Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 2: Мадемуазель Истерика. Романоподобный продукт (страница 3)
«Спорт – он как мущина, – философски рассудила она. – Полезен, но всегда чреват травмами».
Да, работа над телом требует жертв, но результат того стоил. Впрочем, пыл быстро угас, сменившись привычным кредо: если Грета не может кого-то превзойти, она начинает его изводить. Вполне человеческая черта, не так ли?
В голове мадемуазели созрел план возмездия. Парк – это ее территория, и делить внимание публики с этой «куклой без батареек» она не намерена. Рука потянулась за снарядом. Тухлое яйцо? Гнилой помидор? Увы, арсенал был пуст. Подвернувшийся камень Грета отвергла – она была противницей членовредительства. Ее совесть и так была сплошь покрыта шрамами от старых угрызений.
В поисках оружия Грета перерыла сумочку. Яиц и овощей не нашлось, зато обнаружилась шоколадная конфета. Мадемуазель стремительно ее проглотила, воровато озираясь: никто не должен был заподозрить в ней сладкоежку.
И вдруг – эврика! На дне сумки блеснула лазерная указка. Грета даже не помнила, как эта вещица там оказалась, но поняла: час расплаты настал.
Гимнастка тем временем завязалась в какой-то немыслимый узел прямо на траве. Гибкость была ее суперсилой: она легко взмыла на руках – ноги в зенит, золотая грива волос рассыпалась по земле. Казалось, она ведет интимный диалог с самим небом.
Мадемуазель наблюдала за этим триумфом анатомии из-за раскидистого дуба. Зависть острыми коготками царапала сердце: Грета страстно желала такой же пластичности, но природа наградила ее лишь талантом к драматическим паузам.
План мести вступил в решающую фазу. Оружие – лазерная указка. Тонкий алый луч, дерзко соперничающий с солнечным светом, пустился в пляс по фигуре блондинки. Коварный блик коснулся глаз гимнастки. Девушка моргнула, потеряла точку опоры и – о, блаженство! – мешком повалилась на мягкую траву.
В груди Греты вскипел смех – игривый, торжествующий и капельку безумный. Пока растерянная жертва озиралась по сторонам, мадемуазель вжалась в кору дерева, затаив дыхание. Ей было стыдно? Возможно. Но азарт расцветал в ней, как буйная весенняя сирень. Жизнь в парке культуры снова заиграла красками.
На следующее утро Грету было не узнать. Одержимая энергией, она выпорхнула на пробежку. Солнце сияло с подозрительным энтузиазмом, а птицы заливались так сладострастно, будто репетировали оперу. Грета, впрочем, птичьего языка не знала – она понимала лишь диалоги своих нарядов, да и то в вольном переводе.
Верная своей страсти к эффектам, мадемуазель подготовила «костюм для победы». Накануне она полдня штурмовала бутики, и результат стоил каждой потраченной минуты. Ее облик был вызовом самой природе: даже радуга на фоне Греты выглядела бы блеклой акварелью.
На ней красовались лосины – шедевр геометрической мысли. Бирюза в них вступала в яростный спор с солнечным желтым, создавая галлюциногенный эффект движения, даже когда Грета просто стояла. В этих лосинах она чувствовала себя не просто женщиной, а стихийным бедствием.
Ансамбль дополняла неоново-оранжевая майка с кокетливо открытыми плечами. Блестки на ткани искрились под лучами солнца, прикидываясь каплями росы, а на ногах пружинили невесомые кроссовки с ядовито-зелеными шнурками. Завершал образ фитнес-браслет на запястье, который мигал так статусно, будто отсчитывал не шаги, а удары сердец всех мужчин в радиусе километра.
Лосины, бесстыдно облегая фигуру хозяйки, первыми подали голос:
– Ну что, Грета, готова к триумфу? Сегодня мы покажем этой аллее, как выглядит настоящая грация!
А майка с восторженным энтузиазмом подхватила:
– О да! Вспыхнем так, чтобы у всех в глазах потемнело! Пусть знают: настоящая королева спорта вышла на охоту!
Грета самодовольно улыбнулась. Спортивная амуниция действовала на нее как допинг: лосины льстили каждому изгибу, а майка работала мощным магнитом для мужских взглядов. Вместе они были неоспоримы и фатальны.
Веселые кроссовки буквально вибрировали от нетерпения:
– Мы рождены для виражей и кульбитов! – задорно выкрикивали они. – Сегодня падут все рекорды, вот увидите!
Лишь фитнес-браслет, этот электронный зануда и моралист, не разделял общего ликования.
– Рекорды – это, конечно, пафосно, – сухо заметил он, – но пульс, Грета, пульс! Я слежу за твоим сердцем, девочка моя. Не доводи мотор до инфаркта ради пары восхищенных вздохов.
Его ворчливая забота вносила в этот хаос нотку здравого смысла.
На талии мадемуазели, словно верный и пылкий поклонник, устроилась поясная сумка. Яркая, как сбежавшая с холста радуга, она сияла всеми цветами спектра. Но когда замок-молния хищно клацнул, из недр сумки донесся приглушенный, полный ужаса шепот:
– Грета, за что?! Зачем в меня запихнули сырое куриное яйцо? Почему здесь гнилой помидор? А это что за… биологическая катастрофа?! Фу, какая гадость!
