Леонид Иоффе – Четыре сборника (страница 6)
Где-то видят, жить или не жить.
По подушкам крошится помада.
По девчонкам сходятся ножи.
А муравы сонные качает,
как тому и боле лет назад.
Маковки церковные печальны —
лишние предметы на глазах.
Научились, раз они умеют.
Поумнели, раз они умны.
Но шлифуют русскую камею
под резон подделанные дни.
А с Кремля курантами кричали:
распрямись до нового лица…
У России не было начала.
Как ее грядущим проницать.
1965
Тени суждений
Может быть, меня просто надули.
И я вышел совсем не такой.
Но весь мир, как огромная дуля,
вознебесился надо мной.
Неспособно стоять у порога,
за которым то мил, то не мил,
громоздится большой недотрогой
разноцветным укутанный мир.
Мне б не думать над этой диковинкой.
Разве мало людей и вещей.
Почему мы так тонко подкованы
даже в частном и даже вообще?
А стихи расплетают обнимку,
мудрецов утомляя собой.
Так сердечные стебли никнут,
обрастая обычной судьбой.
1965
Где-то сгинули напрочь миряне.
Им – узорчатая лепота.
В полнолуние над морями
мне – ломота
в височной и в затыльной
и в тысяче других —
не в камне, а застыла,
не капля, а долбит,
от мира ловит стружки —
тяните с нас за фук!
Разбросаны игрушки —
природою зовут.
Но пишет отплесками море
по суховатости земной:
дорожка лунная замолит
беспутно сникших за вином.
Расставит вовремя, не вовремя,
поименно разберет
нигде не оговоренный,
но выпавший черед.
1965
Глубь только кепкой нахлобучить.
А примерять нельзя никак.
На чем-то незаученном
учиться проникать.
Нащупанно и веруя,
без каменных морщин.
Докатываясь веком
к безвременью вершин.
До винтика, до точки
вбурились головой. 
