Леонид Каганов – Команда Д (страница 21)
– Дамка! – тихо вскрикнула она заплетающимся языкм и мешком упала Яне на шею.
Яна, измотанная до предела, не удержалась на ногах и обе грохнулись на пол коридора.
Кельвин и появившиеся вдруг из дверей кухни Космос с Ежом и Вуглускр быстро подняли Мышь и помогли встать Яне. Мышь увели на кухню – отпаивать чаем.
– Понимаешь, она тут из-за тебя в такой депресухе была, у неё тут совсем крыша поехала, видение было, глюки разные, что тебя бандиты расстреляли и ещё всякая дурь молола. Ну и она колёс наглоталась, так что только к вечеру в себя придёт. Ну а ты как? Где ты так долго шлялась? И откуда этот плащ? – тормошил Яну Космос.
– Подождите вы, дайте я в ванную пройду сначала. – Яна сняла плащ и окрущающие ахнули.
Вся кофта под плащом была в запёкшейся крови.
– Тебя ранили? – прошептал Вуглускр.
– Не, потом расскажу. – Яна помотала головой.
– Ты кого-то шлёпнула? – прошептал Кельвин.
– Не, всё потом расскажу. Это вообще собачья кровь.
Яна пошла в ванную и разгребла там завалы какого-то мусора, какие-то вёдра, подрамники. Хорошо хоть вода была, причём и горячая тоже – в доме у Мыши это было не часто. Целых два часа Яна отмывалась с ног до головы, стирала одежду. В дверь ненавязчиво постучали и Ёжик просунул какую-то кучу шмоток, очевидно принадлежащих Мыши. Вскоре Яна вышла из ванной в залатанных джинсовых клешах огромных размеров и кофте, сшитой из какой-то мешковины и увешенной бисером и колокольчиками.
– Вот хоть стала на человека похожа! – одобрил Космос.
Яна прошла на кухню – сегодня там собралось человек пятнадцать, причём нескольких Яна видела впервые. Яна посмотрела на Мышь – та уже почти пришла в себя, но вид у неё был ещё немного странный. Яна оглянулась на Кельвина.
– При всех можно рассказывать?
– Давай, рассказывай! – махнул рукой Кельвин, – Это все свои.
И Яна начала рассказывать. Рассказывала она долго и обстоятельно, её не перебивали и слушали затаив дыхание.
– Ну вот и всё. Что я могу добавить из того, что поняла? Я так поняла, что кому-то позарез нужно найти и сдать милиции московские конопляные базы чтобы подставить горком. Скорее всего ваш горком. Иначе я не понимаю для чего вообще вся эта петрушка? Кто-то ищет и выслеживает базы, и заказ этот был липовый – только чтобы узнать откуда идёт конопля. Ещё они сказали, что две базы им известны и они их попытаются взять в ближайшие дни – может быть как раз сейчас они штурмуют какую-нибудь базу. Вы можете предупредить там… своих?
– Своих кого? – Мышь уже окончательно пришла в себя. – Мы не знаем где находятся остальные базы, это нам даже знать не положено. Так что предупредить всё равно никого не сможем, разве что… разве что райком? Ну они ребята крутые, справятся и без нас. А их предупреждать – только светиться лишний раз, себе же хуже. Хотя свиснуть мы должны… – Мышь повернулась и кивнула Вуглускру – тот взял из миски на окне пару двушек и вышел из дома.
– Вот, а ещё мне завтра надо ехать обратно…
– Как, уже? – удивилась Мышь.
– Уже.
– А когда тебя снова ждать?
– В июле, когда начнутся экзамены в Щукинском.
– Дамка, мы будем скучать без тебя…
– А я без вас!
Мышь задумалась.
– Надо отметить отъезд. Послушаем радио!
– Правильно! – оживился Космос. – Давно пора послушать радио!
– Радио! – поддержал Кельвин.
– Радио! – хором взвизгнули девчушки в углу.
Яна удивилась всеобщему оживлению – что можно услышать по радио в час ночи? Мышь тем временем медленно и торжественно поднялась с табуретки и, провожаемая взглядами, подошла к окну, перед которым стояла небольшая тумбочка. На тумбочке стояло что-то завешанное серым холстом, и только теперь Яна догадалась, что это и есть радио. Мышь королевским жестом сдёрнула холст – под ним оказался старинный радиоприёмник в резном деревянном корпусе.
– А не послушать ли нам радио? – громко осведомилась Мышь и ловко откинула боковую деревянную крышку.
Затем она засунула руку вглубь радиоприёмника и извлекла оттуда курительную трубку, но не обычную, а длинную-длинную, с небольшой медной чашечкой. Вслед за трубкой из недр радиоприёмника появился маленький серый мешочек и коробок со спичками. В торжественной тишине Мышь расстелила на столе газету и стала насыпать в трубку мелкую зелёную крошку из мешка.
– Что это? – спросила Яна.
