Леонид Карпов – Приключения баронессы Мюнхгаузен. Роман (страница 2)

Вместо имен мятежников и списков крепостей он видит следующее: «Первое: семь пар чулок из тончайшего шелка цвета рассвета – настолько прозрачных, что сквозь них можно прочесть ритм сердца… Второе: атласный корсет цвета воронова крыла, утягивающий талию до шестнадцати дюймов, но позволяющий груди вздыматься в грешном порыве…»

Его Высокопреосвященство начал бледнеть. А секретарь – молодой аббат с глазами, полными мирского огня – бесцеремонно заглянул через плечо наставника.

– Господи помилуй! – воскликнул он. – Это же гениальный шифр! «Шелковые чулки» – без сомнения, маневры конницы на южных границах! А «тесный корсет» – это детальная схема окружения Рима!

Кардинал занервничал так, что его алая шапочка съехала на затылок. Видимо, воображение нарисовало ему меня в том самом корсете (память у старика была отменной), и пульс его взлетел выше купола Святого Петра.

– Немедленно! – выдавил он. – Закупите все по списку! Если это цена мира, мы согласны на любые условия!

В итоге историки ломают голову, пытаясь понять: с чего вдруг Святой Престол заказал в Париже три сотни алых подвязок и целый вагон элитного кружева? А я… я получила свои обновки спустя неделю. Посылку доставил спецкурьер в рясе, который покраснел так густо, что сравнялся цветом с шелком в своих руках.

– Баронесса, – прошептал он, пока я «невзначай» демонстрировала, как именно этот атлас облегает фигуру, – Его Высокопреосвященство передал, что жаждет… продолжения переговоров. В ближайшее полнолуние.

Я лишь весело рассмеялась, затягивая шнуровку. Той ночью пол-Рима мучилось бессонницей. А кардинал… шептались, что он заказал портрет, где вместо Писания сжимает в руке обрывок тончайшего кружева.

Теперь тебе ясно, мой дорогой слушатель? Порой простой список покупок переворачивает историю круче любой дивизии. Секрет успеха – в правильном оттенке чулок.

Хочешь узнать, как я верхом на Сфинксе искала источник вечной молодости и почему после этого у всех египетских статуй такое загадочное выражение лица?

Глава V: О том, как я оседлала Сфинкса и провела ночь под звездами с самым молчаливым кавалером

Хорошо, хорошо, вижу, ты так же любопытен, как тот молодой падишах, который пытался выведать у меня секрет моего румянца. Египет, значит…

Путешествие в Египет было вызвано необходимостью. Мой крем для лица, который я заказывала у алхимика в Болонье, перестал поступать из-за разногласий с таможней. Пришлось лететь самой.

В Каире стояла невыносимая жара. Пока остальные дамы томно обмахивались веерами и падали в обморок, я решила, что лучший способ освежиться – это ночная прогулка к пирамидам. И, конечно, не пешком.

Я подошла к Великому Сфинксу. Он сидел там, величественный, загадочный, с выражением лица мужчины, который только что услышал анекдот, но не уверен, стоит ли смеяться. Я почувствовала родство душ.

– Милый мой, – прошептала я, поглаживая его гигантскую каменную лапу, – не желаешь ли немного размять свои затекшие конечности?

Я порылась в своей дорожной сумке и достала маленькую бутылочку. В ней был эликсир жизни, который я конфисковала у болонского алхимика вместо оплаты за рецепт артишоков. Я знала, что несколько капель этого зелья могут вдохнуть жизнь даже в самые безнадежные случаи.

Я пролила эликсир на спину Сфинкса и, не теряя времени, ловко запрыгнула на его каменную шею.

То, что произошло дальше, описать сложно. Сфинкс вздрогнул. Его каменные мускулы начали двигаться. С громким, леденящим душу скрежетом он поднялся на ноги! Тысячи лет молчания были прерваны звуком крошащегося камня и моим радостным визгом.

Это была дивная поездка! Он мчался по пустыне, поднимая тучи песка, которые при свете луны казались золотыми. Я держалась за его уши – не самое удобное, но единственно возможное крепление. Мы пролетели мимо пирамид так быстро, что мумии в саркофагах проснулись и начали аплодировать.

Всю ночь мы гуляли под звездами. Я рассказывала Сфинксу о своих приключениях, о глупости мужчин, о моде на кринолины. Он слушал внимательно и молча. Признаюсь, это был самый лучший и внимательный слушатель, которого я когда-либо встречала. Никаких советов, никаких перебиваний, только загадочная улыбка.

К утру, когда песок начал розоветь, я поняла, что пора возвращаться. Действие эликсира ослабевало.

– Спасибо за прогулку, мой каменный друг, – сказала я, погладив его по носу (кстати, именно тогда он и отвалился, но это уже совсем другая история).

