Леонид Каганов – Команда Д (страница 31)

Яна повесила трубку и пошла читать учебник литературы – готовиться к вступительному сочинению. Ровно через два часа она перезвонила. Трубку взял Вуглускр.

– Привет, Дамка! Ты себе не представляешь сколько тут всего произошло, нас круто кинули и вообще всё круто! – закричал он радостно.

– Привет! – обрадовалась Яна.

– Значит слушай – Кельвин идёт в задницу. Мне тут Джоанка рассказала как всё было и что он устроил. В общем переезжай обратно, ладно?

– Спасибо. Но я пока тут живу, я тут с таким классным человеком познакомилась…

– Тусовый?

– Чего?

– Ну в смысле тусовщик или цивильный?

– Не знаю… Но классный.

– Ну хватай его в охапку и в гости приезжай! Мышь будет вот-вот, с минуты на минуту. О, кто-то в дверь звонит, ладно я бегу – Дамка, приезжай! – Вуглускр повесил трубку.

– Яна глянула на часы – было шесть вечера. Она написала записку Витьке что будет поздно вечером и выскочила из дома.

На квартире Мыши царило радостное оживление. Опять съехалось много людей, Кельвин виновато поздоровался с Яной – видно ему тут высказали многое. Мышь ещё не приехала – Вуглускр недоумевал где она может так долго задерживаться.

Пили чай, Вуглускр рассказывал. Всю дорогу от Свердловска они как обычно ехали вместе – спешили, не останавливались нигде и ставили палатку в кустах на обочине только один раз, если была возможность – спали в машинах. Подъезжая к Москве, они очень вымотались и устали, страшно хотелось спать. Последние семьсот километров ехали с весёлым дальнобойщиком – он шёл более длинным путём – через Ярославль, там ему надо было взять какие-то забытые в суете важные накладные – но шёл быстро, правда в Ярославле стояли часа два пока он свои накладыне улаживал. Перед самой Москвой он остановился на долгий отдых и попрощался с ними. Мышь и Вуглускр вылезли и пошли по шоссе – было утро, очень хотелось спать. Вид у них был такой уставший, что долго никто не останавливался. Наконец затормозила легковушка – старичок-пенсионер ехал с дачи, он и рад был подвезди, но все сидения были забиты какими-то вёдрами, табуретками и прочей дачной утварью. Оставалось только одно место, и Мышь толкнула Вуглускра со словами: «Садись быстрее, я одна доеду и ещё обгоню». И Вуглускр сел и уехал – а что такого? Мышь и раньше одна гоняла по всей стране, а тут какие-то тридцать километров до Москвы остались… Старичок оказался весёлым и разговорчивым, приглашал «молодых» приехать к нему на дачу как яблоки поспеют… Вот собственно и всё. Где Мышь может пропадать так долго?

– Что-то мне это не нравится. – сказала Джоанка.

– А что такое? – переспросил Вуглускр.

– Последнее время все пропадают. Пропал Ёжик месяц назад – раз. Космос поехал несколько дней назад в Ростов, до сих пор его нет – два. Теперь исчезла Мышь – три.

– Причём двое из них по Ярославскому направлению. – пробормотала Яна.

– Ой, нет, все трое по Ярославке!

– Как же, а Ростов?

– Да это не тот Ростов, который на Дону, это Ростов между Москвой и Ярославлем… – Джоанка испуганно замолкла.

Остальные тоже замолчали. Яна попрощалась и ушла, попросив тут же позвонить ей по телефону Витьки, если кто-нибудь появится.

Прошла ещё неделя, и была эта неделя ещё более неприятной во всех отношениях. Вывесили списки зачисленных – Яны Луговой в этом списке не оказалось, не прошла по конкурсу. Это сообщение вогнало Яну в глубокую депрессию – она как-то никогда особо не задумывалась о том, что может не поступить. Всё в жизни ей удавалось легко – она везде была первой, если участвовала, то всегда побеждала. И на районных олимпиадах по школьным предметам, да и школу закончила с золотой медалью… И вдруг оказалось, что театральное училище ей не по зубам. Это было обидно, это бесило, и хотя винить было особенно некого, кроме себя, Яна восприняла это как оскорбление – словно острым гвоздём нацарапали на сердце заборное слово. Но факт оставался фактом. Яна забрала документы и бросилась было подавать их в какой-нибудь другой институт, пусть не театральный, пусть технический, но начинался август, и везде приём документов закончился. Жизненные планы стремительно рушились, жизнь становилась непонятной, неясной, неизвестность пугала.

Вестей о Ёжике, Космосе и Мыши по прежнему не было. Витька тоже ходил всё мрачнее, подолгу исчезал из дома и никогда не рассказывал Яне о своих делах. Да и Яна, видя что у него и так хватает забот, не рассказывала ему о пропавших друзьях.

