Леонид Карпов – Карпики: Поэзия трех шагов по паркету и четвертого – в «ни в куда» (страница 22)

А я думал: «Вот я попал!»

*

На митинге я на трибуну взошел,

Чтоб правду сказать про судьбу и народ.

Я выждал минуту, сжимая кулак…

Но вспомнил, что я вообще не за тех.

*

Купил этот гаджет за бешеный прайс,

Чтоб статус подчеркнуть и успех.

Достал из коробки, как редкий алмаз…

И трижды не смог ввести пароль.

*

Я пил этот виски, как старый эстет,

Смакуя торфяной и дымный букет.

В баре все видели: профи зашел…

А я спросил, есть ли лимонадик запить.

*

Я долго копил, чтоб купить этот плащ,

Как у героев нуарных кино.

Надел его гордо, поправил воротничок…

И увидел на локте пятно от беляша.

*

Мы спорили бурно, на крик перешли,

Я бросил ей в лицо: «Все, я ухожу!»

Схватил чемодан, как израненный лев…

И полчаса воевал с заклинившей молнией.

*

Я вышел на сцену, гитару поднял,

Зал замер, предчувствуя драйв и экстаз.

Я ударил по струнам, чтоб вжарить рок-н-ролл…

Но забыл включить шнур в комбик.

*

В спортзале я взял неподъемный вес,

Чтоб та, на дорожке, узрела мощь.

Я выжал штангу, краснея лицом…

И предательски громко испортил воздух.

*

Я ехал в такси, как большой господин,

Смотрел на огни, подпирая щеку.

Был важен, задумчив и страшно богат…

Пока не икнул от дешевой шаурмы.

*

Мы долго молчали, смотря на прибой,

В тот миг, когда судьбы сплетаются в нить.

Я руку ее осторожно своею накрыл…

И почувствовал, что она липкая от варенья.

*

Я долго качал этот фильм про любовь,

Чтоб вечером вместе его оценить.

Зажег свечи, выключил свет, обнял…

А там переводчик гнусавый из девяностых.

*

Я в кресле сидел, как крутой детектив,

Допрашивал сына за двойку в дневнике.

Мой голос звучал как суровый металл…

Пока у меня не пискнул тамагочи.

Стихи о трех шагах к бессмертию и четвертом – в собачью кучу

Я шел по району в косухе крутой,

Весь – вызов системе и серым дворам.

Соседки примолкли, глядя мне вслед…

И баба Маша спросила: «Внучок, ты за хлебом?»

*

Мы в ванной вдвоем, пена, свечи, вино,

Я нежно шептал ей про вечный союз.

Казалось, настал наш божественный час…