Леонид Каганов – Команда Д (страница 41)

– Я говорил, что мочить надо! – сокрушался старый зек, – Добренькие все стали: молодого жалко, стариков жалко…

– Мокрая статья. – хмыкнул Зеф, уже поднабравшийся блатного жаргона.

– Не повязали – нету и статьи. – отвечал зек.

Зеф решил ни с кем не делиться планами своего побега, даже с Петром, готовиться самостоятельно.

Пришла ещё одна посылка от Янга Вая, довольно внушительных размеров. Видно Янг Вай серьёзно готовил Зефа к побегу – посылка представляла собой кучу свёртков. Зеф удивился такой поспешности – он ещё не писал Ваю о своём решении бежать. Неужали Вай сам решил всё за него? Или что-то случилось? Зеф скрылся в укромное место и начал рассматривать содержимое посылки. Большую часть занимали упаковки с бурым печеньем. Рядом лежал крохотный штатский костюм, сдаланный из какого-то удивительного материала – он сжимался в комок и умещался в кулаке. Надетый же на человека, костюм выглядел как плотная свободная рубашка со штанами – в такой одежде человек становился похож на кого угодно – в городе – на обычного горожанина, в лесу – на спортивного туриста, а в деревне – на проезжего агронома. Ещё в посылке лежали три маленькие пластиковые капсулки. При ближайшем рассмотрении это оказались свёрнутые в трубку фляжки для питьевой воды. Затем шли капсулы с разными таблетками. Были ещё какие-то диковинные мелочи – какие-то крохотные зажигалки, тюбики, фонарики и прочее, в том числе маленький рюкзак, сворачивающийся в комок как и костюм. К своему удивлению, Зеф обнаружил в посылке целый гримёрный набор – длинные чёрные волосы, короткую аккуратную бородку и тюбик клея. И самое главное – был в посылке паспорт на имя некого Евгения Петровича Колёсного с фотографией, поразительно напоминающей Зефа, только с лихими длинными волосами и аккуратной бородкой, а также командировочное удостоверение от института Геофизики. Зеф поразился как тщательно и предусмотрительно Янг Вай снарядил его. Он развернул письмо. Кроме каракуль Вая там была инструкция, написанная чьим-то чётким почерком. Зеф с удивлением узнал, что печенье – оказывается не просто печенье, а белковый концентрат из специальных орехов и экстракта жень-шеня – такой паёк входит в состав аварийного снаряжения на японских спасательных шлюпках – двух-трёх печений взрослому человеку хватает на целые сутки. Таблетки представляли собой германскую аварийную аптечку на все случаи жизни – тут было всё, начиная от сильнейших антибиотиков, обезболивающих, стимуляторов и змеиных противоядий – до таблеток обеззараживания воды. Фляги для воды были американского производства, а костюм и рюкзак – китайские, из специального шёлка. Зеф аккуратно упаковал всё это интернациональное обмундирование, ещё раз перечитал письмо-инструкцию, запоминая каждое слово, и сжёг его.

Затем он углубился в письмо Янга Вая. Привычной восточной притчи в письме не было, оно лишь начиналось словами: «В котле с кипящей водой нет холодного места.» Дальше шли вести и были они плохие. Неделю назад погиб Лочихин – попал под циркулярную пилу. Без какого-либо перехода Янг Вай тут же начал описывать факты большой политики – снят Роговец, возбуждено уголовное дело по факту служебных злоупотреблений. Зеф приостановил чтение. Вот это да… Снят Роговец и находится под следствием. Что это значит? Это значит что его место займёт Руднев. А что выгодно Рудневу? Сдать Роговца с потрохами, помочь следствию изо всех сил. А для этого ему потребуется вскрыть все дела Роговца… И тогда обязательно будет пересмотрено дело Зефа и Лочихина – Руднев понимает, что Зеф может многое рассказать про Роговца. Но тогда рушится залог неприкосновенности Зефа – если дошло до того, что свалили Роговца, значит дело о комбинате сейчас никого не волнует, открылись дела посерьёзнее. И об этих делах знает и Зеф и Лочихин, ну не то, чтобы знает – документов не имеет… Но догадывается. И тогда что сделают люди Роговца? Правильно, поспешат любым путём убрать Лочихина и Зефа. Лочихина уже убрали… Теперь Зеф не сомневался, что это не просто несчастный случай, Лочихина действительно убрали. Он вспомнил этого долговязого нескладного парня, неулыбчивого, делового… Жалко парня. Но значит скоро доберутся да Зефа – город Горький-то близко, а Тындинская область хоть и на другом конце страны, но тоже вполне достижима. Пора делать ноги.

Зеф спрятал посылку Вая и выбрался из укромного уголка. Он понимал, что надо спешить, но каким образом сбежать из зоны – совершенно не представлял.

Август – сентябрь 1990 года.

