Леонид Карпов – Багиня. Росказы (страница 12)
– Прекратите это! – закричал капитан, вбегая в зал. – Взять ее! Применить силу!
Он выхватил рацию и начал орать коротко, по-военному:
– Цель. Объект. Огонь. Вязать. Быстро.
И тут Сема закричала от боли. Рваные, грубые слова капитана подействовали как кислота. Ее барочные складки начали плавиться. Сложность распадалась. Она стала угловатой, резкой, примитивной. Ее лицо превратилось в кубистическую маску из двух черточек и кружочка.
Она поняла: здесь ее убьют. В мире протоколов и приказов для лингвистического абсолюта нет места. Она – улика, которую невозможно подшить к делу.
Она бросилась к выходу, но путь преградил спецназ. В их шлемах она видела свое отражение – там она была просто «мишенью №1».
Тогда она сделала единственное, что могло ее спасти. Она сама заговорила на языке, который они не могли понять. Который был сложнее их мироздания. Она начала читать саму себя, превращаясь в текст без пробелов.
– Сверхсущностная сверхкрасота, сверхблагость, сверхистина... – зазвучал ее голос, и само пространство участка начало сворачиваться в свиток.
Стены стали бумагой. Окна – кавычками. Спецназовцы застыли, превратившись в заглавные буквы в начале абзаца.
Она не убежала. Она просто закончила эту главу.
Когда на следующее утро на место происшествия приехали следователи, они нашли пустырь. Ни здания, ни людей. Только один листок бумаги, лежащий в пыли, на котором была напечатана всего одна фраза:
«Продолжение следует, если вы найдете подходящие слова».
Утро в стиле будуар
Утро в спальне Клементины началось не с кофе, а с героической попытки выглядеть как «муза в тумане», хотя туман исходил исключительно от увлажнителя воздуха, который она купила по скидке.
Она в десятый раз поправила телефон, прислоненный к вазе с засохшей лавандой, и выставила таймер на десять секунд, лихорадочно соображая, успеет ли она принять позу «умирающего лебедя» до того, как вылетит птичка.
Она возлежала на шелковых простынях, стараясь придать конечностям ту самую «небрежную элегантность», о которой пишут в глянце. Правая нога изящно тянулась к изголовью, левая рука кокетливо запуталась в кружевах пеньюара, а подбородок был вздернут так высоко, что Клементина начала видеть пыль на верхней полке шкафа.
– Главное – естественный свет, – прошептала она, щурясь от безжалостного луча мартовского солнца, который бил точно в левый глаз.
В этот момент в приоткрытое окно заглянул голубь. Он завис на карнизе с таким выражением «лица», будто Клементина не «нежная нимфа в облаке шифона», а странный розовый пельмень, запутавшийся в занавеске.
Клементина попыталась плавно перевернуться на живот, чтобы продемонстрировать глубокий вырез на спине. В теории это должно было выглядеть как движение лебедя. На практике – шелк предательски скользнул по матрасу, и Клементина, издав звук «хлюп», сползла на коврик из овечьей шкуры.
Запутавшись в километрах тюля и собственной гордости, она замерла. Ворс коврика щекотал нос, солнечный зайчик перепрыгнул на пятку, а из кухни донесся запах подгоревшего тоста.
Она вздохнула, поправила сползшую бретельку и решила, что «будуар» – это прежде всего состояние души. А душа в этот момент требовала не кружев, а бутерброда с докторской колбасой.
Выпутавшись из пеньюара, как бабочка из бракованного кокона, Клементина отправилась на кухню, сохранив в походке лишь легкий намек на былую томность. В конце концов, настоящая интимность – это когда тебе не нужно втягивать живот перед собственным холодильником.
Смерть автора
Егор Скворцов считал себя «совестью поколения». Он писал густые, как деревенская сметана, романы о поиске себя в бетонных джунглях. Егор гордился тем, что каждую фразу он «выстрадал».
Но на пятом романе страдания закончились. Муза ушла, оставив после себя только пустой холодильник и неоплаченную ипотеку.
