Леонид Карпов – Ипатий Коловратий (страница 1)
Леонид Карпов
Ипатий Коловратий
Ипатий Коловратий был настолько маскулинен, что когда он входил в лифт, у того срабатывал датчик перегрузки, хотя Ипатий был один. Его грудь, поросшая густым курчавым лесом, напоминала рельеф Среднерусской возвышенности, а руки были созданы для того, чтобы гнуть подковы и сжимать то, что не желает сжиматься.
В тот вечер Ипатий решил заняться кулинарией. Не той, где «щепотка соли», а той, где «удар кулаком по тесту». К нему должна была заглянуть соседка Элеонора – женщина тонкой душевной организации и еще более тонкой талии.
Элеонора вошла в квартиру и замерла. Ипатий стоял на кухне в одном фартуке на голое тело. На фартуке был изображен греческий атлант, но по сравнению с Ипатием атлант выглядел как жертва веганской диеты.
– Ипатий… – прошептала она, глядя, как на его бицепсе пульсирует вена, размером с садовый шланг. – Что вы делаете?
– Взбиваю, – коротко бросил Коловратий.
В его руках был массивный венчик. Он вращал им в глубокой медной миске с такой скоростью, что вокруг Ипатия образовался локальный циклон. Белки сопротивлялись, но под взглядом Коловратия у них не было шансов – они густели, наливались белизной и превращались в пики такой твердости, что об них можно было порезаться.
– У вас… очень уверенные движения, – заметила Элеонора, медленно сползая по косяку.
– Рычаг и амплитуда, – Ипатий отставил миску. – В любом деле важна правильная подача момента.
Он взял со стола огромный кочан капусты. Элеонора вскрикнула, когда Ипатий одним коротким, но сокрушительным движением вогнал нож в самую сердцевину.
– Она была слишком твердой, – пояснил Ипатий не оборачиваясь. – Но я нашел к ней подход.
Он начал шинковать. Звук был такой, будто пулемет «Максим» косит заросли тростника. Ипатий работал ритмично. Раз-два. Раз-два. Мышцы на его спине перекатывались, как живые змеи под кожей.
– Элеонора, – Ипатий внезапно замер и обернулся. Его лоб блестел от испарины. – Подойдите. Мне нужна ваша… интуиция.
Она подошла, чувствуя исходящий от него жар, как от прогретой печи. Ипатий взял ее руку своей огромной ладонью – теплой и шершавой, как наждак номер ноль.
– Попробуйте фарш, – сказал он, поднося к ее губам тяжелую деревянную ложку. – Я добавил туда слишком много острого перца. Боюсь, не каждый сможет это вынести.
Элеонора лизнула край ложки, не сводя глаз с его волевого подбородка.
– О боже, Ипатий… Он обжигает.
– Это только начало, – Ипатий Коловратий сделал шаг вперед, и Элеонора почувствовала спиной холодный край холодильника «ЗиЛ». – Сейчас я буду зажигать… духовку. У нее капризный пьезоэлемент, нужно долго держать палец на кнопке, чтобы искра превратилась в пламя.
– Вы справитесь, Ипатий? – выдохнула она.
Коловратий усмехнулся, и в его глазах блеснул отблеск кухонной конфорки.
– В этой квартире, Элеонора, еще ничто не уходило от меня не прожаренным до самой глубины.
Он медленно потянулся к духовке, и фартук на его спине натянулся так, что атлант на груди, казалось, издал победный клич. А через секунду фартук треснул с сухим звуком лопнувшего парусника, обнажив тылы, мощные и непоколебимые, как скалы Аю-Дага.
Где-то на четвертом этаже сработала пожарная сигнализация, но Ипатию было все равно – его собственный датчик дыма уже давно зашкалило, а огнетушитель в штанах требовал немедленной инспекции.
– Элеонора, – пророкотал он не оборачиваясь, – придержите заслонку. Она у меня… тугая.
Элеонора, чьи зрачки расширились до размеров кофейных блюдец, робко коснулась металлической ручки. В этот момент Ипатий, решив, что пора переходить к решительным действиям, резко крутанул вентиль газа. Раздался хлопок, сопоставимый с залпом крейсера «Аврора», и из недр плиты вырвался огненный протуберанец, который мгновенно слизнул остатки бровей Коловратия.
Ипатий даже не моргнул. Он медленно повернул к ней свое лицо – красное, опаленное, но полное первобытной страсти.
– Видите? – прошептал он, и от его дыхания у Элеоноры закурчавились волосы на затылке. – Искра пробежала. Теперь главное – не сбавлять обороты, иначе тесто опадет.
– Ипатий, – пискнула Элеонора, прижимаясь к холодильнику так плотно, что на ее спине отпечатался логотип «ЗиЛ» и знак качества СССР. – А мы… мы точно будем только печь?
Коловратий навис над ней, как грозовая туча над беззащитным полем лютиков. Он взял в руки скалку, которая в его лапищах выглядела как зубочистка, и начал медленно втирать в нее муку.
