Леонид Карнаухов – Карибский вояж (страница 3)

– Ребята, мы уходим. Макс, было приятно познакомиться. Приходи к нам еще. – Вероника наклонилась ко мне и произнесла на ухо громким шепотом,

– По-моему, ты очень понравился моей подруге.

Мы с Дженни остались одни.

– Давай допьем, и ты пойдешь меня провожать.

– За что выпьем?

– Я предлагаю выпить за любовь. – Дженни произнесла это очень серьезно и опять посмотрела мне прямо в глаза. Она была совершенно не кокетливой. Что думала, то и говорила.

Когда мы вышли на улицу, было уже совсем темно. Дженни велела мне подождать снаружи и убежала во двор. Вернулась она, ведя руками легкий мотоцикл Yamaha.

– У нас гулять вечером по городу противопоказано. Никогда не ходи ночью пешком и девушек не провожай. Могут, как минимум, ограбить и даже ножом пырнуть. Так что передвигайся на такси. Или на моторикшах. Ну или вот… Залезай, не стесняйся! И держись крепче, поедем быстро.

Мотик несся по ночным улицам Картахены. Я сидел сзади, обнимал Дженни обеими руками и ощущал всю нежность девичьего тела. Ее каштановая шевелюра развевалась по ветру и волосы приятно касались моего лица. Мы остановились у четырехэтажного современного дома с высокой металлической оградой, Дженни открыла дверь гаража, и мотик въехал на подземную парковку.

Целоваться мы начали сразу в лифте. Сильно искрило, и я не помню, как мы попали в квартиру. Осмотреть я ее тоже не успел. Каким-то непостижимым образом мы тут же оказались в спальне, в большой кровати. Заискрило еще сильнее, а в памяти почти ничего не осталось, кроме неописуемого ощущения блаженства. Мы ни о чем не разговаривали и заснули только под утро.

***

Разбудил меня луч жгучего карибского солнца, проникающий даже через занавеску. Дженни рядом не было. Моя одежда была аккуратно сложена на прикроватной тумбочке. Там же стоял стакан холодного апельсинового сока и лежало свежее, выглаженное полотенце. Наверное, мне. Какая приятная заботливость! Я не стал одеваться, встал и побрел по коридору в поисках ванной. Принял душ. Прошелся по квартире. Кроме спальни и смежной большой гардеробной, увешанной женскими шмотками, имелась еще кухня-столовая, она же гостиная и еще одна небольшая комната, в которой стоял письменный стол и книжный шкаф. Все. В квартире никого, только ваш покорный слуга бродит голышом, обернувшись в полотенце. Воскресенье. Грузовые операции начнутся только в понедельник. На пароход ехать не обязательно, хотя заскочить стоит на всякий случай. Но уходить, не попрощавшись не хотелось. Я опять лег и сразу заснул.

– Макс, ты не знаешь, почему я нашла свой лифчик на кухонном столе? – Дженни лежала рядом на животе в симпатичном голубом халатике, болтая задранными вверх ногами и трепала мои волосы.

– Я не только не знаю, я не помню. А где ты была?

– В магазин ходила за продуктами. Будем завтракать?

– Обязательно. Но чуть позже. Иди ко мне.

Чуть позже, минут через сорок мы все-таки оказались на кухне. Дженни хлопотала у плиты: варила кофе, разогревала какие-то кукурузные лепешки, резала сыр. А я сидел и наслаждался этим зрелищем.

– Что ты обычно ешь на завтрак?

– На завтрак я обычно съедаю какую-нибудь молоденькую симпатичную сеньориту, причем без хлеба и соли.

– Ха-ха-ха.

– Что ха-ха. Женька, ты еще не знаешь, с кем связалась. Я очень страшный Бармалей.

– А мне нравится. – У Дженни в глазах прыгали веселые чертики. – А кто такой этот Бармалей.

– Да один знакомый пират.

– Типа Генри Моргана?

– Нет. Сказочный. Из русского фольклора.

Надо же, – подумал я, – она и Генри Моргана знает. Хотя он, можно сказать, местный герой.

– Слушай, меня прямо мучает вопрос, откуда ты знаешь, кто такой Кутузов.

– А это… Смотрела фильм «Война и мир». И русский, и американский. А что, я не должна этого знать? Может, ты считаешь меня дурочкой?

– Нет, конечно. Просто большинство иностранцев этого не знают.