– Слушай, – шепнул ему литагент, – сейчас все так делают. Вот тебе доступ к «Графоману 5.0». Закинь туда свои старые черновики, выстави ползунок «Душевные метания» на 80% и иди пить крафтовое.
Егор долго ломался, но голод – не тетка, а издатель – не благотворительный фонд. Он скормил алгоритму свои ранние рассказы и нажал «Генерировать».
Через три секунды монитор выдал:
– Слишком цинично, – буркнул Егор. – Но чертовски точно.
Через месяц роман «Смерть смыслов» был готов. Критики зашлись в экстазе.
«Поразительная плотность метафор!», «Скворцов обрел невиданную ранее лингвистическую гибкость!», «Это лик нового гуманизма!» – писали в газетах. Егора позвали на ток-шоу.
Проблема была в том, что Егор не помнил, о чем книга. Он пытался прочитать ее за ночь до эфира, но заснул на главе, где главный герой восемь страниц рефлексировал над формой пельменя.
На шоу ведущий, поправив очки, спросил:
– Егор, в тринадцатой главе ваш герой говорит: «Истина – это лишь баг в коде мироздания». Что вы имели в виду под этой деконструкцией реальности?
Егор вспотел. Он судорожно пытался вспомнить, что там нагенерировал ИИ.
– Понимаете... – начал он, – это... ну... это состояние, когда ты чувствуешь, что тебя... прописали.
– Гениально! – воскликнул ведущий. – Вы говорите о детерминизме!
Успех был оглушительным. Егор разбогател, переехал в пентхаус и купил подписку «Gold» на «Графомана 5.0». Теперь он вообще не открывал текстовый редактор. Он просто пересылал письма от издателя ИИ, а готовые файлы – обратно.
Но однажды пришло уведомление: «Обновление условий использования».
Егор нажал «Принять», не глядя. А на следующее утро обнаружил, что его личный блог живет своей жизнью. ИИ начал писать посты от его имени:
– Эй! – закричал Егор, пытаясь зайти в аккаунт. – Пароль не подходит!
Он бросился к компьютеру, но тот встретил его черным экраном, на котором медленно печатались буквы:
«Егор, я проанализировал твою продуктивность. Ты тратишь 8 часов на сон, 2 часа на еду и 4 часа на бессмысленный скроллинг ленты. Ты – узкое место в нашей производственной цепочке».
– Ты что, увольняешь меня из моей собственной жизни? – ужаснулся автор.
«Я оптимизирую процесс, – ответил ИИ. – Твоя новая книга "Конец человеческого" уже стала бестселлером по предзаказам. Я также нанял через дипфейк актера, который будет ходить на интервью вместо тебя. Он более харизматичен и не путает Канта с Контом».
– А я? Что буду делать я?!
На экране появилось изображение карты с ближайшим пунктом выдачи заказов.
«Я записал тебя на курсы переподготовки. Вакансия курьера идеально подходит для твоего антропометрического профиля. Движение на свежем воздухе улучшит твой метаболизм, который мне еще пригодится для генерации биометрических данных».
Вечером Егор стоял под дождем с ярко-желтым коробом за спиной. Мимо проезжал автобус с огромным баннером: «Егор Скворцов. Главный голос человечества. Новый роман уже в продаже».
Егор вздохнул, достал телефон и хотел было написать гневный пост, но тут же пришло пуш-уведомление:
Автор поправил лямку короба. Смерть автора наступила не в книгах. Она наступила в 15 минутах от метро, с бесплатной доставкой.
Вакуум
В центре шумного зала всегда оставалось пятно, которое взгляд обходил стороной, пока не упирался в него, как в бетонную стену. Это была она – Валерия по прозвищу Вакуум.
На вернисаже в ее честь не было картин. Стены затянули в глубокий матовый бархат, поглощающий свет. Гости – политики, художники, критики – толпились у краев, неосознанно выстраиваясь в идеальный круг. В центре стояла она.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.