Леонид Каганов – Моя космонавтика и другие истории (страница 12)
– Что это все значит? – воскликнула Бэлла. – Если женщина без скафандра была в открытом космосе…
– Во-первых, – снова загадочно улыбнулась Симона, – не женщина.
– А кто же?! – спросили хором Алла, Бэлла и Олимпия.
– Мужчина.
Воцарилась зловещая пауза.
– Но у нее же длинные волосы! – закричала Олимпия.
– И не только волосы, – ответила Симона.
Похоже, она наслаждалась эффектом.
Бэлла встала.
– Как капитанка корабля, – отчеканила она, – я объявляю чрезвычайную ситуацию! Приказываю всем немедленно взять табельное оружие…
Но Симона подняла руку.
– Не буду вас больше интриговать, – снова улыбнулась она. – Это робот. Старинный робот мужского пола.
– Уф… – облегченно выдохнула Алла.
– Отвратительно! – произнесла Бэлла. – Он точно мужского пола?
– Абсолютно. Но он всего лишь робот.
– Давайте его уничтожим! – предложила штурманка Алла.
Симона покачала головой:
– Зачем? Это музейная редкость. Такие сохранились только в политехническом музее на Земле, но неисправные. А этот провел сотни лет в вакууме при абсолютном нуле – идеальная консервация. Я попробую его запустить.
– Так это же мужчина! Он займется сталкингом и харассментом! – не выдержала Олимпия. – Давайте скорее избавимся от него!
Симона улыбнулась:
– Девочка моя, не бойся. Избавиться от него мы можем в любой момент. Этот робот создан не в темные века, а уже в Новую эпоху. Он не способен причинить зло женщине – ни действием, ни бездействием.
Робот стоял посреди фемедитационной комнаты. И если не знать, что он мужчина, никакой опасности в нем не сквозило. Открытое лицо, сделанное из светлого полимера, напоминавшего живую кожу. Лицо можно было даже назвать красивым, если бы речь не шла о мужчине. Несомненно, в этого робота были вложены горы труда: технологии, программирование, дизайн. Пришелец из эпохи, когда роботы стоили дорого, а делали их на совесть, рассчитывая, что они прослужат не один сезон, а вечно. Прямые белокурые волосы, спадавшие на плечи. Добрый взгляд синих глаз. Неброский серый костюм, стилизованный под старомодные скафандры. Спокойный, бархатный, умиротворяющий голос. Даже капитанка Бэлла, сжимавшая поначалу табельный бластер, немного расслабилась.
– Ну и как же ты попал в открытый космос? – повторяла она свой вопрос на разные лады.
– Сожалею, мэм, – спокойно отвечал робот. – Я ничего не смогу добавить к сказанному. Все мои воспоминания – заводской цех проверки перед упаковкой. Это было 29 апреля 2219 года, с тех пор меня ни разу не включали.
Он говорил, старомодно растягивая слова.
– Но мы-то тебя нашли без упаковки! – возразила Алла.
– Сожалею, мэм, – повторял робот. – В моей памяти только заводские настройки.
– Это правда, – кивнула Симона.
Робот поднял руку и внимательно посмотрел на нее, сжимая и разжимая пальцы, словно тестировал системы.
– Полагаю, в эксплуатации я не был. Логично предположить, что с завода меня везли куда-то. Вероятно, так я оказался в космосе. Возможно, на моем корабле случилась авария, и он рассыпался. Но я все же надеюсь, что экипажу корабля просто потребовалось выбросить за борт весь лишний груз – чтобы облегчить вес или принять на борт что-то более ценное. И в том числе выбросили роботов. Но я подчеркну: это лишь мои предположения. Если у вас есть доступ к архивам космонавтики, вы сможете попробовать найти истории крупных инцидентов, и тогда мы узнаем…
– А ну-ка прекрати менсплейнинг! – прервала его Бэлла. – Ты оскорбляешь женщин своими навязчивыми объяснениями! Вещаешь таким тоном, будто женщины без тебя этого не знают или не могут узнать самостоятельно!