И вот через месяц заказ у Петра был почти готов. Кинжал получился роскошный, Пётр с гордостью показывал его Зефу: «Смотри и учись. Руки у тебя умелые, посидишь с моё – будешь ещё не то делать». Было конечно видно, что кинжал сделан в зоне – что-то сквозило в нём неуловимо грубоватое, зонное, но что именно – было неясно. Впрочем наверно именно такой кинжал и требовался заказчикам – богатый, красивый, с ностальгическим привкусом зоны. Где Пётр хранит своё творение Зеф не знал. Пётр занимался теперь изготовлением ножен – это не требовалось в заказе, но Пётр решил «держать марку фирмы». И в один прекрасный Пётр явился с утра в мастерскую после линейки весь посеревший – кинжал исчез. Кто-то разворовал тайник Петра и вынес оттуда всё – и кинжал, и заготовки ножен, и даже куски золота и малахита, которые по договору оставались Петру.

Зеф внимательно разглядывал лица зэков, работающих в цехе, но догадаться кто именно разворовал тайник было совершенно невозможно. Кто-то был задумчив, кто-то озлоблен, кто-то по-воровски стрелял глазами, но так было всегда. Никаких особых потайных взглядов на рабочее место Петра и Зефа никто не бросал – Зеф надеялся именно на это. Пётр не рассказал где именно был тайник, но на предположения Зефа о том, что тайник разворовал кто-то из охраны лагеря, категорически мотал головой – «вряд-ли, это свои». В перерыв Зеф с Петром ходили к местному пахану – Пётр просил помочь, обещал всевозможные награды, включая доходы от двух последующих лет своей подпольной работы в мастерской. Пахан лишь покачал головой: «В зоне коммунизм, кто нашёл – тот и взял.» Но затем описанием дорогого кинжала заинтересовался сам и сказал что поузнает, а там видно будет…

И как назло на следующий день приехал Гнилец. Раз в две недели он приезжал в лагерь на «Урале» за продукцией мастерских. Сам Гнилец всегда шёл в начальскую столовую, где его кормили, а зэки под надзором конвоя, загружали полный кузов готовыми жестяными вёдрами и ящиками с петлями. Самое трудное было погрузить в кузов деревянные контейнеры со стружкой и обрезками жести – они были громадные и неподъёмные. На этот раз Зефа тоже отрядили на погрузку. Пока из кузова выгружали два пустых ящика, затем несли их за мастерские и лопатами накидывали стружку из кучи, пока наполненный ящик вдесятиром несли обратно и ставили в кузов, прошло два часа. «Урал» был загружен, а грузивших отправили обратно по мастерским. Пётр сидел неподвижно, положив голову на руки. Зеф не стал ни о чём спрашивать, взял свой пробойник и начал молотить дырки. Пётр заговорил сам. Когда он поднял голову, Зеф увидел, что под глазом у него здоровенный синяк. Дело было так: Гнилец аккуратно вышел с заднего двора столовой и зашёл с дальнего входа в мастерскую, тихо вызвав Петра на разговор. Разговаривали они там всегда – между силовой будкой и штабелем бочек с известью. Пётр признался Гнильцу, что заказ украли, и Гнилец пришёл в ярость, избил Петра и пригрозил что кончит его, если через неделю заказ не отыщется.

– Ну это байки. – сказал Зеф.

– Не байки, – возразил Пётр, – молод ты ещё, не знаешь жизни. За такое вполне могут пришить.

– А не можешь ты сделать другой кинжал?

– Не из чего, откуда у меня золото и малахит?

– Из чего-нибудь другого. Ты можешь что-нибудь другое достать?

– Вряд-ли… Есть только бивень мамонта?

– Ну вот. А серебро?

– Можно попробовать купить здесь, у меня кое-что из заработанных денег припасено… Нет, не хватит конечно.

– У меня тоже кое-что припасено – из тех посылок с воли, помнишь мы делили? Вдвоём скинемся и хватит.

– Но как я его сделаю за неделю?

– Я помогу.

– Да ты же ничего не умеешь…

– Ну кое-чего я уже умею. И потом, там же есть и механичесткая работа, тупая – её можно мне поручить. Шлифовать например.

– А кто будет делать нашу дневную норму по мастерской?

– Справимся. Ощетинимся и справимся.

– А смысл? Гнилец же не возьмёт серебрянный кинжал?

– Это же лучше чем ничего. А там – посмотрим, может найдётся, а может отработаем.

– Спасибо, брат. – Пётр обнял Зефа и из правого глаза его покатилась слеза.

И они взялись за работу. Достать золотой самородок оказалось невозможно. Но зато они смогли заказать у вольных в посёлке, и им принесли пять здоровенных серебрянных вилок и бивень мамонта. Неделя пролетела как один день – Зеф и Пётр трудились как угорелые. И наконец новый кинжал был готов.

Гнилец приехал через две недели Зефа снова послали на погрузку «Урала», а когда он освободился, то сразу отправился за мастерскую к силовой будке и услышал обрывок разговора.

– Ты понимаешь, сука, как ты меня подставил? – шипел Гнилец, сузив глаза и приблизив своё лицо к бледному лицу Петра.