– Каннабис сатива. – ответил Кельвин, – конопля обыкновенная, пищевая, курительная. Она же анаша, марихуана, дурь, хэш, зелень, мэри джейн, план, укроп…
– Не грузи герлушку ерундой. – проворчала Мышь.
Оно деловито забила трубку, остатки зелёной крошки ссыпала в мешочек, запихала обратно в радиоприёмник и оглядела кухню.
– На кухне раскурити – обломанным быти. Нехорошая примета. – произнесла Мышь веско. – Идём в парадную комнату!
Все быстро поднялись и переместились в большую комнату, ту, в которой Яна проснулась неделю назад – сейчас казалось что с тех пор прошла уже вечность. Компания расселась в кружок, погасили свет и откуда-то посередине появилась свечка, которая отбрасывала колышащиеся тени по стенам. В наступившей тишине Мышь оглушительно чиркнула спичкой и поднесла её к трубке. Вскоре повалил едкий дымок. Мышь затянулась, затем плавным движением подняла трубку вверх, прикоснувшись мундштуком ко лбу, и передала её дальше по кругу. Каждый затягивался, прикасался трубкой ко лбу и передавал дальше. Все молчали, подолгу задерживая дым. Наконец трубка дошла и до Яны. Яна вдохнула и горький дым полез в горло. Она чуть не закашлялась, но удержала дым в лёгких и затаила дыхание. Затем она вспомнила, что надо прикоснуться мундштуком ко лбу, прикоснулась и отдала трубку соседке. Шумно выдохнула Мышь. Трубка сделала три круга и погасла.
– А зачем мудштуком в лоб тыкать? – спросила Яна и почувствовала как странно и смешно вылетают слова.
Мышь рассмеялась, затем стали смеяться все. Яна сама хохотала, просто давилась от смеха – так было смешно. Наконец Мышь произнесла:
– Дамка, это дух Джа, традиция такая. Бог Джа, дал всё, Джа Растафари. Он придёт и. И это как вода из колодца. И как вот если даже не знаю и…
– И? Чего "и"? – удивилась Яна.
– Мышь гонит! Обкурилась и гонит. Не грузись. – серьёзно сказал Кельвин.
– Я-я-я гоню? – произнесла Мышь. – Да, гоню. Давайте веселиться. Космос!
– А? – отозвался Космос.
– Давай споём гимн! – произнесла Мышь и торжественно закатила глаза вверх и смешно подняла руки к потолку.
Космос пошёл на кухню – наверно за гитарой. Ходил он долго, чем-то шуршал и ронял какие-то табуретки. За это время завязался разговор – бессмысленный и смешной. Яна смотрела на коробок спичек, лежащий около свечки – он дышал, его бока вздувались и опадали. «Как живой!» – решила Яна и зачем-то положила его в карман. Затем она долго смотрела на пламя свечи, и пламя улыбалось ей, подмигивало и принимало разные формы, наводя на какие-то далёкие воспоминания – то показывало Вечный огонь и караул около него в Выборге, то горелку в кабинете химии, то манекен на полигоне в городке под Ярославлем, вот в горло манекена впивается нож. Из пламени появился Лось и жестами объяснил Яне, что он теперь мёртв и свободен, угрожал, строил рожи, жаловался на судьбу и махал пистолетом. Язычок пламени дёрнулся и из-за плеча Лося появился мужик с торчащим из шеи ножиком – он тоже грозился, стенал, обещал отомстить. «Дамка!» – кричал он, махая кулаком.
– Дамка! Дамка! Ты что? – Кельвин тряс Яну за плечо. – Ты почему плачешь?
– Я? – Яна оторвалась от пламени и поняла что по шеке её действительно катится слезинка. – Не знаю, я человека убила. Двоих людей… Живых. Они жили, росли, чего-то хотели… – Яна всхлипнула снова.
– Не надо, это всё глюки. И измены. Гони их к чёрту, тот кто хочет жить вместо тебя, тот не имеет права жить.
Кельвин протянул руку и скомкал в пальцах пламя свечи. Лицо Лося померкло и исчезло, за ним исчезло лицо человечка с ножом из шеи. Дым от погашенной свечки взвился вверх и исчез. И тут кто-то зажёг свет. Стало сразу просторно и весело.
– Гимн! – провозгласил Космос. – Исполняется на мотив «От улыбки»! Старинный гимн хиппи! – уточнил он на всякий случай.
И дружный хор весело затянул:
Яна слов не знала и подпевать не могла, но всё равно было очень смешно. Пока снова и снова повторяли последние строки припева, Яна успела спросить у Ежа кто такие «олдовые», а Ёж ей путанно объяснил, что «олдовые» – это старые хиппи, а «пионеры» – молодые. Тут вмешалась Мышь и стала вдруг объяснять кто такие «гопники» – ей послышалось, что разговор идёт о гопниках. Ёжик сказал что «гопники» – это стриженные, но Мышь возражала, что не обязательно стриженные, а просто любая уличная шпана, которая шляется и ищет кому бы треснуть в пятак.