Леонид Карпов – Карпики: Поэзия трех шагов по паркету и четвертого – в «ни в куда» (страница 21)

Пока мой парик не унесся в закат без меня.

*

Я долго писал этот текст про разрыв и обиды,

Чтоб она прочитала и поняла, что все, навсегда,

Я нажал на «отправить», вложив в это всю свою боль…

И тут же увидел, что скинул не в тот диалог.

Поэзия экзистенциального взрыва, превратившегося в тихий «пшик»

Я поднял кулак, призывая соратников к бунту,

Мы были как тигры, готовые рвать и метать,

Я выдохнул: «Братцы, сегодня мы сменим режим!»…

И долго не мог перестать икать от волненья.

*

Я долго входил в эту роль рокового мужчины,

Заказал «Олд Фэшн» и веско прищурил глаза,

Смотрел на нее, как смотрят на приз и добычу…

Пока не начал мучительно долго чихать от лимона.

*

Я веско закончил свой спич о свободе и долге,

Встал из-за стола, поправляя тяжелый пиджак,

Ждал, что коллеги проводят меня уважительным гулом…

Пока не запутался насмерть в подкладке плаща.

*

Мы замерли в кадре – два тела, застывших в порыве,

Закат догорал, обещая нам вечную страсть,

Я нежно коснулся губами ее тонкой шеи…

Пока не учуял, что шея немыта неделю.

*

Я гордо стоял на носу белоснежной яхты,

Сжимал поручни, глядя в лазурную бездну морскую,

Весь мир был подвластен моей беспощадной харизме…

Пока мне в лицо не прилетела чья-то пустая пачка от чипсов.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку системе,

Кричал, что народ больше не будет молчать и терпеть,

Я был как пророк, озаренный небесным сияньем…

Пока не узнал в полицейском соседа по даче.

*

Я замер в музее у стенда с мечами героев,

Чувствовал, как во мне просыпается древняя кровь,

Я был воплощением мужества, чести и стали…

Пока не спросил: «А можно мне это потрогать?»

*

Я долго хранил эту фразу для финала разлуки,

Чтоб она обожгла ее сердце, как капля свинца,

Я начал ее – величественно и печально…

И вдруг забыл слово «предопределенность».

*

Я бросил ей: «Хватит!», и гордо пошел к горизонту,

Шел к выходу, не оборачиваясь на мольбы и плач,

Я чувствовал силу в своем одиноком решенье…

Пока не понял, что вышел в одних лишь носках.

*

Я бросил перчатку, в глаза посмотрел,

Сказал, что не стану терпеть клевету.

Народ приготовился слушать мой гнев…

А я громко шмыгнул носом.

*

Мы в спальне одни, гаснет свет фонарей,

Я медленно пуговицы стал расстегивать ей.

Она задыхалась от страсти и нежных речей…

Пока не нащупал на ней согревающий пояс.

*

Я вел ее к алтарю под торжественный марш,

Слеза задрожала в глазах у отца.

Казалось, весь мир замер в этот момент…