Леонид Каганов – Команда Д (страница 63)
– Да мало ли девчонок по улицам дерётся! – рассудительно начал подошедший Завербный, – Вон полгода назад был случай. Здоровенный милиционер, так? Зашёл в подъезд прогнать хулиганящих подростков, так? И одна малолетка его так отделала, что он в больницу попал. А парень – ого, два метра ростом, краса и гордость отделения.
– Я тоже про это слышал! – встрял Дымов, – А вот ещё был случай, еду я на машине, а тут девчонка голосует с парнем. Я их подвёз, оказалось что он её гоняет по деревьям лазать, а сам внизу сидит!
– Отставить. Ничего не понял. Кто кого гоняет? – спросил Крылов.
– Ну парень девчонку шурует чтоб на деревья – подруга она ему или как, не знаю. Только вся исцарапанная. – язык у Дымова уже заметно заплетался.
– Ну если парень девчонку шурует – значит всё нормально. Боец растёт. Дело хорошее. Девчонок шуровать – это и мы ещё умеем. – сказал кто-то и все вокруг заржали.
– Да не об этом речь, что за бред? – вмешался молчавший Лагутин, – Просто девок боевых пруд пруди. Вот у меня история была, у сестры сын – молодец, красавец, только вернулся из армии. А там он спутался с какой-то падлой, ну дело солдатское, понятно. И дал ей по дури свой московский адрес. Ну она приехала вдруг в гости, а там он со своей городской подругой сидит-пирует. А тут эта лярва является, увидела красавицу-подругу и тянет его на лестницу, мол, для разговора. Да как даст в морду! И он башкой о стену – шмяк! И в результате сломанная челюсть – раз, сотрясение мозга – два. А вы говорите – редкость, одна девка на тысячу! Да сплошь и рядом таких – сотни!
– Чего же ты так плохо п-племянника своего в-воспитал, ш-шо его все бабы бьют? – вмешался Дымов.
– Ну не все, а одна. – вспыхнул Лагутин.
– Э, не-е-е, ты сказал с-сотни! Сотни бьют его. Я всё с-слышал! – Дымов пьяно махал указательным пальцем перед носом Лагутина.
– А вот я тоже помню, – вмешался генерал Лучко, – Тоже был случай. Приезжаю я как-то в одну часть, ну и там на плацу инструктор гоняет десантников. А один из них подтянуться не может. Ну тут инструктор как заорёт: «А вот сейчас моя дочь покажет как надо!» И, значит, прибегает такая крохотная девчушка, и раз-раз, двадцать пять раз подтягивается! Или сорок пять? Я уже не помню.
– Да сто пять! – сказал кто-то, и снова раздался смех.
– О чём разговор? – вмешался подошедший Климов, он был тоже немного навеселе.
– О чём же говорить, товарищ генерал, как есть о бабах и говорим!
Все посмеялись.
– А я предлагаю выпить за Гриценко! – сказал Климов, – Он делает хорошее дело. Я для него на всё готов. Как я выбивал из-под суда его ребят! Это было ох как непросто!
– Так у него там правда уг-уголовники? – икнул Дымов.
– Вот и я ему говорил – почему не курсанты? – ответил Климов.
– Потому что вместо того чтобы ездить по училищам, мне было приказано целые дни ездить по судам – то одно дело разбирать, то другое. И там я их и нашёл случайно. А искал я не первых попавшихся, а перебрал тысячи людей.
– Я бы на вашем месте всё-таки поездил по училищам и частям. – задумчиво сказал Крылов.
– А я и поездил и по училищам и по частям. Но никого лучше не нашёл.
– Но-но, полегче! – не к месту встрял Дымов.
– Например по боевой специализации у меня парень с коэффициентом реакции сорок пять.
– А у меня в подразделении тоже вроде сорок пять было, тогда что-то ваши люди приходили, меряли? – вспомнил подключившийся к разговору Себашкин.
– Меряли. Только у ваших не сорок пять, а сто сорок пять. У самого лучшего – семьдесят. А у моего парня – сорок пять.
– А что это за коэффициент и зачем он нужен? – поинтересовался Крылов.
– Это методика определения скорости работы нервной системы. Скорость нервного импульса в организме, а проще говоря – скорость реакции.
– Реакцию тренировать надо! – сказал Лучко.
– Надо. Да только выше головы не прыгнешь – это от природы зависит. И вот у меня выбор – то ли брать курсанта с реакцией восемьдесят и тренировать его до пятидесяти, то ли брать вот этого парня, у которого уже сорок пять, и гонять его по нашим технологиям, чтобы реакция была двадцать пять. Есть разница?
– Да, в этом есть смысл. – произнёс Крылов. – А много ли курсантов так тестировали?
– Вы не поверите. Три с половиной тысячи.
– Хм… А почему же так получилось, что вместо них только двое из-под суда годятся?
– А вот это уже судьба. – Гриценко развёл руками, – Мне-то самому, как вы понимаете, было намного проще взять курсанта. Но вышло иначе.
