Леонид Карнаухов – Балтийский реванш (страница 8)
– Хороший выбор. Поздравляю.
Зазвучала живая музыка. Гитара, клавишные и ещё какой-то невиданный струнный инструмент, по-видимому ирландский народный.
– Imagine all the people, – запел солист, бородатый мужчина неопределённого возраста.
– Ребята, начальство свалило, не взять ли нам чего-нибудь покрепче? – предложил Ртищев. – Как, Макс?
– Давайте. Мне «Джеймсон». Двойной со льдом.
Вечер переходил в неформальную стадию. Зырянов и Ртищев отчаянно заспорили о будущем России в капиталистическом мире. Эдик Гунин молча пил свое виски, запивая «Гиннесом». Маза и Киса подпевали гитаристам. Кукушкин обнимал Ленку и настойчиво предлагал ей руку и сердце. Ленка сбрасывала его руку с плеча со словами,
– Димка, отстань. Я не хочу замуж. Особенно за тебя. Не хочется становиться Кукушкиной.
– А что, Сыроежкиной быть лучше?
– Сыроежкиной я привыкла быть, а Кукушкиной нет. И начинать не хочется. Засмеют ведь.
Я с наслаждением наблюдал за происходящим. Вот они, мои ребята! Такие как есть. В их компании было комфортно и тепло. Выпитое сказывалось, всё окружающее было как бы немного окутано дымкой. Или просто мы накурили сильно. Но моё состояние умиления прервали.
– А что, хорошо, когда такой папа. Вообще можно не париться. – неожиданно изрёк Козлов. Это прозвучало резко и как-то не по-доброму. Как будто человек долго таил что-то в себе и, в конце концов, не смог сдержаться. Над столом нависла неловкая тишина. А Ленка сказала,
– Слушай, завидуй молча.
Нет, ну надо так всё испортить! Недаром я не хотел приглашать новеньких. Не люблю таких – выпил, и сразу дерьмо полезло.
– А тебя что, это напрягает? – я посмотрел Козлову в глаза и ничего позитивного в них не увидел, кроме желания обострить конфликт.
– Напрягает немного. Кто-то вкалывает, а кто-то на всё готовенькое сразу. И фрахтовый отдел, и автомобиль крутой.
– Саша, что-то я не видел, чтобы ты особо напрягался на работе. И вообще, если есть претензии, высказывай их директору. Макс-то тут причём? – Зырянов не выдержал и даже прекратил свой спор с Ртищевым. – Работаешь всего ничего, а амбиций, как у Бонапарта.
– Я работаю не меньше других. А этот ещё даже не начал, а уже особенный. Да идите вы все!
Козлов встал, надел куртку и вышел из бара. Все посмотрели на меня.
– Что? Я должен каждому объяснять, как заработал денег, и что отец тут ни при чем?
– Не парься, Макс. Зависть – это неизлечимо. Давайте-ка лучше ещё выпьем. – Толик Ртищев подозвал официанта.
– Ребята, я всё. – сказала Ленка. Девочкам сегодня больше не наливать.
Мы ещё выпили. Ребята опять загалдели. А я сидел и думал о Женьке. Скорей бы она приехала! Я бы её по городу повозил. Ей будет интересно. Питер, всё-таки. В Колумбии такого нет, и в Штатах тоже. Хотя во Флориде город Санкт-Петербург имеется, но до нашего ему, как до Луны. Я бы её с ребятами познакомил. У нас хорошая компания. Но сегодня неожиданно выяснилось, что в семье не без урода. И с этим надо как-то жить. Ну что же, разберемся. Жизнь продолжается.
Я почувствовал, что с выпивкой пора остановиться, а то зал уже кружился перед глазами.
– Ребята, я тоже всё. Официант, счёт!
Глава 3
Работы в компании действительно было много. Вспоминать коммерческую эксплуатацию флота приходилось по ходу дела. Создавалось впечатление, что всем и каждому просто срочно необходимо что-то куда-нибудь перевезти. И ладно бы были только наши традиционные перевозки фруктов и овощей из Голландии. Неожиданно возникали какие-то совершенно немыслимые темы, типа тяжеловесного генератора в Норильск или 22-х вертолетов Ми-26 из Европы в Новосибирск на ремонт. Как они оказались в Европе? И что, их нельзя отремонтировать где-нибудь поближе?
Клиенту, желавшему перевезти генератор в Норильск, пришлось долго и нудно объяснять, что нельзя этот груз отправлять в Питер, поскольку железная дорога в Норильск отсутствует.
– Что значит отсутствует? – недоумевал клиент.
– Ну как, железная дорога она или есть, или её нет. Вот из Питера в Москву она есть. А в Норильск, я извиняюсь, нет. Ни из Питера, ни даже из самой Москвы. Север, все-таки. Сурово там.
– Не может быть! – Клиент никак не мог поверить в такую несправедливость.
– Да вы успокойтесь. В Норильск есть железная дорога из Дудинки. Это порт такой на реке Енисей. Туда можно отправить ваш груз морем. Но сначала нужно выяснить, есть ли в Дудинке тяжеловесные краны. Сколько весит ваш генератор?
– Да это не совсем генератор. Это такой агрегат специальный…
– Но у этого вашего агрегата вес есть?
– Двести пятьдесят тонн.
– Ну ясно. Здесь нужен специальный плавучий тяжеловесный кран. Он там есть?
– А я не знаю. Ой, может мы зря это всё затеяли. А он куплен уже. Как же быть?