– Макс, никогда не суди о людях свысока. И не делай обобщений. Можно сильно ошибиться.

– Как скажешь. Слушай, Женька. Мне бы надо на пароход сгонять.

– Сегодня воскресенье. Ты забыл?

– Да нет. Мне ненадолго. Просто взглянуть, все ли нормально. Я все-таки старший помощник капитана.

– Большой начальник, понятно. Тогда я назначаю тебе свидание сегодня в пять часов вечера. Хорошо?

– Договорились. Здесь?

– Нет. Здесь мы опять не поговорим, а я хочу все о тебе узнать. Встретимся в городе. Ты бывал в центре Картахены?

– Да, был один раз.

– Там на площади Санто-Доминго у церкви есть скульптура женщины. Ты сразу увидишь. Встретимся у нее. Тебе из порта ехать минут пятнадцать.

– А видел. Такая толстая тетка с огромной задницей.

– Не толстая тетка, а идеал колумбийской женщины. Это скульптура Фернандо Ботеро, между прочим. Называется La Gorda Gertrudis (Толстая Гертруда).

Я не знал, кто такой Фернандо Ботеро, но решил свое невежество не выказывать. Потом прочту где-нибудь.

– Хорошо, у «Толстой Гертруды» в пять.

И тут я сделал глупость. Вспомнил, что говорил Димка Кукушкин про деньги, достал из кошелька стодолларовую бумажку и положил на тумбочку, стоявшую в прихожей. Дженни как-то иронично усмехнулась, но отказываться не стала.

– И не наедайся. Я тебя приглашаю на ужин. – добавила она.

Какой же ты дурак! Сказали же тебе, не обобщай и не суди людей. Ну какая она проститутка? Но деньги-то взяла. Может у них так принято? Хрен знает. Я запутался в этих мыслях. Такая девчонка! Правда, она вроде не из обидчивых.

На борту «Carribean Spirit» царило полное спокойствие. Вахтенный дремал в своей каюте. Я зашел в каюту капитана. Мастера не было, вместо него на диване сидела яркая мулатка и красила полные губы.

– Hola! (Привет). А где Мюллер?

Она посмотрела на меня недоуменно, широко раскрыв большие глаза и захлопала длинными коровьими ресницами. Ну вот, как я и говорил. Притащили девок на борт. Может, она тоже не проститутка? Я тогда сам президент Республики Колумбия, не меньше.

– Макс, не делай обобщений и не суди о людях свысока, – сказал я сам себе и отправился на мостик, поняв, что ответа от мулатки не дождусь.

Мюллер сидел на мостике в кресле, курил свой Camel без фильтра и вглядывался вдаль. Вдали, кроме нескольких пеликанов, сидевших на сваях, ничего не было.

– А, чиф. Привет! Зря приехал. Сегодня ничего не будет. Можешь отдыхать дальше.

– Хорошо. Пойду зайду на «Эсмеральду». У меня там друг старпомом работает.

– Слушай, тебе нравятся мулатки?

– Да не знаю. Некоторые.

– У меня тут есть одна. Можешь забирать, если хочешь.

– Нет уж, спасибо. Что-то не хочется совсем.

Димка у себя в каюте пил «Агилу», местное светлое пиво.

– Макс! Ты как! Давно вернулся? – сказал Димка, доставая из холодильника еще одну «Агилу».

– Да вот только что.

– Ну и как? Расскажи. У нее был?

– Был, был. Девчонка просто супер. Сегодня встречаемся в городе. Слушай, я ей оставил сто долларов, а сейчас думаю, зря. Ну не похожа она на путану совсем.

– Не парься ты. У них девушки более свободных нравов, чем у нас. На улице знакомятся без проблем. Иногда даже сами подходят. Сделай ей подарок какой-нибудь. Я не думаю, что она обиделась.

– А ты что на пароходе сидишь?

– Да сейчас уже к Верке поеду домой. Ждет, наверное.

Вдохновленный Димкиной идеей о подарке, я понесся в город, как ошпаренный. Поменял доллары на местные песо и купил в сувенирном магазине шелковый платочек. Платочек был сине-голубого цвета и стоил нехило – шестьдесят долларов. Продавщица заботливо упаковала его в подарочную коробочку. А в пять, как договорились, я был на площади Санто-Доминго. Женька уже сидела там на постаменте в ногах у «Толстой Гертруды». Она сменила джинсы на легкое летнее платьице и выглядела сногсшибательно.