– Это дуриан, – снисходительно пояснила мадемуазель своей бестолковой спутнице. – Слегка «уставший» дуриан.
– Дуриан?! – сумка была на грани обморока. – Но он же пахнет как… как…
– Как прорыв канализации, корзина тухлой рыбы и склад нестираных носков в одном флаконе, – безжалостно закончила Грета. – Я полвечера потратила на поиски этого шедевра. Это мое секретное химическое оружие против блондинок с избытком наглости.
И мадемуазель хищно прищурилась, сканируя аллеи парка в поисках гибкой конкурентки.
Финальный аккорд образа – оранжевая бандана, повязанная вокруг головы с легким намеком на грядущую истерику. Она не столько придерживала локоны, сколько служила ярким маркером взрывоопасного характера своей владелицы.
Впрочем, вопреки воинственному виду, «пробежка» Греты проходила в строжайшем энергосберегающем режиме. Она величественно вышагивала, едва переставляя ноги, – такая вот специфическая физкультура. Мадемуазель никуда не торопилась. Она наслаждалась воздухом и, словно радар, фиксировала реакцию окружающих.
Блондинка пока не появлялась, но Грета не унывала. Она была твердо уверена: ее «феноменальные» формы в неоновом обрамлении заслуживают как минимум коллективного преклонения, а как максимум – внесения в список мирового наследия.
У летнего кафе Грета запеленговала «объект» – импозантный мужчина созерцал ее неоновое явление с нескрываемым любопытством. Сердце мадемуазели встрепенулось. Понимая, что сейчас ее звездный час, она решила выдать серию эффектных па, дабы окончательно парализовать волю незнакомца.
Но у мироздания были иные планы. Вероломный зеленый шнурок развязался в самый неподходящий момент. Наступив на него, Грета потеряла вертикаль и с грацией подбитого истребителя рухнула прямо на столик пожилой дамы. Та безмятежно пила чай, пока в ее сервиз не вторглась неоновая фурия. Фарфор звякнул, чай превратился в цунами, а Грета – в эпицентр конфуза.
– О боже! – выдохнула она, пытаясь вернуть себе достоинство и равновесие. Ее трясло, словно после восьмибалльного землетрясения. – Я… я вовсе не планировала покорять вас таким радикальным способом! – пробормотала она, густо краснея.
К ней уже спешил тот самый мужчина. С его губ не сходила игривая усмешка, в которой читалось явное восхищение ее «катастрофичностью». Подавая ей руку, он едва сдерживал смех.
– Благодарю! – Грета вложила свою ладонь в его руку, мгновенно преобразившись. – Это был мастер-класс… по грациозному грехопадению! Надеюсь, вы оценили траекторию?
Но стоило их рукам соприкоснуться, как впечатлительную мадемуазель накрыло цунами фантазии. Реальность парка растворилась. Грета больше не чувствовала под собой асфальта – она вообразила себя эфемерной бабочкой, медленно опускающейся в объятия невидимого притяжения.
Ей казалось, что ее тело, облаченное в невесомый шелк, изгибается под звуки призрачной симфонии, зовущей в бездну страсти. Каждое мгновение падения было пропитано томным ожиданием. Это было не фиаско у столика, а священный танец; не удар о столешницу, а мягкое слияние с загадкой бытия.
В ее сознании мир исчез. Осталось только сладкое волнение – шепот, готовый вот-вот перерасти в огненный вихрь. Падение обещало неземные наслаждения, магия витала в воздухе, и Грета была готова лететь на этот огонь, забыв и про пролитый чай, и про дуриан в сумке…
– Боже мой, да чем это несет?! – Громовой возглас пожилой дамы, чей напиток пал смертью храбрых, бесцеремонно выдернул Грету из эйфории.
Транс испарился. Мадемуазель машинально приоткрыла поясную сумку, и в этот миг парк содрогнулся: вонь стала поистине апокалиптической. Яйцо предсказуемо превратилось в липкую лужу, помидор самоликвидировался, а раздавленный дуриан окончательно капитулировал. Грете показалось, что сумочка не просто пищит от ярости, а извергает отборную матерную брань – и ее можно было понять.
Пожилая мадам, судорожно зажав нос, бежала от столика так, будто за ней гнались все демоны ада. Мужчина-мечта, чей интерес только начал обретать контуры, мгновенно растворился в пространстве. Зато из ниоткуда возник парень со смартфоном: он с гоготом снимал на видео натюрморт из биологических отходов внутри Гретиного аксессуара.
«Не рой яму другому…» – горько подумала опозоренная мадемуазель, чувствуя, как ее «химическое оружие» пропитывает элитные лосины. Но, верная себе, она попыталась спасти ситуацию хорошей миной при плохой… атмосфере:
– Это спецпаек для бывших! – выкрикнула она вдогонку толпе. – Они у меня такие настойчивые, просто маньяки! Приходится держать дистанцию!