Леонид Беспамятных – У Иртыша. Сборник рассказов в формате DOC (страница 12)
– Только что всю подписку Льва Толстого рабочие мимо пронесли.
Подошли мы с ним к мусорке. Смотрю, действительно, гора книг на земле. Тут же пластинки разбросаны: Утесов, Окуджава, Бернес…
Петрович наклонился и, взяв книгу, прочитал: Жюль Верн «Дети капитана Гранта».
«Надо же! Такая книга и лежит в пыли… " – обожгла меня обида.
***
Два дня спустя мне позвонил Михаил Петрович, попросил забежать, а заодно пообещал сюрприз… Зашел я через полчаса к нему, а он спрашивает:
– В Одессе приходилось бывать?
– Нет, – отвечаю.
– А я там служил на флоте. Со своей Машей там и познакомился.
Михаил Петрович широким жестом пригласил пройти в зал. Вид у него был взволнованный. Смотрю, книжные полки от пола до потолка. На антресолях расположились тома Пушкина в золотисто – оранжевом обрамлении. Я осторожно прикоснулся кончиками пальцев к разноцветным корешкам переплетов:
– Библиотека – то, Петрович, классная у тебя!
– Я книжки читаю, будто семечки грызу, – признался он.– Протираю их влажной тряпочкой каждую неделю, чтобы пыль не оседала.
На тумбочке я увидел старенький радиоприемник с проигрывателем.
– Узнаешь аппарат? – спрашивает Петрович.
– Как же! Радиола «Рекорд».
– Ну, так слушай, – пластинку ставит. – Песня про меня.
Сначала раздалось шипение, треск, а потом я узнал знакомый голос Утесова:
«Ты одессит, Мишка,
А это значит, что не страшны тебе
Ни горе, ни беда.
Ведь ты моряк, Мишка,
А моряки не плачут
И не теряют бодрость духа никогда,»
Смотрю, у соседа веко задергалось. Он, отвернувшись к окну, проговорил:
– Представляешь, сосед, у меня теперь аж четыре пластинки с песнями Утесова! Надо же а? Прямо не верится. Это же почти все его записи с 1930 года – подарочная коллекция.
Хитровато улыбнулся, подошел к книжному шкафу:
– Я всю подписку Льва Толстого давеча с мусорки притащил. Представляешь, позолоченные корешки! А что? При советской власти, бывало, всю ночь в очереди простоишь у магазина «Подписные издания», в списках надо было отмечаться.
– Самому приходилось стоять, – поддержал разговор я.
Михаил Петрович добавил:
– Капитализм пришел! Кто бы мог подумать, что жизнь так переменится?
Он горестно вздохнул:
– А беспокоиться причины были тогда: дождь пошел, ну я и давай их перетаскивать. Спасибо, Маша помогла.
– Будет тебе, – отмахнулась от него Мария Николаевна, – натащил макулатуры и радуется.
Она накинула на стол красивую скатерть.
– Не поверите? Он может часами говорить о книгах. Миша! Угости гостя чаем, а я пойду булочки из духовки достану.
…Я хотел забежать на пять минут, а просидел у них два часа. Петрович ставил пластинку за пластинкой, Мария Николаевна угощала булочками. Затем они стали танцевать, под песню «У самовара я и моя Маша».
Смотрю, а самовар – то уже остыл, они принялись петь песни на два голоса, у них это хорошо получалось…
Приехал я сегодня с дачи. А тут телефон звонит. Взял трубку, а это – Петрович.
– Приходи, Викторович, вечерком на чай. Жену захвати. Будем пластинки Бернеса слушать…
13. СЕРДЦЕ
Работал в девяностые годы на ТЭЦ заместителем начальника цеха. Ежегодно приходилось сдавать экзамены по технике безопасности. И вот, сдавая очередной раз экзамен, я не смог «оживить» манекен. Его все звали Гошей.
– Вы неправильно делаете искусственное дыхание, – остановила мои действия инспектор.
– Что вы говорите! – возмутился я.– Шестой год работаю, а вы ко мне, как к новичку?
– Приходите еще раз, – уперлась инспектор. – Но имейте в виду, спрос будет строгим. Готовьтесь хорошенько!
Из – за этого мне еще и месячную премию урезали, в отпуск не отпустили. Ох, и зол я был на инспектора! Но деваться некуда: принялся вечерами перечитывать инструкции. Несколько раз приходил в кабинет техники безопасности и «истязал» того Гошу так, что у него все лампочки мигать начинали.
Экзамен все же я сдал, но обида на инспектора осталась…
Где – то через неделю после сдачи экзамена позвонил родителям в деревню – справиться о их здоровье. Мама трубку взяла, слышу, взволнованная, просит:
– Позвони, Леня, попозже. Только что отец зашел в дом – все лицо в крови…
Я забеспокоился. Позвонил снова через пять минут.
…Оказывается, отец корову за деревню с утра пасти повел. Нашел там хорошый лужок, решил к дереву ее привязать. Только нагнулся, а корова взяла да головой и крутнула. Рогом глаз отцу и выбила…
Пока отца довезли до райцентра, а потом и до города – врачи не смогли уже глаз спасти. В довершении всего, еще и сердечный приступ случился. Инфаркт.
…И вот полгода спустя, приехал он снова в город на обследование в диагностический центр. Мы с ним рано утром встали. Никак такси не можем поймать. Тут как раз автобус тормознул, заскочили в него.
Автобус переполнен, духотища, все места заняты. Я попросил молодую девушку место отцу уступить. Она же притворилась, будто спит. Стоявшая рядом пожилая женщина возмутилась:
– Надо же! Ухом, девица, не ведет…
Отец же махнул рукой, говорит:
– Ничего, постою…
Минут через десять вижу, что отцу трудно стоять. Обратился я снова к той девушке. А она сделала недовольное выражение лица и отвечает:
– Пенсионеров развелось – уму непостижимо! Дома не сидят, а только знают, что по городу кататься… Я, между прочим, тоже устала. Ничего, постоит ваш папаша!
Я попытался ей обьяснить, что человек приехал из деревни, что инвалид… А она мне в ответ:
– Вот на печи и лежал бы там вместе со своей бабкой…
И громко рассмеялась.
В автобусе началась перепалка. Смотрю, отец расстроился, стал задыхаться. Мы тут же вышли из автобуса на остановке, я положил его на скамейку, расстегнул ворот рубашки. Тут подошла пожилая женщина, стала хлопотать около отца.
– Вы, случаем, не врач? – спрашиваю ее.
– Работала до пенсии, – отвечает она. – У него нет пульса. Надо срочно вызывать скорую помощь.
Народ нас обступил со всех сторон, подбежали милиционеры. Попросил их, чтобы вызвали скорую помощь, а сам опустился перед отцом на колени, плачу, стал искусственное дыхание и массаж сердца делать.