Леонид Каганов – Моя космонавтика и другие истории (страница 14)

Олимпия кивнула:

– Решетник двигателя должен регулярно очищаться от пыли, которая притягивается статическим зарядом. Во время работы двигателя запрещается приближаться к аккумулятору. Во время работы двигателя разрешается протирать решетник только специальной моющей жидкостью, не содержащей электропроводящих веществ. Для этого следует использовать специальный пылесос.

– Как женщины мыли в темные века, – перебила Алла, – так и он сейчас будет ползать с тряпкой. Никаких пылесосов! Задача понятна, Андрон?

– Понятна, – кивнул Андрон.

– В шкафчике найдешь тряпки и флаконы с моющим средством.

Андрон открыл сервисный шкафчик, внимательно покосился на пылесос и корешки пластиковых книжек – томиков инструкции. А затем вытянул из пачки свежую протирочную тряпку и намочил ее жидкостью из флакона. В воздухе запахло кислотой и почему-то персиком.

Алла отстегнула красную ленту и махнула рукой:

– Пошел работать!

Андрон шагнул к решетнику и остановился в явном замешательстве.

– Почему стоим? – прикрикнула Алла.

– По третьему закону, – ответил Андрон. – Чувствую опасное магнитное поле.

– Вперед, я сказала! – Алла топнула ногой.

– По третьему закону… – снова начал Андрон, но Алла шагнула к нему и с размаху ударила по щеке.

Удар у нее был такой сильный, что на щеке Андрона появились три царапины от ее колец.

Алла выхватила из его рук тряпку и шагнула к сверкающему решетнику.

– Я тебе, кретину, покажу, как это делается, тварь безрукая! Берешь тряпку…

Олимпия даже не поняла, что случилось. Словно кто-то изнутри, из клубка трубок схватил Аллу за руку и рывком потянул вглубь – туда, в бесконечные металлические сетки.

Но Андрон среагировал быстрее: он подскочил, одной рукой хватая Аллу за талию, а другую сунув внутрь, следом за ее рукой.

Раздалась оглушительная вспышка, словно ударили хлыстом, остро запахло озоном и горелым пластиком, на миг моргнул свет, и корабль внушительно тряхнуло.

Капитанка Бэлла вдруг прекратила петь и сняла шлем.

– Стоп! – властно произнесла она. – Так не пойдет. Вы о чем думаете?

Собравшиеся молчали.

– Мы фемедитируем уже сорок минут, – грозно произнесла Бэлла, – а указатель энергии показывает два-три процента! Что происходит вообще?!

– Да это все из-за Андрона! – пожаловалась Алла. – Я говорила, его надо было уничтожить.

– Вообще-то, он тебе жизнь спас! – возмутилась Олимпия. – Пожертвовал собственной рукой!

– Вот именно! – огрызнулась Алла. – И как мне после этого прикажешь его ненавидеть?!

– Это мы ему жизнь спасли, вообще-то! – напомнила Симона.

– Слушайте, а может, двигатель сломался? – предположила Олимпия. – Или аккумулятор?

– Что ты несешь, дура! – возмутилась Алла. – Двигатель работает. У нас фемедитация не работает! В том числе из-за тебя! Ты вот сидишь в шлеме и о чем думаешь?! О темных веках и звериной природе мужчин? Или о том, какой он добрый и как ладошку твою мял?

Олимпия покраснела и закрыла лицо руками. Все зашумели, но капитанка Бэлла решительно хлопнула в ладоши.

– Стоп, стоп! – закричала она. – Хватит! С этим надо разобраться и покончить раз и навсегда! У нас общей энергии – ноль! Это значит, что здесь вообще никто не фемедитирует! Никто из нас четырех! Алла, где твоя антимизогинная энергия?

– Будем считать, что у меня пока шок от ожога в машинном зале.

– Ну ты, конечно, додумалась, с металлическими кольцами на пальцах внутрь лезть… – проворчала Симона.

– Стоп! – прикрикнула Бэлла. – Олимпия, где твоя антимизогинная энергия?

Олимпия снова покраснела.

– Ну он такой добрый… – сказала она. – И он нас так по-настоящему любит… У меня сегодня не получается.

– Прекрасно! – с возмущением ответила Бэлла. – Симона, где твоя антимизогинная энергия? Тоже Андрон мешает сосредоточиться?

– Это слишком личный вопрос, – отрезала Симона.

– В смы-ы-ысле? – протянула Бэлла угрожающе.

– В прямом, – ответила Симона, глядя ей в глаза.

