она стала свидетельницей «катастрофы»: юноша неловко выронил охапку тюльпанов. Для обычного прохожего – досадная случайность, для Греты – Зрелище.

Она замерла, театрально прижав руку к груди.

– О боже! – вскричала она, будто на ее глазах рушилась империя. – Это же трагедия! Эти цветы, как и я, были рождены для любви, а не для дорожной пыли!

Зеваки затаили дыхание, ожидая привычного обморока. Но Грета, вопреки прогнозам, грациозно шагнула к смущенному юноше и прошептала с обволакивающей нежностью:

– Знаете, если бы вы сами были цветком, я бы поливала вас каждое утро…

Оставив торговца в немом оцепенении, мадемуазель гордо удалилась. В ее воображении уже расцветали картины того, как она трепетно ухаживает за ним, словно за редчайшим представителем флоры.

На следующее утро, вдохновленная вчерашним триумфом, Грета отправилась на рынок. Погода благоволила: солнце сияло, птицы заливались трелями, а сама мадемуазель облачилась в ярко-оранжевый комбинезон с вызывающим декольте и невероятно широкими брюками.

Грета буквально кожей чувствовала одобрение своего наряда. Ей казалось, что сам комбинезон нашептывает:

– Помедленнее, Греточка, не спеши. Дай им всем разглядеть нас как следует!

Образ венчала стильная панама с броским принтом, которая тоже подавала голос:

– Взгляните на меня! Почему бы не превратить эту улицу в подиум? Я буду ведущей!

За спиной весело подпрыгивал рюкзак с графическим узором, а на ногах красовались кроссовки в тон наряду. Рюкзачок, подмигивая, ворчал с легким упреком:

– Грета, я здесь, чтобы хранить твои тайны, а не превращаться в мешок для картошки! Не забивай меня всяким хламом.

Мадемуазель лишь понимающе улыбнулась, найдя в своем аксессуаре идеального единомышленника. Мы ведь всегда приписываем здравомыслие тем, чье мнение так удачно совпадает с нашим собственным.

На рынке мадемуазель Грета немедленно нашла новый повод для драматического надрыва. Едва она ступила в торговые ряды, как продавец арбузов совершил роковую оплошность: один из полосатых исполинов выскользнул из его рук и с глухим, безнадежным стуком раскололся о землю.

– О боже! – Грета бросилась к «погибшему», словно к раненому солдату. – Это же настоящий апокалипсис! Арбузы, как и истинная любовь, должны быть сладкими и вечными, а не погибать из-за неуклюжих мужланов!

Продавец, привыкший к капризным покупателям, лишь усмехнулся:

– Мадемуазель, не принимайте близко к сердцу. Сейчас утилизируем, дело житейское.

– Утилизируете?! – Грета в ужасе всплеснула руками, а ее оранжевый комбинезон, казалось, вспыхнул от негодования. – Это же святотатство! Надругательство над самой сутью бытия! Вы хоть понимаете, что этот плод – дитя солнца? Он месяцами пил свет и копил тепло, чтобы закончить свой путь вот так, в мусорном баке?

Торговец, которому явно не хватало поэтического воображения, только пожал плечами:

– Это всего лишь ягода, сударыня. Сейчас сезон, их тысячи. Вон, посмотрите, какие красавцы на прилавке – почти за бесценок. Берете?

Но в мире Греты каждый арбуз обладал душой, биографией и правом на признание. Она была готова до последней капли сока сражаться за справедливость и уважение к дарам природы.

– Мы обязаны ценить то, что нам даровано свыше! – провозгласила она с пафосом, от которого затихли даже соседние прилавки.

Затем, резко сменив гнев на милость, Грета склонилась над треснувшим плодом. На ее губах заиграла та самая загадочная улыбка, которая обычно не предвещала ничего хорошего мужскому спокойствию. Она подняла взгляд на торговца и доверительно произнесла:

– Знаете, сударь, я пришла к выводу, что арбузы до странности похожи на мущин… Если их вовремя не сорвать и не употребить по назначению, они неизбежно портятся.

Это был очередной меткий афоризм – один из тех, что она любовно называла «мущинизмами». Саму же мадемуазель в этот миг накрыла стремительная и обжигающая фантазия. Она вообразила, как ее ладонь скользит по округлым бокам арбуза – это прикосновение было до странности похоже на касание к мускулистому плечу возлюбленного. Гладкая, прохладная корка манила ее, словно обещание неминуемой страсти, скрывающей под суровой броней сахарную нежность.

