Леонид Иоффе – Четыре сборника (страница 13)
по старинке деревень.
Не раскусишь это время —
плод теорий и обойм;
их лоскутное поверье
над растерянным тобой.
Зимней ряженкой на лицах
отрешенности налёт.
Над застуженной столицей
снег. У стен – лёд.
1965, 1982
Игольчатое сито
разгоряченных век.
Нисходит на Россию
примерным цветом снег.
То метелит разором,
то хлопьями идет
по зимним наговорам
заоблачных высот.
Чуть выдохнешь поблеклость
умаявшихся лиц,
чуть нажитую бледность
морозом соскоблишь,
охватит холод стойкий.
В снегу не западать…
На комнатных устоях
пристойные года.
1966
Московское,
лоскутное до смуты —
столь пагубно улавливает взгляд,
как городу присущие причуды
по сумеречным улицам ветвят.
Метет бетонная метла,
сметая домики-соринки,
в них мебель с выгнутыми спинками
на ножках кукольных жила.
И чудятся мне формы окон,
отторгнутые от стекла,
их сводчатость укромная,
и – комната,
ее четыре прежние угла.
Как уместить наследные закаты,
их письмена – надежду и исход,
в надкаменный и наддощатый
устой высот.
А горе-дворики богаты
ботвой невзгод.
1966
Воспаленных не в лад с укладом
вместо пороха метит прах.
Их на плаху сведет расплата
во взаправдашних топорах.
Право-лево коси Косая
изуверчиком по резьбе!
Сокрушают себя и сами
сокрушаются по себе.
Во бреду, во стыду до боли
в чисто поле пластаясь лбом,
убивают сей час, а боле
убиваются по потом.
Медлят зубчики вышней силы.
Кабы вилы поддели жизнь.
Истязают себя и милых,
вместе с милыми запершись.
И-их, наследнички, дух укромный — 