Так продолжалось ещё неделю, однажды Витька надолго пропал и до утра его не было. Яна пошла болтаться по городу, съездила в ДК, где работал Космос – узнать не вернулся ли он. Вернулась она уже после полудня, приближался вечер. Виктор был дома, но собирался уходить. Он сказал Яне:

– У меня сегодня намечается одно мероприятие. Должно всё окончиться хорошо… – он поразмыслил, подбирая слово, – в мою пользу. Но если вдруг, если вдруг я не вернусь… скажем к десяти вечера – то немедленно уходи из этого дома, заберай свои вещи и больше не приходи. Дверь запри, ключ знаешь где. Надеюсь ты воспримешь мои слова правильно – ты знаешь как я к тебе отношусь, сегодня не какие-то мои личные интрижки. Просто дело очень опасное и это необходимо для твоей безопасности.

– Можно я пойду с тобой?

– Исключено. Это не женское дело.

– Может ты мне хоть расскажешь что случилось и куда ты идёшь?

– Яна, когда я вернусь, я всё тебе расскажу. Ну а если я не вернусь… Вспоминай меня иногда. Счастливо! – Витька быстро поцеловал Яну, повернулся, одел свой плащ и бесшумно вышел, прикрыв дверь.

Яна осталась одна. Сначала она думала о Витьке. Она вспоминала эти несколько недель, прошедших с тех пор, как Кельвин выгнал её с квартиры Мыши. Ей показалось, что наконец-то она встретила настоящего сильного духом человека – такого, которого смогла бы полюбить на всю жизнь… Не такого слизняка, каким был этот Олег. И как она могла любить Олега когда-то? Детская глупость. Хоть с тех пор прошло всего четыре месяца, Яна сейчас чувствовала себя полностью взрослой. Жизнь, стремительно втянувшая её в свой водоворот, сделала из наивной школьницы не по детски мудрую, цепкую девушку, прекрасно разбирающуюся и в людях, и в жизни… Да вот только что толку? Если пропадают друзья, если уходит любимый человек, если завалено поступление в театральное училище и непонятно как дальше жить – возвращаться в Ярославль к родителям и устраиваться посудомойкой в офицерскую столовую? А куда ещё? Работать с техникой ей всё равно не дадут – для этого можно набрать бесплатных рабочих-солдат. Ну в лучшем случае библиотекаршей. Или в посёлке устроиться в сберкассу? Можно попытаться устроиться в Москве – да только кто её тут возьмёт на работу без прописки? И где жить? Нельзя же всю жизнь ютиться у друзей… Яна вздохнула и снова подумала о Витьке. Да, она полюбила этого странного человека. И она чувствовала, что эта любовь уже настоящая, зрелая, а не то весеннее безумие маленькой девочки, влюбившейся языкастого солдатика… Впрочем за это время она успела уже серьёзно влюбиться ещё раз – в того парня на джипе. Они тогда расстались и он уехал, попросив позвонить через несколько дней, и Яна бегала каждый день на почту, звонила… И каким пострясением стало для неё известие, что Артём в тюрьме. И вот теперь Витька – и тоже какая-то беда, и тоже он уходит, а Яна сидит и ждёт, ждёт…

Витька охотно рассказывал ей о себе, но никогда не рассказывал о том, чем он сейчас занят, и никогда больше не вспоминал о Славике. Поэтому Яна подозревала, что таинственные дела Витьки связаны со Славиком – он ведь поклялся отомстить. Почему он ей не рассказывал об этом? Не доверял? Вряд-ли. Не хотел впутывать? Похоже на то.

Яна вспоминала Мышь – её плавные движения, мягкие по-сибирски растянутые слова, улыбку. И то, чему она научила Яну – понимать людей, отличать хорошего человека от плохого, видеть по глазам мысли, читать по выражению лица стремления.

Затем перед глазами Яны предстал Ёжик – маленький и беззащитный, доверчивый Ёжик. Вот он сидит в кухне Мыши и поёт песни Космоса – весёлые и забавные. Затем она вспомнила Космоса. Почему-то ей казалось, что все эти люди безвозвратно ушли в прошлое и больше никогда не вернутся – и Артём, и Витька, и Мышь, и Ёжик, и Космос… И от этого на глаза наворачивались слёзы…

«А ну-ка не расклеиваться!» – вслух скомандовала Яна самой себе, и звук её голоса прокатился по пустой квартире и беспомощно стих. Яна вздрогнула: в большой комнате что-то шевельнулось, заскрипело – но это просто начали бить часы. Она пробили десять. Витьки не было. И некуда за ним идти, потому что никто не знает куда он пошёл. Яна закрыла лицо ладонями чтобы не расплакаться. Мир рушился на глазах. В душе была пустота. Она встала, взяла свою синюю плетёную сумку, заперла дверь и вышла на улицу.

Идти было некуда, кроме квартиры Мыши. Там было пусто – не было даже Джоанки и Кельвина. Дверь открыл Вуглускр – он был один в квартире. Открыл, ни слова не говоря вернулся обратно на кухню и сел в углу с трубкой. Яна прошла на кухню – воздух был пропитан неповторимым запахом конопли, дверца радиоприёмника распахнута, Вуглускр курил трубку.

– Вуглускр, что ты делаешь? – удивилась Яна, – Ты же кришнаит?

– Я больше не кришнаит. – медленно произнёс Вуглускр. – И больше не Вуглускр. Я Дима Панченко.