Я соскользнула на землю. Сфинкс медленно, с достоинством опустился на свое законное место, снова превращаясь в статую. Он сохранил то самое выражение лица – смесь удивления, удовольствия и легкой грусти расставания. С тех пор все туристы ломают голову над его загадкой, а разгадка проста: он вспоминает ночь, проведенную с баронессой Мюнхгаузен.

Источник вечной молодости я, кстати, так и не нашла. Зато нашла алхимика, который изобрел новый, более стойкий крем на основе верблюжьего молока.

Хочешь знать, как я однажды заткнула дыру в тонущем корабле с помощью своей шляпки и силы убеждения?

Глава VI: О том, как моя шляпка спасла три сотни матросов и о пользе правильного натяжения

О, мой любознательный друг! Вижу по твоим расширенным зрачкам, что ты уже представляешь меня посреди бушующего океана. Что ж, твоя фантазия не так далека от истины, хотя реальность, как всегда, была гораздо более… облегающей.

Это случилось во время моего возвращения из Египта на великолепном фрегате «Неукротимый». Название, впрочем, больше подходило мне, чем этому старому корыту. В разгар шторма, когда волны были выше самомнения французского короля, мы налетели на скрытый риф.

Раздался треск, похожий на звук лопающегося корсета после званого обеда. В днище образовалась пробоина величиной с приличный обеденный стол! Трюм начал стремительно заполняться водой, а матросы – паникой. Капитан, статный мужчина с бородой, пахнущей табаком и отчаянием, уже собирался отдать команду «покинуть судно».

– Глупости, капитан! – воскликнула я, пробираясь сквозь толпу полуголых, промокших насквозь матросов (зрелище, признаться, было весьма недурственным, если бы не угроза немедленного утопления). – У меня есть план!

Я сорвала с головы свою новую шляпку – шедевр парижской моды из плотного фетра, украшенный полуметровым пером страуса и каскадом шелковых лент.

– Баронесса, это же просто аксессуар! – вскричал капитан.

– Это не аксессуар, это инженерная мысль! – отрезала я.

Я спустилась в трюм, где вода уже доходила мне до… хм, до тех мест, о которых приличные дамы вслух не упоминают. Пробоина была ужасна. Я прижала шляпку к дыре, но напор воды был слишком силен. Тогда я поняла: мне нужен рычаг и дополнительная герметизация.

Я попросила матросов подать мне… их ремни. Пятьдесят крепких кожаных ремней! Связав их в единую сеть, я прижала шляпку к пробоине, а ленты от шляпки – те самые длинные шелковые ленты, что обычно кокетливо развевались у меня за спиной – я использовала как растяжки.

Но самое главное: чтобы закрыть мельчайшие щели, мне пришлось пожертвовать своим… подъюбником. Шесть слоев накрахмаленного кружева легли поверх шляпки, создав идеальную пробку. А чтобы все это держалось под давлением океана, я приказала капитану направить на меня самый мощный напор… воздуха из мехов, которыми раздували огонь на камбузе.

Под этим давлением кружева расправились, шляпка намертво всосалась в пробоину, а я, стоя в одном лишь тонком шемизе, который от воды стал совершенно прозрачным (что, несомненно, вызвало у матросов небывалый прилив сил для работы у помп), удерживала эту конструкцию весом своего тела и силой своего несгибаемого характера.

– Качайте, мальчики, качайте! – подбадривала я их. И они качали так, как не качали никогда в жизни, не сводя с меня восторженных глаз.

Мы продержались три дня. Моя шляпка не пропустила ни капли! Когда мы наконец вошли в порт, шляпку пришлось вырубать топорами – так плотно она слилась с корпусом корабля.

Капитан в знак благодарности предложил мне свою руку, сердце и годовой запас рома. Я приняла только ром. Сами понимаете, шляпка погибла, а мне нужно было на что-то покупать новую.

*

О, мой дорогой читатель. Давай на мгновение оставим мои приключения, чтобы послушать историю о моей очаровательной родственнице, которая в искусстве захвата реальности не уступает самой Иерониме. Позволь представить тебе мою кузину по линии азартных интриг – еще одну безупречную Архитекторшу Небылиц, чья грация в мягких ботфортах способна переписать законы сословий быстрее, чем я шнурую свой парадный мундир.

Слушай же, как Кошка в сапожках (да, среди моих родственников полно и животных, и богов, и других сущностей) превратила обычную охоту на кроликов в самую изысканную мистификацию!

Глава VII: О Кошке в сапожках, ее гениальной мистификации и отжатии недвижимости

Итак, старая сказка сбрасывает грубую шкуру и облачается в тончайшую лайку и шелк. Кошка в сапожках – это не просто зверь, ловящий кроликов. Это Мадемуазель Котт, чья грация способна заставить Людоеда не просто сдаться, а добровольно переписать на нее все имущество вместе с душой.

Эта мурлыкающая, хвостатая хитрюга однажды решила, что ее подопечный, бедный сын мельника, слишком красив, чтобы прозябать в пыли. Для этого она направилась к королю.