– Симона! – Бэлла погрозила пальцем. – Ты как используешь Андрона?!

– В медицинских целях. Я же докторка.

– Да кто тебе дал право?! – возмутилась Бэлла. – Я капитанка или нет?! Все, что находится на корабле, – в моей зоне ответственности! Все принадлежит мне и только мне!

– Сестра Бэлла, может, тебе выписать успокоительное? – предложила Симона, сжигая ее взглядом.

Бэлла побагровела и стала ощупывать рукой талию, но бластера там сегодня не было.

Олимпия переводила взгляд с Симоны на Бэллу, не понимая, что происходит, и наконец расплакалась.

Тут Бэлла взяла себя в руки и снова хлопнула в ладоши.

– У нас неожиданные проблемы! – констатировала она. – И эти проблемы ни в какой лоции не описаны. Если мы прекратим генерировать антимизогинную энергию, двигатель встанет. И нам придется вызывать буксир. И будет разбор инцидента. И очень может быть, что каждая членка экипажа лишится своих должностей и званий. Кроме юнгерки, у которой и так первый рейс, но о космосе ей придется забыть. Ясно?

Все покивали.

– Как капитанка и как женщина, я принимаю волевое решение: всем перестать думать про Андрона! Он робот! Он был создан не в патриархическую эпоху. Его создали женщины! Он создан для помощи женщинам в быту! Его дизайн – просто мода того времени, дань эпохе, когда мужчин уже не было, но мужская атрибутика еще использовалась. Он мог быть собран хоть в корпусе стиральной машинки, он же просто робот! Который исполняет свои три закона роботехники и не имеет вообще никакого отношения к мужчинам, которых мы давно победили! Его ненавидеть мы и не должны: в нем нет и не может быть никакой мизогинии! Следует ненавидеть не его, а мужчин! Понятно? И каждая членка экипажа, которая посмеет назвать робота мужчиной…

– Так ты же его сама объявила мужчиной и определила на самую грязную работу! – возразила Симона.

– Да, – согласилась Бэлла, хотя видно было, как нелегко ей дается это признание. – Это было нашей… моей ошибкой. Но мы должны пройти это и идти дальше! Мы должны признать: оно, это бытовое устройство, не имеет никакого отношения к патриархическим ценностям и тем мужчинам, которых мы ненавидели, ненавидим и вечно будем ненавидеть. Этот робот создан, когда последний мужчина уже вымер, а новых мужчин никто рожать уже не хотел. Ни мы, ни наши матери, ни наши пра-пра-пра-бабушки не застали мужчин. И все прожили счастливую жизнь – без абьюза, газлайтинга, объективации… Наше счастливое поколение знает только по рассказам, каким грязным зверьем, какими безжалостными мразями были мужчины. Но это не повод начать чувствовать симпатию к племени пещерных мразей лишь потому, что нам оказался полезен и безобиден этот несчастный робот с одной рукой…

– Давайте ему хотя бы руку восстановим? – попросила Олимпия. – Смотреть же больно!

– А что ты так волнуешься, он же регенерант, – возразила докторка. – У него уже и царапины на лице заросли, и рука почти целая.

– Ишь ты, сука какая живучая! – возмутилась Алла.

– Вот! – обрадовалась Бэлла. – Вот я снова слышу конструктивные слова! Ну-ка надеваем наши шлемы…

Корабль продолжал лететь по инерции, но уже непонятно куда: управлять им было нельзя, двигатель молчал третьи сутки. В зале фемедитации царил полумрак: освещение тоже приходилось экономить. Поэтому выражение лица Бэллы разглядеть не получалось.

– У меня плохие новости, девочки, – сказала она надтреснутым голосом с совершенно несвойственной ей интонацией. – Я сегодня отправила депешу о помощи. Сообщила о проблемах с двигателем, не вдаваясь в подробности. И попросила вызвать буксир.

– И когда ждать буксир? – спросила Алла.

– Никогда. Депеша не отправилась.

– Почему?!

– Потому, Алла, что двигатель молчит, генератор не работает и энергии нет! – с отчаянием произнесла Бэлла. – Энергии на бросок депеши через световые годы у нас нет, нет, нет! Ясно? Нет энергии больше!

– Что это значит? – ошарашенно спросила докторка.

– Это значит, – объяснила Алла, – что теперь мы будем лететь по инерции непонятно куда, пока не погаснет последняя лампа в оранжерее, пока не умрем от голода или не врежемся в какую-нибудь звездную систему…

Все закричали разом, но вдруг послышался голос Андрона.