Леонид Карнаухов – Балтийский реванш (страница 9)
– Владимир Иванович, я – могила. Вы же знаете.
– Знаю, знаю. Поэтому и предупреждаю.
Через три недели мы с Чумой опять летели вместе на одном самолете компании «KLM», но теперь уже в Амстердам. Поезд из аэропорта Схипхол домчал нас до Антверпена за час с небольшим. Ничего себе вокзальчик в Антверпене! Красивый! Там уже ждал Филипп Ходемейкер. Филипп, или просто Фил, оказался высоким, улыбчивым голландцем, энергичным и довольно жизнерадостным.
– Добро пожаловать в Антверпен! Сейчас едем в гостиницу, бросаем вещи и быстро идем на ланч. Пора выпить пива.
Гостиница «Ибис» была расположена в центре. Мы бросили вещи в номера и сели в каком-то ресторане недалеко от неё. Пиво, так пиво. Никаких возражений у нас не возникло. За пивом и едой мы осторожно объяснили агенту, зачем мы собственно приехали.
– Еще один пакет документов, значит. Йо-хо-хо!
– Какие проблемы, Фил? Это связано с особенностями таможенного оформления в России. Потом, речь идет только о копиях, которые пойдут с судном. Оригиналы отправишь получателю экспресс-почтой как обычно. Капитану мы всё сами объясним.
– Ну ладно. «Рома» приходит на 150-й причал сегодня вечером. Погрузка завтра с утра. К обеду закончат. Поэтому я предлагаю сейчас поехать в офис, напечатать всё, а завтра утром отвезти на судно. Вам же ещё надо на самолет успеть.
– Договорились. Так и делаем.
В офисе агентства мы проторчали часа три. Ходемейкера всё время отвлекали телефонные звонки и коллеги. Наконец, новые коносаменты были готовы. Они выглядели как обычно, но в них отсутствовало упоминание о спирте «Ройал». Остался только лимонад «Херши». То, что нужно.
– Джентльмены, я заеду за вами в девять утра. Не проспите.
– ОК. А где посоветуешь поужинать?
– На ратушной площади в центре полно ресторанов. Рядом с фонтаном Брабо. Они все примерно одинаковые. Пиво есть везде, если что. В гостинице в вашей тоже неплохой ресторан.
– Понятно, Фил. Ждем тебя завтра утром.
Мы с Виталькой дошли до ратушной площади минут за двадцать. Заодно посмотрели достопримечательности.
– Ты тут раньше бывал, наверное?
– Конечно. Это же крупный порт. Любой моряк здесь бывал, я думаю.
– А я второй раз только. Слушай, а это что за базар?
– «Grand Bazar». Торговый центр. Название такое.
– Понятно. Базара нет. Ух ты! Церковь рядом смотри какая!
– Это собор. Нотр-Дам-де-Антверпен.
– Ясно. Не, не пойдём. Жрать уже охота.
В ресторане на площади мы сели внутри. К вечеру уже было прохладно.
– Ну что, может, водочки?
– Виталик, тебе надо приобщаться к европейской культуре, раз уж ты вышел на международный рынок. Здесь не пьют крепкие напитки за едой. За едой пьют вино, ну или пиво. А крепкое потом, с десертом.
– А как же водочки?
– Водочки дома выпьешь. Берем бутылку вина, закуску, ну, скажем, луковые кольца и по стейку с картофелем фри. Потом мороженое, кофе и виски. Пойдет?
– Ладно. Банкуй.
Бутылку бордо нам принесли моментально, а вместе с ней тёплые свежие булочки, на которые мы набросились с жадностью. Есть действительно очень хотелось.
– Не наедайся хлебом. Сейчас горячее принесут.
– Вкусно! – Виталик сидел с набитым ртом. – Не волнуйся, горячее я по любому съем.
Горячее подоспело через десять минут. Оперативно. И вкусно, надо отдать должное повару.
– Слушай, Макс, а в этом городе есть район «красных фонарей»?
– Есть, конечно. Это же портовый город. А тебе зачем?
– Как зачем? Посмотреть. Интересно же. Давай сходим.
– Честно говоря, это не так интересно, как кажется. Я как-то сходил из любопытства, ещё в советские времена. С тех пор зарёкся. Всё очень формально, как в офисе. Тебе оказывают услугу за деньги и всё. Получил, оплатил, ушёл. Досвидос. В России лучше сходи. У нас душевнее.
– Ну, Макс. Я просто хочу посмотреть. А в России и так всё понятно.
– Ладно. Сходим. Здесь, кстати, недалеко. Только десерт дождёмся.