– Печь, Элеонора, – это искусство. Сначала мы подготовим поверхность, – он посыпал стол мукой так густо, что кухня стала похожа на кокаиновый притон в Майами. – Затем мы тщательно разомнем основу… Я люблю, когда основа податлива, но пружинит под пальцами. А потом…
Он сделал паузу, и в тишине было слышно, как в соседней квартире от его магнетизма сбились настройки у телевизора.
– А потом мы поместим наше содержимое в самое жаркое место. И поверьте, я буду следить за процессом до тех пор, пока корочка не станет… пунцовой.
Элеонора посмотрела на скалку, потом на Ипатия, потом снова на скалку.
– Знаете, Ипатий, – выдохнула она, расстегивая верхнюю пуговицу блузки, которая и так держалась на честном слове и молитвах святого Вакуума, – кажется, у меня тоже… духовка перегрелась. Требуется срочное проветривание.
Коловратий ухмыльнулся, обнажив зубы, которыми можно было перекусывать арматуру.
– Проветривание отменяется, Элеонора. У меня в этой квартире… двойной стеклопакет и режим полной изоляции. Будем потеть, пока не пропечемся до самого мякиша.
И с этими словами он одним движением смахнул со стола вазу с геранью, освобождая место для… генеральной репетиции кулинарного шедевра.
Недалекое будущее. Главной проблемой стала не инфляция, а то, что фитнес-браслеты научились стучать на владельцев. Съел чебурек после шести вечера – и через три минуты страховая присылает уведомление: «Ваш полис подорожал на пять тысяч. Приятного аппетита, толстячок».
Валера сидел на лавке, пряча в кулаке запрещенную сосиску в тесте. Вдруг он увидел ее.
Посреди двора, на новеньком резиновом покрытии, стояла девочка в советской школьной форме. Коричневое платье, фартук, огромные белые банты. В руках – скакалка. Она прыгала в полной тишине. Раз, два, три.
Валера подавился тестом. Последний раз школьную форму старого образца он видел в кино про Штирлица и на сомнительных вечеринках.
– Слышь, малая, – просипел Валера, оглядываясь по сторонам. – Ты откуда такая? Косплей-фестиваль в библиотеке?
Девочка остановилась. Банты качнулись, но не как у робота – плавно, а как положено: один чуть сполз набок.
– Дяденька, – сказала она тонким, живым голосом, – а вы не видели моего папу? Он ушел за подпиской на «Кинопоиск» и не вернулся.
Валера напрягся. В его времени «уйти за подпиской» означало либо запой, либо попытку обойти блокировки через соседа-хакера.
– Слушай, – Валера достал смартфон, чтобы сфотографировать это чудо и залить в чат дома, – ты стой так. Сейчас разберемся.
Он навел камеру. Экран смартфона вдруг замигал красным: «Ошибка идентификации. Объект не прогружен. Проверьте соединение с реальностью».
– Опа, – выдохнул Валера. – Паленая голограмма.
Он протянул руку, чтобы ткнуть в бант, но рука наткнулась на вполне осязаемое, колючее шерстяное платье. Девочка была настоящей. Но камера ее «не видела».
Через пять минут у лавки стояла толпа. Баба Шура с третьего этажа, вооруженная очками с дополненной реальностью, орала на весь двор:
– Нету ее! Валерка, ты сосисок своих просроченных переел! Пустое место там!
– Да вот же она! – Валера схватил девочку за плечо. – Теплая! Дышит! Косички воняют хозяйственным мылом!
Толпа разделилась. Половина жителей, у которых стояли дешевые китайские линзы, видели только пустую площадку и скачущего психопата Валеру. Другая половина – те, кто принципиально не обновлял прошивки глаз со времен второго ковида – видели девочку и начинали креститься.
Приехал наряд полиции. Дрон-патрульный трижды облетел место происшествия.
– Гражданин, – проскрипел дрон, – прекратите удерживать пустоту. Вы нарушаете закон о социальном дистанцировании с воображаемыми друзьями.
– Да какая пустота! – взвыл Валера. – Девочка, скажи им!
Девочка посмотрела на дрона, потом на Валеру. Улыбнулась, обнажив дырку от выпавшего молочного зуба, и вдруг выдала:
– Обнаружено критическое обновление системы конфиденциальности. Активация режима «Невидимка» для лиц младше 12 лет завершена успешно.
И она… не исчезла. Она просто стала для всех «фоновым шумом». Камеры ее игнорировали, датчики движения считали порывом ветра, а взрослые просто переставали ее замечать, как только отводили взгляд.
– Валера, – позвал сосед, – ты чего один в позе борца сумо стоишь?
Валера посмотрел вниз. Девочки не было. Только на резиновом покрытии валялся старый, пахнущий пылью и школьным мелом белый бант. И сосиска в тесте куда-то исчезла.
– А была ли девочка? – пробормотал Валера, потирая глаза.
А из кустов за домом раздалось отчетливое, детское, но с интонациями опытного хакера:
– Хорошо пошла сосисочка. Завтра в костюме кота приду, у них датчики на котах вообще виснут.
Будущее только начиналось. Анонимность выходила на новый, аналоговый уровень.