– Простите, мэм, – кротко ответил робот.
– На колени! – скомандовала Бэлла.
Робот спокойно опустился на колени, продолжая смотреть вперед добрыми голубыми глазами.
Все молчали.
– Ну и что нам с тобой делать? – озвучила штурманка Алла общую мысль.
– Я робот, оборудованный саморегенерирующимся телом и искусственным интеллектом последнего поколения. Роботы моей серии разрабатывались с целью облегчить труд женщины в быту и на производстве. Я предназначен для самого широкого круга рабочих, бытовых и семейных задач. Я могу трудиться на конвейере, выполнять ремонтные работы, хозяйственные, нянчиться с детьми, оказывать женщине личные услуги различного характера…
– Сам-то ты чего хочешь? – вдруг звонко спросила Олимпия.
– Я еще не был в эксплуатации, мэм, – честно ответил робот. – Конечно, мне интересна эксплуатация. Поручите мне какую-нибудь работу! Я обязуюсь приложить все усилия, чтобы выполнить ее наилучшим образом.
– Эксплуатация ему интересна… – проворчала Алла. – Эксплуататор!
– Мне кажется, вы меня боитесь, – заметил робот. – Это приносит вам вред, поэтому я обязан дать пояснения, хотя вы мне запретили давать вам пояснения. Но я должен уверить: меня не следует бояться! Ведь я подчиняюсь трем законам роботехники в редакции от 2207 года. Первое. Робот не может причинить вред женщине или своим бездействием допустить, чтобы женщине был причинен вред. Второе. Робот должен повиноваться всем приказам женщины, кроме случаев, когда приказы противоречат пункту первому. Третье. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит предыдущим…
– Как, говоришь, тебя зовут? – поморщилась Бэлла.
– Мое серийное имя Андрон. Заводской номер 74138.
– Слушай внимательно, Андрон. С этого дня ты будешь выполнять всю самую грязную работу на корабле самым позорным для мужчины образом: руками перекапывать грунт в оранжереях, мыть полы тряпкой, готовить еду без мультиварки, стирать вручную. Так ты будешь искупать все зло, которое приносили нам твои патриархические предки в темные века.
– Спасибо, мэм! – улыбнулся Андрон.
– Тебе запрещено приближаться к женщинам и обращаться к ним, если они сами не попросят!
Робот кивнул.
– Ты будешь молча сносить любые оскорбления!
Робот кивнул. Он все так же улыбался.
– И тебе запрещено говорить «мэм». Это старомодное сексистское слово. Оно обозначает различия и унижает женщину.
Робот кивнул.
– А теперь встань с колен, Андрон, и пошел вон работать! Здесь место для женщин, тварь!
Олимпия сидела в оранжерее и делала вид, что смотрит в планшет, но на самом деле наблюдала за Андроном. Тот деловито двигался между грядками с ведром и тряпкой, оттирая каждый миллиметр покрытия. Пластик за ним блестел небесной чистотой, а перед ним еще были пятна и пыльные разводы. Так половое покрытие оранжереи не отмывали ни разу.
– Андрон, марш ко мне! – скомандовала Олимпия.
Андрон немедленно отложил тряпку и подошел.
– На колени! – скомандовала Олимпия, чувствуя неожиданное удовольствие.
Андрон аккуратно встал на колени.
– Встать снова!
Андрон встал.
– На колени!
Он опять опустился, продолжая смотреть на нее.
– Не смей на меня смотреть! Это сталкинг!
Андрон опустил глаза.
– Ты мизогинная сволочь! – произнесла Олимпия, но вышло не очень уверенно. – Вы, мужчины, унижали нас всегда! Но больше этого не повторится! Мы победили! Понятно?
– Понятно, – ответил Андрон, не меняя позы.