– Гриценко! – начал торжественно Климов. – Я поднимаю этот бокал за ваш будущих успех! – Крепить дельнейшее мужество… служба на благо Родины…
Гриценко незаметно вздохнул – надо же, оказывается немного поддатый Климов способен уже и без бумажки говорить то же самое, экспромтом. Он посмотрел в дальний конец стола – двое генералов высшей разведки с каменными лицами спокойно о чём-то беседовали вполголоса, за рюмкой отличной водочки с превосходной закуской – перед ними лежал на блюде копчёный осётр. Умеют ведь жить люди! Незаметные, они никогда не бывают в центре внимания, никогда не станут предметом застольного обсуждения. Об их делах неизвестно никому. Им известны дела всех. Они бы никогда не стали предметом всеобщего обсуждения – умеют уйти от любого разговора и стать незаметными. Они нигде, но они всегда и всюду рядом. И никогда ничего не упустят. Вот никто не заметил как принесли осетра, а они заметили. И употребляют под шумок, пока мы здесь галдим. Да, за эти восемь лет многому предстоит научиться, и не только троим бойцам, но и всему институту, и самому Гриценко. Пора становиться профессионалами. С техникой, биотехникой, тактикой и аналитикой в институте всё в порядке. А вот боевая психология… Вот на это надо будет сделать особый упор. Найти лучших методистов, разработать программы. Сколько ещё всего предстоит! Кстати надо попробовать наладить отношения с этими генералами – у них в высшей разведке наверняка при штабе отличные психологи и методисты. А у нас зато BZX разработан. Им это должно быть интересно.
– …первоочередные задачи… трудности… программа перестройки… на благо Родины… я предлагаю этот бокал… мужество… пример молодым… достойно крепить… выпьем!
Гриценко сдвинул свою рюмку в общую кучу рюмок, все чокнулись, и тут же он незаметно отделился от шумной толпы, подсев к генералам.
– Леронид Юрьевич? – сказал один, – Водочки?
– Чуть-чуть.
Они чокнулись и выпили.
– Мы тут как раз обсуждали одно дело, и хотели с вами поговорить о вашем BZX…
Часть IV. Школа
ШКОЛА, Подмосковье, институт. 8 ноября 1990
Это было что-то среднее между большой комнатой и маленьким залом. На стене висела хитрого вида доска – серебристая, напоминающая школьную доску, но по цвету больше смахивающая на экран громадного телевизора. У самой доски стояло кресло, а напротив него стояли ещё три кресла, в комнате никого не было, и Яна села в центральное, напротив доски. Вот уже два месяца она жила в Институте. Всё это время с ней занимались техникой. Первым делом Яна выучила морзянку, затем азы электроники, и к концу месяца она уже сама могла сконструировать радиопередатчик. Занимались с Яной два инструктора по электронике, судя по всему это были какие-то профессора из военных институтов. Всё это конечно было интересно. Через месяц пришли ещё два инструктора и Яна, кроме техники, начала серьёзно заниматься физикой и математикой. Она всегда интересовалась теоретической наукой и взялась за дело с энтузиазмом. Распорядок дня Яны в Институте был более-менее свободный, единственное что запрещалось – это выходить за территорию и вообще без спросу покидать корпус. Занятия шли с утра и до обеда, затем ещё несколько часов, а дальше Яна была предоставлена самой себе – она слонялась по коридорам Института, гуляла во дворике между институтскими корпусами и смотрела фильмы в видеотеке. Там стояли шкафы с всевозможными видеокассетами, и Яна пересмотрела за эти месяцы почти все американские боевики, французские мелодраммы и итальянские комедии. Несколько раз в неделю она видела Гриценко – он интересовался как у неё идут дела, но постояно говорил, что то, чем она занимается сейчас – это пока просто времяпровождение, ожидание начала серьёзных занятий.
– А когда же начнутся основные занятия? – спрашивала Яна.
– Когда соберётся первая группа. – отвечал Гриценко.
– А долго ещё ждать?
– Не знаю, постараемся к седьмому ноября управиться, есть на примете несколько кандидатур.
– А кто ещё будет?
– Группа подразделения "Д" состоит из трёх человек. Ты – техник. Ещё должен быть оперативник и аналитик.
– Они тоже будут женщины?
– Не думаю. – Гриценко засмеялся, – Знаю я эти бабьи коллективы, вы же передерётесь при первой же возможности.
Яна хотела было обидеться, но тон Гриценко бы такой весёлый, что она тоже засмеялась.
Через месяц Гриценко сообщил, что осталось найти только будущего аналитика, кандидатуру оперативника нашли и утвердили. Яна его ещё не видела, и ей было интересно что же это за человек. Но Гриценко сказал, что знакомство будет на первом общем собрании, когда соберётся уже вся тройка.
В институте Яну поселили в маленькой комнате, немного напоминавшей одноместную палату. И вот в одно утро в комнате заработал селектор – Яна и не знала, что у неё над головой встроен динамик.