В своем воображении мадемуазель решительно вскрывала плод, обнажая его пылающее сердце. Алый сок брызгал во все стороны, и эти сладкие капли казались ей горячими поцелуями, оставляющими на коже липкие следы блаженства.

В этом полосатом гиганте она видела не просто еду, а воплощение мужской силы и первобытной чувственности. Каждый воображаемый укус напоминал ей о том, как опасно сладка жизнь и как много в ней места для тайных искушений.

Торговец лишь тяжело вздохнул, не в силах подобрать слова. Сама же Грета светилась от восторга. Она двинулась дальше, оставляя за собой недоумение и звонкий смех.

Так тянулись ее дни. Мадемуазель Грета была гениальным режиссером собственной жизни, превращающим пресную реальность в серию душераздирающих и восторженных актов. По правде говоря, жизнь Греты была лишена великих событий: она не штурмовала Эверест, не возводила империй и не сражалась на баррикадах. Она была королевой иных масштабов – мастером ярких пятен на блеклом холсте повседневности. Ее магия, камерная и почти интимная, обладала способностью подчинять себе пространство и время.

Когда она скользила по кухонному кафелю в алом платье, даже обыкновенная банка малинового варенья замирала под ее взглядом. В ту же секунду десерт переставал быть просто едой, превращаясь в запретный плод, сулящий почти греховный восторг.

Утренний кофе тоже никогда не был для нее банальным топливом – Грета видела в нем терпкий поцелуй, который бесцеремонно и властно пробуждал в ней жажду жизни. Даже суета переполненного автобуса не могла разрушить это очарование: в случайном касании локтей она провидела искру судьбы, а в шорохе палой листвы под ногами слышала доверительный шепот мироздания.

Грета давно усвоила: настоящие приключения бесполезно искать на картах. Они рождаются в ту самую минуту, когда впечатлительная душа сталкивается с рутиной и заставляет ее танцевать под свою дудку. Не преследуя великих подвигов, она находила самые захватывающие сюжеты прямо у себя под носом.

Улыбаясь своему отражению в витринах, мадемуазель Грета часто шептала, что жизнь – это грандиозный бал, где она – самая желанная гостья. И пусть ее театральные эскапады порой заставляли прохожих впадать в ступор, горожане знали: рядом с ней невозможно скучать. Каждый ее день был не просто датой в календаре, а прожитой на одном дыхании маленькой пьесой, в которой было место и высокому драматизму, и чистому восторгу.

Вскоре по городу поползли любопытные слухи. Шептались, что Грета – не просто эксцентричная особа, а настоящая городская муза. Она стала живым напоминанием о том, что реальность не обязана быть серой. Своим примером она учила людей главному искусству – не воспринимать жизнь слишком серьезно.

Для Греты было естественным находить поводы для триумфа там, где другие видели лишь суету. Ее ежедневные «перформансы» создавали вокруг особую атмосферу: жизнь без ярких чувств казалась ей тем самым арбузом без сладости – пресным, водянистым и совершенно бессмысленным.

Она щедро дарила окружающим поводы для улыбок и сплетен, и многие втайне мечтали оказаться в эпицентре ее личного праздника. Однако, несмотря на толпы зрителей, мадемуазель Грета продолжала свой путь в одиночестве. В глубине души, за всеми этими масками и восклицаниями, она ждала принца на белом коне – того единственного, кто сможет не просто наблюдать за ее шоу, но и стать его полноправным соавтором.

Падшая Грета

Мадемуазель Грета, возможно, и рада бы обуздать бушующие в ней эмоции, то и дело ставившие ее в неловкое положение, но была не в силах. Темперамент не выбирают – он был самой ее сутью.

Теоретически она могла бы обойтись без броских нарядов, но искренне этого не желала. Яркая одежда была ее страстью. Даже в ближайшую булочную Грета выходила с истинно королевским размахом, будто подиум разворачивался прямо у ее ног. Ловить восхищенные взгляды прохожих было для нее истинным наслаждением.

– Платья – они как мущины, – любила повторять мадемуазель. – Их много не бывает!

В этой фразе крылась вся ее философия: жизнь должна быть многогранной и ослепительной. Она не признавала обыденности, решительно отвергая скучные фасоны, которые носят все остальные.

Однажды, наслаждаясь прогулкой, Грета забрела в рощицу. Словно солнечный блик, она скользила меж деревьев, и казалось, каждая ветка шепчет ей свои тайны. В ее глазах отражалось буйство красок: алые ягоды, золото листвы и нежно-розовые лепестки – сама природа устроила для нее феерию.