Леонид Карпов – Карпики: Поэзия трех шагов по паркету и четвертого – в «ни в куда» (страница 17)

И тут же споткнулся о надпись «Осторожно, окрашено».

*

Я замер в поклоне, закончив партию Лира,

Зал вздрогнул от горя, смывая грим тишиной,

Я был воплощением скорби и царственной стати…

Пока борода не запуталась в пуговице костюма.

*

Я вел ее в спальню по лепесткам алых роз,

Взгляд мой горел первобытным и властным огнем,

Я прошептал: «Ты сегодня узнаешь блаженство»…

И тут же споткнулся о спящего жирного кота.

*

Я вышел к трибуне, чтоб выплеснуть правду в лицо,

Сжал микрофон, как эфес боевого меча,

Весь город замер, ловя мой решительный возглас…

А он вдруг издал противный и тонкий писк.

*

Я резал волну на своем белоснежном гидроцикле,

Брызги летели, как искры из-под резца,

Я был королем побережья, атлантом и богом…

Пока не заехал в густую вонючую тину.

*

Мы встретились в баре, два старых суровых врага,

Смотрели друг другу в зрачки, не мигая и зло,

Рука потянулась к стакану, как к рукояти…

И я промахнулся, смахнув со стола пепельницу.

*

Я шел по ковру, принимая присягу и власть,

Спина была жесткой, как сталь закаленных клинков,

Я видел, как за спиной замирает история…

Пока не почуял, что в нос залетел пух от ольхи.

*

Я замер над картой, чертя траекторию взлета,

Был точен и сух, как компьютер последних серий,

Инвесторы ждали отмашки на запуск маховика…

Как вдруг из портфеля предательски выпал батон.

*

Я был на свидании – мудр, ироничен и тонок,

Цитировал Канта и пах дорогим табаком,

Она завороженно пила мой изысканный слог…

Пока я не хрюкнул, случайно подавившись слюной.

*

Я уходил навсегда, под дождем, без зонта и плаща,

Шел к горизонту, не чувствуя боли и страха,

Финал этой драмы был высечен в сером граните…

Пока не вскричал: «Ой, а где я оставил свой самокат?»

*

Я поднял бокал за единство и светлое завтра,

Слова мои лились, как мед, согревая сердца,

В зале повисла тяжелая, добрая нега…

И в этот момент у меня заурчал кишечник.

*

Я долго входил в эту фазу священного транса,

Сидел на скале, созерцая движенье миров,

Казалось, душа прикоснулась к великим истокам…

Пока не заметил, что голубь присел мне на кепку.

*

Я вел ее в номер, как вел бы к вершинам Олимпа,

Был страстен и нежен, как лучший любовник страны,

Я бросил ее на кровать в ореоле желанья…

И тут же ударился лбом о висячую полку.

*

Я веско закончил свой спич о свободе и духе,

Смотрел на толпу, как пророк на заблудших овец,

Я ждал, что народ понесет меня вверх на ладонях…