– Пускай ваш грузополучатель узнает. Он же как-то собирается этот генератор монтировать? А вы приходите завтра. Ну или, когда появится информация. Что-нибудь придумаем.
Мы с Кукушкой крутились как белки. Отслеживали запросы грузополучателей, мониторили позиции флота в регионе. Подбирали суда под образующиеся судовые партии груза. Сезон фруктово-овощных перевозок был в разгаре. Один пароход у нас грузился в Голландии, один был на переходе морем, один выгружался в Питере, и один был в стадии отфрахтовки. И это всё одновременно.
Наши телефоны работали не переставая. Звонили клиенты, представители стивидорных компаний, грузополучатели и грузоотправители. Наш агент в Европе, голландец по имени Филипп Ходемейкер, названивал раз по двадцать в день.
– Макс, две фуры на «Атлантик Рифер» задерживаются на два часа. Ждем или отправляем судно?
– Дмитрий, десять паллет с луком не влезает на «Волгу». Что делаем?
Однажды нас с Кукушкиным вызвал к себе отец. В кабинете находилась наш главный бухгалтер Вера Ивановна.
– Парни, вот Вера Ивановна на вас жалуется.
– Конечно, Владимир Иванович. У Дмитрия Борисовича счёт за мобильный телефон за месяц составил без малого семьсот долларов, а у Макса, в смысле Андрея Владимировича, на секундочку, перевалил за девятьсот. Мы же разоримся!
– Клиентура звонит постоянно, агент, судовладельцы. Мы не виноваты.
– Вот видите, Вера Ивановна. Производственная необходимость. Не переживайте. Мы не разоримся. Постарайтесь лучше выбить у компании мобильной связи тарифы повыгодней под наш трафик.
Казалось, что эта круговерть не закончится никогда. Я с ностальгией вспоминал работу на флоте. Отстоял четыре часа вахты и в койку. А тут звонки до самого вечера.
Петрович, будучи финансовым директором, занимался сбором фрахта. Как известно, вовремя собранные деньги – это половина успеха. Довольно большая часть клиентуры рассчитывалась налом. Фрахт наличными приходилось собирать на местах, и мы с Кукушкой тоже в этом участвовали. Сопровождали Петровича в его поездках к клиентам, просто чтобы он не оставался один на один с крупными суммами. Ездили на валютную биржу, чтобы отправить часть денег на валютный счёт, когда их не хватало в обороте. Крутились, в общем.
По пятницам, если никаких разъездов не намечалось, мы с Димкой приезжали в офис без машин и вечером, когда рабочее напряжение сходило на нет, шли в ближайшее кафе, чтобы снять стресс, накопившийся за неделю. Кафе называлось «Театральное», поскольку располагалось недалеко от Мариинки. Не знаю, посещали ли его театралы, но мы это делали довольно регулярно. К нам частенько присоединялась Ленка и агенты, а потом и экспедиторы подтянулись. В том числе и Козлов. Он больше никаких претензий не высказывал и вёл себя вполне мирно, как будто ничего не произошло. Может осознал что-то, а может просто уставал, как и все и был рад посидеть в компании коллег.
Через неделю после выхода на работу я позвонил Виталику Чумаченко.
– Привет Всеволожским!
– Макс, привет! Официально наша компания называется ООО «Андромеда Ройал».
– Почему «Ройал»?
– Скоро узнаешь.
На следующий день Виталик и его суровый шеф Пётр появились у нас в офисе и засели у отца в кабинете. Совещались они довольно долго. Затем отец появился в нашем отделе, таинственно закрыл дверь и выдал следующую информацию,
– Ребята, мы обо всём договорились. Можно начинать подыскивать судно под 52 двадцатифутовых и 12 сорокафутовых контейнера. Погрузка в Антверпене через две недели. Было бы очень неплохо найти попутный груз. Хотя бы с десяток контейнеров. Их перевозка нам обойдется бесплатно, и такую возможность упускать не стоит.
И главное. Как я и думал, без сюрпризов не обошлось. 52 контейнера наполовину затарены спиртом «Ройал», а наполовину лимонадом «Херши». Клиент хочет, чтобы на приход судна в Питер в грузовых документах упоминания о спирте не было. Короче, нужно лететь в Антверпен, напечатать у агента новый пакет документов, такой, как надо, вручить его капитану и проинструктировать его соответствующим образом. Поэтому зафрахтовать нужно судно с русским экипажем и желательно, чтобы капитан был адекватным.
– Но это же контрабанда!
– Вот именно. И нам придётся в этом участвовать. Я уже созвонился с нашими кураторами и они, как ни странно, в курсе. А это – Главное управление МВД. В общем, кто-то на уровне руководства города очень заинтересован в этих перевозках. Так что бороться с контрабандой мы не будем. Это словно биться головой о стену – больно и бесперспективно. Можно компанию потерять. Нам это надо? К тому же «таможня даёт добро». И клиент платит за оформление документов по десять тысяч за отправку. Половина – непосредственным исполнителям. Так что завтра с утра отправляетесь оба в консульство Нидерландов и оформляете визы. Ходемейкер все необходимые приглашения уже выслал. К тому моменту, как визы будут готовы, фрахтуете судно. На погрузку поедет один из Всеволожских, Виталик Чумаченко. И от нас – Макс. Потом будете меняться. И ещё, не болтайте. Дима, это к тебе относится в первую очередь.