Площадь Falconplein, на которой раньше располагались магазинчики колониальных товаров, специально предназначенные для советских моряков, выглядела уныло. Все лавки были закрыты металлическими жалюзи, а вывески сняты. Раньше здесь ходили толпы покупателей, из порта подъезжали автобусы с экипажами. Теперь площадь была пуста. Только ветер гонял мусор из угла в угол. Мир изменился. Никому уже не нужны были бельгийские ковры и джинсы «Монтана» по сниженным ценам.
К площади примыкало несколько улочек, на которых и располагался район «красных фонарей». Мы с Виталиком свернули на одну из них. Здесь мало что изменилось. Легко одетые девушки, как и прежде, сидели за стеклянными витринами, расположенными вдоль всей улицы. По тротуару медленно прогуливались люди, преимущественно мужского пола, останавливались, выбирали, двигались дальше. Было много пьяных.
– Слушай, а почему район «красных фонарей»?
– Вон видишь внутри красные неоновые лампы? Если лампа горит, значит девушка свободна. Если не горит – занята, ну или отсутствует. На больничном, например.
– А сколько это стоит?
– Раньше стоило 1500 франков за полчаса. Сейчас не знаю. Надо подходить и спрашивать. Ты что, пойдёшь?
– Не знаю, Макс. Любопытно очень.
– Не ходи. Разочаруешься. Я уже объяснял.
Виталик с любопытством наблюдал за происходящим. В конце концов, мальчик он взрослый. Все необходимые предупреждения я уже сделал. Пускай идёт, если хочет.
– Чума! Ты? Ну где ещё встретишь соотечественника! – Мы чуть не столкнулись с группой суровых мужчин, шедших нам навстречу. Один из них, лет сорока, в деловом костюме и длинном пальто, узнал Виталика. Они стояли и яростно хлопали друг друга по плечам вместо приветствия.
– Палыч! Давненько не виделись!
– Так. Такую встречу просто необходимо отметить. Пойдём, приземлимся где-нибудь.
– Да мы только пришли.
– Ну и нечего здесь делать. Девки – отстой. Мы уже проверили. Вон бар какой-то светится. Пойдём туда.
Палыч, который явно был в группе старшим, начал всех поспешно знакомить.
– Это – Борзый, это – Жора, а это – Роберто. Роберто у нас по-русски ни бум-бум. Он колумбиец.
Борзый и Жора тоже были одеты в костюмы и длинные пальто. Только пиджаки у них были разноцветные, у одного – малиновый, а у другого – ярко-зелёный. По манерам, кличкам, да и по внешнему виду можно было легко догадаться о роде их занятий. Что-то интеллектуально-криминальное. Один Роберто несколько выделялся из кампании. Он был одет в синий костюм с позолоченными пуговицами, а вместо галстука носил яркий шейный платок. Латинский колорит, так сказать. Меня Виталик представил просто как Макса, без дополнительных комментариев.
Мы сели в баре, указанном Палычем и заказали бутылку «Ред Лейбл». Полный Жора взял себе ещё и порцию сосисок, а я и Роберто – по чашке кофе.
– Ну что, Чума, рассказывай, как вы здесь оказались?
– Бизнес, Палыч. Груз отправляем морем.
– Да? Интересно. А фрахт вам кто делает?
– А ты с какой целью интересуешься?
– Да мы новую тему крутим. Бананы из Эквадора. Всё уже обговорили, осталось найти человека, который фрахт организует.
– Ты, никак, во фруктовую компанию перешёл работать?
– Нет. Работаю я там же. Просто тема новая.
Я не очень вникал в разговор, потому что сосредоточился на Роберто. Стало интересно. Колумбиец всё-таки. Зачем здесь колумбиец? Я заговорил с ним по-испански. Оказалось, что он из Барранкильи, а сейчас работает в Испании. Барранкилья – это как раз тот самый город, где когда-то жил Хорхе Васкес Оливарес, он же Флако. Именно он преследовал нас с Дженни и в Колумбии, и потом в Штатах. Сейчас сеньор Хорхе, правда, отдыхает в каком-то американском исправительном заведении. Так уж судьба сложилась. Не скоро он попадёт на родину, в Барранкилью. Ничего не поделаешь, знал на что шёл. А Барранкилья – это город, где картель Северного побережья обосновался. И этот Роберто тоже оттуда. Совпадение? В лоб не спросишь. Не скажешь же, – А ты, случайно, не знаешь сеньора Васкеса Оливареса? И про картель тоже никак не спросить. Не принято этой публике подобные вопросы задавать. Это всё равно, что у Палыча спросить, – А вы, случайно, не член организованной преступной группировки? Только лишнее внимание к себе привлечешь. Нехорошее внимание. Тем более, что и так ясно – член. Какой именно ОПГ, не знаю, у Виталика потом спрошу.
А внимание я к себе всё-таки привлёк. Благодаря испанскому. Когда я заговорил с Роберто, братки посмотрели на меня с уважением. А Палыч даже спросил,