Леонид Ильичев – Когда рок-н-ролл был зеленым (страница 5)
В списке, который нам дали, прогульщиками и бездельниками поголовно оказались доярки. Начальство можно понять: если корову не доить, у нее начнется мастит! Доярки пьяные, все восемь человек, которых мы обошли и сняли, а у них коровы недоеные ревут в хлеву.
Пленку оперативно проявили, стенгазету оформили и на следующий день вывесили на стенде с соответствующими подписями в духе журнала «Крокодил». Через час в отряд прибежал гонец из правления:
– Снимите срочно, бабы рыдают, того и гляди поувольняются со стыда!
Тут и до нас дошло, что совестно позорить взрослых женщин. Не нам их воспитывать, можно им только посочувствовать. Фотографии со стенда мы быстренько сняли.
А еще командир Вася, кандидат в члены партии, подбил меня на борьбу за правду. Ему пришлось в конце месяца закрывать наряды, и выяснилось, что расценки такие низкие, что после вычета расходов на питание мы почти ничего не заработали. А совхозный бригадир на трезвую голову спорил за каждые полторы копейки. Стало ясно, что денег нам не заплатят. Командир сказал, что правды все равно не добьешься, но я возмущался и предлагал ему жаловаться в райком. Командир усмехнулся: хочешь жаловаться, сам и езжай. И я поехал.
Поездка в райцентр заняла целый день, автобусы ходили редко. Город Волосово и городом-то назвать было трудно: какие-то халупы, жара, пыль, редкие деревца тени почти не дают, людей на улице нет. Райком партии, он же райисполком, он же райком комсомола – самое солидное здание. Внутри прохладно, коридоры пустынные, в кабинетах никого, и только из одного доносятся какие-то звуки. На двери табличка «Четвертый секретарь», я постучался.
Солидный дядька принял меня: предложил стул, внимательно выслушал. Я пожаловался:
– Нам не хотят платить.
– А вы на что рассчитывали? Тут такие расценки. У вас опыта еще мало, научитесь – будете больше зарабатывать. Работайте лучше.
– Да мы стараемся, работаем наравне с рабочими совхоза, но им за ту же работу платят другие деньги. – Вася намекал мне, что плотникам приписывают несуществующую работу, но я не очень-то верил. – Давайте поднимем наряды на работу и сравним, за что и сколько платят нам и сколько совхозным рабочим.
– Хорошая идея, молодой человек, – ласково поддержал меня секретарь, – я позвоню директору совхоза, и они обязательно разберутся. Не сомневайтесь, работайте, все уладится.
Я вернулся с победой, а командир только усмехнулся и сказал:
– Посмотрим.
Не знаю, звонили ли директору из райкома, но ничего не изменилось, и за два месяца работы нам выписали по тридцать два пятьдесят. Считай, ничего не заработали, но коровник построили.
Первый концерт и первая гастроль, 1968
Зато в совхозный клуб нас пускают сразу, как только мы приезжаем. Ежедневно вечерами или днем, в непогоду, мы репетируем, а киномеханик позволяет подключиться к звуковой аппаратуре. Из «Одинокой гармони» делаем синкопированную гитарную заставку под джаз, разучиваем две инструментальные темы: популярную «Апачи» из репертуара английской группы Shadows всего для двух гитаристов и ударника, играть ее несложно и нам по зубам, мы даже усиливаем ее бас-гитарой, и «Исход» из американского фильма с Полом Ньюменом. Никто, кроме меня, не знает, что эта оскароносная музыка посвящена трагическому эпизоду в истории Израиля, с которым у арабов только недавно была Шестидневная война, но мелодия на слуху у всех.
«Дом восходящего солнца» группы Animals мы поем на русском языке, эти слова тоже знают все поголовно:
Из первых песен на английском, конечно же, битловская «Гёрл». Сашин лирический тенор очень подходит к ее оптимистическому минору, и, слушая его, я предвкушаю, как будут трепетать девичьи сердца, у нас самих щемит в груди:
И мы, все остальные, подхватываем:
О, гё-ё-ёрл, – и все вместе вздыхаем: – гё-ё-гёрл…
Предполагается, что я буду играть на органоле, но пока ее нет, моя обязанность – настраивать гитары, и хотя скрипка при мне, но она почти не задействована, зато у скрипача всегда с собой камертон и уши. Я слушаю, как звучит ансамбль из зала, и быстро понимаю, что главная проблема – это соотношение громкости голосов и аккомпанемента. У большинства групп голоса тонут в реве гитар и грохоте ударных, обычно любому музыканту кажется, что его плохо слышно, и каждый норовит вывернуть свой регулятор громкости на максимум. Я настаиваю, чтобы у нас голоса слегка доминировали над аккомпанементом и чтобы слова всегда можно было разобрать. И тогда становятся важными сыгранность и чистое многоголосое пение, а это уже отрабатывается часами.
Из быстрых мы снимаем с магнитофонной пленки «Can’t buy me love», что, грубо говоря, «Любовь не купишь», и ставшую коронной «The World Without Love» («Мир без любви») Пола Маккартни. Слова ее Саша знает еще с десятого класса, а теперь научил меня, и я пою вторым голосом. Маккартни написал ее для дуэта «Питер и Гордон», и это был их мировой хит 1964 года.
За июль удается подготовить и отрепетировать программу, и мы объявляем дату первого концерта в клубе совхоза «Гомонтово»: 4 августа 1968 года. На афишу нужно поместить название ансамбля. Долго перебираем варианты и останавливаемся на простом: стройотряд называется «Муравей», цвет нашей стройотрядовской формы зеленый – получается «Зеленые муравьи». Привет «Жукам-Битлам» и «Розовым флойдам».
Репертуар небольшой, и чтобы концерт получился не слишком коротким, перед выходом группы кто-то из стройотрядовских читает Есенина, а мне приходится играть на скрипке. Выглядит это, наверное, как школьная самодеятельность. Два года я смычка в руки не брал, но тут напрягся и после упорных репетиций лихо выдаю первую часть концерта Вивальди ля минор. Без сопровождения фортепиано или оркестра звучит куце, но из местных скрипку вживую, скорее всего, никто и не слышал, так что аплодируют. На концерт собирается вся деревня: растениеводы, скотники, доярки, механизаторы и наши коллеги плотники. Выступление группы «Зеленые муравьи» встречают бурными аплодисментами. А мы-то как волновались! Первый концерт! Отрядовские ребята нас зауважали, и деревенские довольны, а доярки, похоже, не винят нас за рейд с позорными фотографиями.
Не ясно, что может им нравиться: музыка – совершенно новая, слова непонятные, ну разве что голоса – это мы можем. Молодость, кураж – такие артисты к ним еще не приезжали, да и по радио не передавали. Слухи быстро распространяются, и совсем скоро нас приглашают на гастроли в соседний совхоз. В Копорье зал меньше, а народу собирается толпа, и много детей, включая грудных. Окрыленные успехом нашего первого выступления, гитаристы ка-ак вдарят по струнам, а солисты ка-ак заголосят! Зал взрывается детским ревом, но мы упорно доигрываем до конца, и даже удается переорать детей. Они тоже мало-помалу смиряются.
Все, что могут в ответ сделать местные, – это свозить нас на развалины Копорской крепости. Когда-то Александр Невский отбил ее у ливонских рыцарей, а теперь время и пофигизм превратили их в печальные развалины, поросшие кустарником.
– Классно было бы спеть на этих руинах, – Саша по-ковбойски вглядывается в даль.
– А что, дизель-генератор подогнать и аппаратуру подключить, – говорит Женя, – раз плюнуть.
– А по полю пустить отряд апачей с луками и стрелами и табун лошадей, – подхватывает пупель Шурик, – для пущей изобразительной силы. А главное – ящик виски.
Пресса о «Муравьях»
В отряд приезжает корреспондентка газеты «Смена», черт знает, как она о нас узнала. Симпатичная молодая девушка, хочет написать статью о жизни стройотрядовцев. Как комиссар, я сопровождаю ее, два часа рассказываю, как мы строим да как поем и играем, и через несколько дней выходит номер газеты с огромной статьей якобы о нас.
Мы ее раскрываем и впадаем в ступор: ансамбль называется «Зеленые кузнечики», и все остальное в статье такое же вранье. Имена, факты, события, а самое возмутительное, что она пренебрежительно отзывается о «Битлз»!
– Такая дура! А ты ее еще обедом кормил.
– Давайте напишем отзыв!
– Ты комиссар, ты и пиши.
И я пишу что-то очень саркастическое, читаю ребятам вслух, все очень смеются и письмо одобряют. Похоже, письмо подействовало, потому что она звонит в правление совхоза и оправдывается. Мастер рассказывает, она жаловалась, что ей дали нагоняй. Я расстраиваюсь, а командир отряда смеется:
– Про нас в газете пишут, считай, рекламу делают! Ну ошиблась немного, разница небольшая, муравьи, кузнечики, но не ругала же! А, между прочим, обком комсомола объявил соцсоревнование на лучший отряд, а раз про нас в газетах пишут, значит, есть шанс победить. Читал, что там написано? В других отрядах разложение, пьянство, в одном даже коллектив против комиссара восстал, а ты – молодец, удои повышаешь, доярок музыкой развлекаешь. А победителю-то обещана поездка в Париж. Вряд ли, конечно, но чем черт не шутит.
В Париж в конце концов поехал как раз комиссар отряда, в котором был конфликт. Он, наверное, лучше знал, с кем конфликтовать, а с кем сотрудничать, чтобы поехать за границу. А нас приглашали и в другие совхозы, один из них имел милое название «Сельцо». Выступали мы все увереннее и сезон закончили тем, что в родном совхозе раскулачили клубные киношные тумбы – забрали из каждой по одному динамику из двух: им половина и нам половина, зачем им по две? С тем и отбыли в Ленинград. А где еще динамики взять? В магазинах такого не продают.